Колыбель ужаса (2 часть)

Се Лянь отложил свой Nintendo Switch на матрас и потёр уставшие глаза. За игрой он даже не успел заметить, как наступила глубокая ночь. Комнату освещал тусклый свет красивых светильников в виде больших, явно ядовитых медуз с пышными юбками, которых ему подарил Ци Жун. Подарок ручной работы, переливающийся разными оттенками нежно-пастельных цветов, управляемых с пульта. Се Лянь развесил их по комнате, едва только приехал от брата, и с тех пор практически не включал верхний свет. За окном царила непроглядная мгла. Жое возбуждённо бегала по обновлённой клетке, которую Се Лянь сегодня разбирал, чтобы почистить, и развлечения ради немного перестроил, поменяв расположение этажей, лестниц, домиков и игрушек, пока хорёк спал. Се Лянь посмотрел на ошеломлённо оглядывающегося зверька с невероятно смешным выражением мордочки, и улыбнулся. Он иногда проделывал этот трюк, чтобы добавить в жизнь любимицы нотку разнообразия. Желудок неприятно сжало, и Се Лянь наконец поднялся с подушек, чтобы спуститься вниз на кухню. В последний раз он ел довольно рано вечером, и теперь чувствовал, как голод неприятно перекручивал его внутренности. К этому моменту, — он полагал, — большинство жильцов уже должны были спать. По крайней мере, везде было тихо. Так тихо, что становилось некомфортно. По периметру коридора, под самым потолком, горел несколько тусклый рассеянный свет без видимого источника, который, благо, совсем не бил в глаза и неплохо освещал пространство. В каждом помещении, кроме комнат игроков, по периметру потолка шла тусклая подсветка, которая включалась автоматически по вечерам, когда начинало темнеть, и не отключалась до самого утра. Се Лянь не был удивлён такому решению. Ему казалось, что у всех, кто хоть раз побывал за дверью, должно появиться особое отношение к ночи. Ведь за дверью, как только садится солнце, твоя жизнь начинает висеть на волоске. Се Лянь шёл по коридору к лестнице, чувствуя, как его шаги, с каждой секундой, совершенно вне его контроля, становились всё тише и осторожней. Даже дыхание стало несколько поверхностным, слабым, едва ли не беззвучным. Честно говоря, ему самому это казалось немного глупым. Он ведь знал, что здесь, в реальном мире, он находится в безопасности; знал, что из-за угла на него не выскочит какая-нибудь тварь; знал, что неверный шаг не приведёт к условиям смерти... Конечно, он всё это знал. Но всё равно, где-то на задворках его мыслей начинала трубить тревога, как только он выходил из своей комнаты ночью, в полном одиночестве и почти звенящей тишине. Се Лянь знал, что однажды сможет перебороть это чувство. Но сейчас он был просто благодарен тому, что куда бы он ни пошёл в этом коттедже, везде по периметру потолка его будет встречать тусклый рассеянный свет. Когда Се Лянь уже почти спустился на первый этаж по лестнице, в которую также была услужливо встроена подсветка, он внезапно услышал какие-то звуки со стороны кухни. На мгновение его сердце пропустило удар, но, опомнившись, юноша тут же встряхнулся, приходя в себя. Всё нормально. Должно быть, кто-то точно так же засиделся, и сейчас стряпает себе поздний ужин на скорую руку. Се Лянь собирается сделать то же самое. Юноша вздохнул и уверенно пошёл дальше по коридору... Впрочем, всё так же тихо. И, поскольку в коттедже обувь снимали ещё на входе, а Се Лянь в связи с этим был одет в домашние тёплые носки, "не шуметь" получалось у него без особого труда. Уже ближе к кухне Се Лянь начал различать звуки, которые слышал. Быстрое сырое чавканье. Даже... Остервенелое. Словно тот, кто ел, очень спешил и попеременно давился, но не мог сбавить скорость или остановиться. Се Лянь замедлился, его передёрнуло от ассоциаций, которые это у него вызвало. Что там вообще происходит? Это ведь не мог быть Эмин — как бы Хуа Чэн показательно не игнорировал его, но корма покупал самые лучшие. Да и во время готовки псу могли перепасть кости, сосиски и мясо, так что он не может набрасываться на еду с таким энтузиазмом. Но и дикие животные просто не могут попасть в коттедж — в здании стоит очень хорошая сигнализация и замки. Они всё-таки за городом живут, всякое может быть. Дойдя до кухни, Се Лянь осторожно толкнул хорошо смазанную дверь и тихонько заглянул внутрь. В помещении был выключен свет — горел только периметр потолка, создавая слабую, но всё же видимость. Взгляд Се Ляня быстро нашёл скрючившуюся на полу рядом с холодильником человеческую фигуру, которая, трясясь, что-то усердно запихивала себе в рот, с усилием жуя и глотая. Не отрывая от человека взгляда, Се Лянь протянул руку и вслепую нащупал на стене выключатель. На кухне вспыхнул яркий желтоватый свет. Фигура замерла. Затем обернулась. Это был Лан Ин. С измазанным в крови ртом и большим покусанным куском сырой говядины в руках. Се Ляню стало дурно. Когда их взгляды встретились, Се Лянь не увидел в них ничего человеческого. Это наваждение спало буквально секунду спустя, стоило Лан Ину моргнуть, но сильно врезалось в память. Между ними повисло напряжённое молчание, во время которого Се Лянь как мог подавлял тошноту. Наконец, первым начал Лан Ин: — Я... — Он сглотнул и прокашлялся, пытаясь избавиться от хрипоты в голосе. — Я могу объяснить... — Он встал, пошатнувшись, словно бы его ноги затекли, и хотел было сделать шаг вперёд, но Се Лянь крупно вздрогнул и отпрянул назад, обратно в коридор. Лан Ин неловко замер на месте, всё ещё держа мясо в руках. На секунду его взгляд остановился на шее Се Ляня, заставив того почувствовать неприятный холодок по спине. Внезапно Се Лянь услышал позади себя неспешные шаги и тут же обернулся. Под тусклым светом по коридору шла Юйши Хуан, в своём любимом банном тёмно-зелёном халате. Казалось, она только-только вышла из душа — её волосы были закручены в полотенце, а кожа сверкала румянцем после горячей воды. Женщина взглянула на Се Ляня, застывшего на пороге кухни, и с вопросом в глазах подняла брови. Даже и не зная что сказать, Се Лянь, немного поколебавшись, просто уступил ей проход, позволив заглянуть на кухню. Лан Ин всё ещё стоял на своём месте, с мясом в руках. Кажется, пока на него не смотрели, он пытался вытереть кровь с лица, но вместо этого просто ещё сильнее размазал её по щекам. К чести Юйши Хуан — она и бровью не повела, окинув смущённого подростка взглядом, и степенно, совершенно как обычно, спокойно произнесла: — Умойся и иди в столовую, я приготовлю тебе что-нибудь. Мясо оставь в раковине. — Женщина не то чтобы приказывала, но её тону всё равно было сложно отказать. Лан Ин замялся, словно хотел что-то сказать, быть может даже возразить или попытаться объясниться, но под твёрдым взглядом Юйши Хуан он прикрыл рот и неловко завозился на месте, прежде чем пойти к раковине. Женщина спокойно наблюдала за ним, словно бы такая ситуация была едва ли не рутиной, а затем, когда подросток начал отходить от раковины, медленно добавила: — Умойся здесь. Се Лянь в некотором оцепенении стоял в стороне и смотрел на то, как его товарищ, что недавно с животной жадностью вонзал зубы в сырое мясо, теперь смывал с себя кровь, под руководством Юйши Хуан, а после Лан Ин вышел через боковую дверь в столовую и сел за стол на видном месте. А затем к Се Ляню внезапно обратились: — Ты тоже здесь ради позднего ужина? — С улыбкой спросила Юйши Хуан и с намёком кивнула на плиту. — Конечно, Хуан-цзе. — Не задумываясь, кивнул юноша в ответ на невысказанную просьбу о помощи. В коттедже у членов Бедствия был собственный список дежурств, поскольку для высокоуровневой задверной организации, хранящей на своей базе множество бесценных артефактов (которые практически никогда не продают) и не менее ценных записок (которые продаются, но за сумасшедшие деньги), приглашать кого-то со стороны, будь то профессиональные повара или уборщики, просто-напросто опасно. Деньги в реальном мире решают всё — подкупить парочку людей извне не составит проблемы. Даже Се Ляню пару раз на телефон приходили сообщения с возмутительными предложениями, но он их игнорировал. Так вот, поскольку в коттедже могут присутствовать на постоянной основе исключительно только члены Бедствия, то и работу по дому приходится выполнять им. Конечно, вызвать, допустим, клиннинг, электрика или сантехника можно, и это периодически действительно происходит, однако они работают исключительно под строгим надзором кого-нибудь из Бедствий. В остальное время жители коттеджа разбиваются на пары для выполнения каких-то мелочей, вроде уборки помещений или готовки — кто на что горазд. Готовит, обычно, исключительно Юйши Хуан, потому что она может и умеет это делать, а вот напарники по плите у неё раньше сменялись по расписанию, пока в какой-то момент Се Лянь прочно не занял это место. С тех пор они так часто сотрудничали на кухне, что развили удивительное взаимопонимание, какое, вероятно, может быть только меж теми, кто действительно любит готовить. Поэтому сейчас Се Ляню хватило одного только мимолётного взгляда женщины, чтобы понять её просьбу и без раздумий согласиться. Он подошёл к столешнице и начал молча подготавливать посуду, пока Юйши Хуан, критически посмотрев на мясо в раковине, не убрала его в пакет и не кинула в холодильник, в отсек для корма животных. Пронаблюдав за этим, Се Лянь скосил взгляд на Лан Ина, но тот, едва только сев за стол, опустил взгляд на свои руки и с тех пор не поднимал головы, бессмысленно и нервно теребя пальцы. — Я пожарю медальоны. — Спокойно заявила Юйши Хуан, доставая из холодильника добротный кусок хорошей говяжьей вырезки. — Есть шанс, что я завтра встану поздно, поэтому на утро вы можете просто разогреть их. — Хорошо. — Кивнул Се Лянь, осознавая смысл её слов. Он кинул взгляд на Лан Ина и спросил, уже тише: — Вы только что вышли из двери? Женщина спокойно кивнула. В Бедствии за двери часто ходят парами, причём сразу по нескольким причинам. Двое человек — это не слишком много, и на уровень двери они повлияют не так сильно, как трое. При этом двое могут работать как напарники и прикрывать друг-другу спины. Конечно, двери можно проходить и в одиночестве, при достаточном опыте — зачастую так делают Хуа Чэн, Хэ Сюань и, гораздо реже, Юйши Хуан. Остальные члены Бедствия, выходя за дверь, полагаются на них: Се Лянь идёт с Хуа Чэном, Ши Цинсюань с Хэ Сюанем, а Лан Ин, поскольку его привела именно Юйши Хуан, работает с ней. У неё же он всему и учится. Поэтому Се Лянь быстро догадался, что Юйши Хуан с Лан Ином только что вышли из двери. — Что с ним? — Тихо спросил юноша, подготавливая ингредиенты для маринада. — Задверное влияние. — Размеренно ответила женщина, промыв мясо и поставив его слегка подсушиться, пока доставала лапшу для гарнира. — Такое случается. Се Лянь немного помолчал, наливая в мисочку растительное масло и лимонный сок, мешая их со специями и перцем. — Он оправится? — Наконец спросил он. Женщина ответила не сразу. Затем она сказала так тихо, что, пожалуй, только Се Лянь со своим слухом и мог услышать: — Будем надеяться. — Она немного помолчала, затем добавила чуть громче: — Я присмотрю за ним. После этого они готовили в молчании. Оно не было напряжённым, неловким или гнетущим, просто... Немного грустным. В Бедствии было относительно немного правил, касающихся новичков, потому что они — редкость в этой организации. В основном сюда приводят лишь тех, у кого есть хороший потенциал или... Талант. И тот, кто привёл новичка, становится его наставником. У Юйши Хуан в свои года не было детей, но она была очень заботливой женщиной — Се Лянь не раз видел, как она поддерживала и учила нервного, неловкого подростка Лан Ина, терпеливо рассказывая ему как работают двери и уча премудростям жизни. Она действительно заботилась. Се Лянь видел это в мелочах. Казалось, женщина могла найти подход к любому — её уважали не только здесь, но и, как Се Лянь слышал, и в «Небожителях», и в других именитых организациях. Лан Ин и вовсе ей буквально в рот заглядывал, ходил за ней утёнком и во всём слушался. Се Лянь не знал о жизни Лан Ина до дверей — подросток никогда не говорил о себе, — но просто наблюдая за его зажатым, тихим и нервным поведением не сложно было понять, что этот парень вёл не особо счастливую жизнь. Однако в одном ему повезло. У него был свой талант. Иногда так бывает, что люди рождаются с особыми способностями, — талантом — которые в полной мере раскрываются лишь за дверью. Но это большая редкость. Как объяснил Хуа Чэн, в Бедствии было мало членов как раз потому, что они старались брать лишь тех новичков, что имели этот самый талант. Это может звучать жестоко, но в этом есть свой смысл. Особые способности бывают разными, и могут проявиться у любого, но они очень способствуют выживанию за дверью. Обычные новички, даже с сопровождением, редко проходят дальше третьей двери, чего не скажешь о талантливых. Подобные таланты были практически у всех в Бедствии. Се Лянь отличался невероятным слухом; у Хуа Чэна было чудовищно хорошее зрение; у Хэ Сюаня острейшее обоняние; у Циина непревзойдённая физическая сила и выносливость. А вместе они составляли группу, скажем так, имеющих «физические особые способности». Но существовали и «незримые способности»: Цзюнь У, как довольно примечательный пример, мог гипнотизировать людей и NPC; у Юйши Хуан была потрясающая интуиция, позволяющая ей по щелчку проходить даже самые запутанные и сюжетно сложные двери, а Лан Ин... Честно говоря, Се Ляню понадобилось некоторое время, чтобы осознать его талант. Юйши Хуан привела его как раз по велению своей интуиции, но она не была всеведущей — она так же не знала, в чём заключался талант подростка. Они смогли выяснить это только со временем. Лан Ин, в некотором роде, мог уменьшать ощущение своего существования настолько сильно, что его могли не сразу заметить даже в пустой комнате. И если уж в реальности люди, бывало, неосознанно игнорировали его присутствие, (если специально его не искали, конечно), то за дверью даже твари часто могли его не заметить и пропустить. Это была, своего рода, мимикрия. Конечно, эффект ломался, когда Лан Ин двигался или шумел, но стоило ему замереть, как он практически сливался с мебелью, особо ничего для этого не делая. Это действительно был удивительный талант — Лан Ин мог далеко с ним пойти. Даже Се Лянь осознавал это. И смотря на спокойное лицо Юйши Хуан, юноша также видел сложные эмоции в её глазах. Потеря Лан Ина была бы ударом не только для неё, как для его наставника, но и для Бедствия, которому критически не хватает членов. В конце концов, у Юйши Хуан скоро откроется одиннадцатая дверь, и она не знает, выберется ли из неё. Се Лянь тихонько вздохнул, снова посмотрев на тихонько сидящего Лан Ина, который так и не поднял головы. Честно говоря, даже Се Лянь чувствовал боль, просто думая о её одиннадцатой двери, так что же было с эмоционально хрупким подростком, который всё время ходил за ней по пятам? Даже если Се Лянь сам ещё не дошёл даже до десятой двери, несложно было вообразить глубину ужаса, которая, вероятно, ожидает их всех в одиннадцатой. В конце концов она предпоследняя. Двенадцатую ещё не прошёл никто. Это не было секретом. Но многие забывают, что и одиннадцатую тоже ещё не прошёл никто. Юйши Хуан говорила, что у неё она откроется уже через двадцать девять дней... К этому моменту, двадцать шесть дней. Чем выше уровень двери, тем точнее игрок может ощущать её открытие, вплоть до секунд. Это как тихий таймер, без остановки отсчитывающий каждое мгновение в твоей голове. Се Лянь тоже уже чувствует это, пусть и не так точно, как она. У Юйши Хуан осталось даже меньше месяца на подготовку... И пожалуй, из всех членов Бедствия, она относилось к этому спокойнее всего. Се Лянь действительно уважал эту женщину. Искренне, от всего сердца. Он также знал, что в свою одиннадцатую дверь она возьмёт Циина. И на то были свои причины, даже несколько. На самом деле, положение Циина в Бедствии тоже было особенным — он был очень талантлив, и к этому моменту прошёл дверей гораздо больше, чем Се Лянь, однако выходить за дверь ему разрешали исключительно только в паре с Юйши Хуан. Во-первых, потому что другие работать с ним не хотели, а во-вторых, он был... Ну, скажем так... Немного глуп. Ци Жун назвал бы его безмозглым идиотом. Особая способность Циина делала его невероятно сильным, быстрым и выносливым за дверью, но сам он был глуповат, чтобы проходить их в одиночку. Напротив, Юйши Хуан была невероятно умна, а её интуиция поражала воображение, однако, даже несмотря на занятия спортом, физически она была очень слаба — возраст и старые болячки брали своё, не говоря уж об изначально хрупком женском телосложении. Поэтому вместе они образовывали потрясающий симбиоз и блестяще проходили двери: Юйши Хуан приказывала, а Циин выполнял. Се Лянь даже слышал истории о том, как в критические моменты Циин буквально хватал её на руки и убегал от тварей или проходил сложные дороги, неся её как принцессу. Они действительно были идеально подходящими друг другу напарниками с, почти, стопроцентной вероятностью успешно провести клиента через дверь. Но это работает только в их случае. Хуа Чэну и Хэ Сюаню Циин будет только мешаться. Исходя из всего этого, идея Юйши Хуан взять с собой Циина в одиннадцатую дверь была довольно разумной: так у них больше шансов выжить, а в случае неудачи Циин не останется один — в конце концов однажды и у него должна была открыться одиннадцатая дверь, и он бы её вряд ли прошёл самостоятельно. Однако в случае неудачи Лан Ин оставался один... Быть может Сань Лан будет брать его с собой?... Се Лянь раздумывал над всем этим, нарезая зелень на лёгкие овощные салаты и засыпая в стеклянный пузатый заварник крупные сухие комочки листьев белого улуна. Юйши Хуан рядом с ним нарезала говяжью вырезку на толстые кусочки и слегка плющила их молоточком, обмотав плёнкой, а затем оставила мясо напитываться в подготовленном Се Лянем маринаде. По-хорошему, им стоило бы дать часок-другой полежать, но женщина не стала тратить время и очень скоро обмотала кусочки беконом, прежде чем выложить их на сковородку. — Ты будешь? — Как бы между делом спросила женщина, наблюдая за скворчащим на сковородке мясом. Се Лянь тоже взглянул на него, сглатывая слюну, но покачал головой: — Я сделаю себе бутерброды. Честно говоря, он действительно хотел, учитывая, что из его живота вот-вот начнут петь киты, а медальоны из говядины Юйши Хуан готовила просто невероятные. Но, к сожалению, Се Лянь был уже не в том возрасте, когда он мог без проблем для пищеварения наедаться на ночь тяжёлым жаренным мясом. Но пахло действительно сказочно. Се Лянь давился слюной, преданно нарезая себе огурцы и помидоры, и нет-нет, да невольно задумывался о том, чтобы всё-таки урвать себе один-другой медальон. Очень спасало то, что в холодильнике стояла печень трески — её он тоже обожал: она не нагружала желудок и была, на его вкус, довольно хороша, если купить настоящую. Не прошло много времени, прежде чем послышался щелчок тостера. Се Лянь снова взглянул на Лан Ина и с некоторым беспокойством обнаружил, что тот так и сидел, словно манекен, всё в той же позе — не поднимая головы и смотря на свои руки. Словно бы... Подросток пребывал в трансе... Или, может, спал с открытыми глазами. Почему-то Се Ляня это тревожило. Изначально, нарезая салаты для Юйши Хуан и по мелочи помогая с мясом и гарниром, он подумывал подняться наверх со своими бутербродами (в том числе, чтобы не соблазняться запахом идеально прожаренной говядины), однако теперь решительно отказался от этой идеи, и на поздний ужин сел за общий стол, исподтишка наблюдая за тем, как Лан Ин медленно ел заботливо нарезанное для него мясо с лапшой и лёгким салатиком. Несколько погружённый в свои мысли, подросток, кажется, даже и не заметил чужого взгляда, рассеянно подцепляя кусочки мяса палочками и отправляя их в рот. ... К концу трапезы он практически не прикоснулся ни к салату, ни к гарниру на своей тарелке, но вместо этого скользил голодным взглядом по столу, бессмысленно ища ещё мяса. Юйши Хуан сидевшая напротив, спокойно указала ему на лапшу, и Лан Ин, словно опомнившись, тут же послушно подцепил её палочками. Се Лянь незаметно нахмурился. Лан Ин, насколько он знал, никогда не был привередлив в еде. Даже более того — он всегда сметал с тарелки всё, что ему давали, словно боялся, что в следующую секунду его еда исчезнет. Что с ним случилось? У Се Ляня были основания предполагать, что что-то произошло за дверью, но он понимал, что сейчас не лучшее время спрашивать об этом. Быть может позже. Се Лянь также не ушёл, когда все доели. Он помог Юйши Хуан помыть и вытереть посуду, а затем проводил их обоих наверх, до их комнат, и только после этого вернулся в свою. Почему-то у него было очень плохое предчувствие.

***

У Хэ Сюаня скоро откроется девятая дверь. Се Лянь узнал об этом случайно, невольно подслушав диалог между ним и Хуа Чэном. ... Да, подобное периодически происходит, когда ты обладаешь супер-слухом и не можешь его контролировать. ... К этому моменту Се Лянь, например, знает гораздо больше подробностей из личной жизни Ши Цинсюаня, чем ему бы хотелось. Правда, гораздо больше... Обычно он старается не обращать внимание на чужие слова, услышанные ненароком, и просто не вслушиваться в смысл сказанного, сохраняя некоторую приватность для людей, однако на этот раз он услышал то, что не смог проигнорировать. Хуа Чэн, скорее всего, отправится в девятую дверь Хэ Сюаня. И, вполне вероятно, возьмёт с собой Се Ляня, если тот согласится. Се Лянь обдумывал это на досуге, кутаясь в куртку и выгуливая Эмина и Жое, которые радостно скакали по выпавшему вчера тонкому слою снега. Рядом с ним тихонько шёл Лан Ин, которого Се Лянь закутал в куда более тёплые куртку и шарф, чем были у него самого. Хуа Чэн ещё не подходил к нему с вопросом о двери Хэ Сюаня, но Се Лянь уже знал, что ему ответить. Его не пугала возможная опасность. Быть может он был излишне самоуверен, или не до конца осознавал степень ужаса, с которой ему наверняка придётся столкнуться, но тем не менее, его это не волновало. Почему-то он искренне верил, что вместе с Хуа Чэном он мог бы преодолеть что угодно. Возможно, такие мысли слишком наивны... Тем не менее, пока что это было правдой. Тем более, что Се Ляню действительно полезно будет пройти девятую дверь. У каждого игрока были свои двенадцать дверей, которые нужно было пройти. Либо это происходило естественным путём — когда двери открывались самостоятельно через разные промежутки времени и строго по порядку, либо можно было проходить чужие двери, которые засчитывались тебе, если их уровень был выше твоего, и таким образом можно было перепрыгнуть даже несколько уровней подряд. Самый высокий уровень двери, который Се Лянь к этому моменту успел пройти, был шестым, а это значит, что в его собственном белом коридоре, шесть дверей из двенадцати были перечёркнуты красными крестами. Если Се Лянь войдёт в чужую девятую дверь и выйдет оттуда живым, его собственные седьмая, восьмая и девятая двери так же автоматически засчитаются пройденными, а это значит, что следующая дверь, которая должна у него открыться, будет десятого уровня. Се Лянь не будет врать. То, с чем он столкнулся в «Вороньем пугале» и «Санатории Уэйверли Хиллс» — дверях шестого уровня — было ужасным опытом, и ему сложно было даже представить, насколько хуже будет в двери девятого уровня. Конечно, всегда есть шанс, что ему повезёт. «Санаторий», например, оказался легче «Пугала», хотя они и были одного уровня. Однако Се Лянь не спешил надеяться на лучшее. Но даже так он не боялся. В конце концов, с ним будут целых два высокоуровневых игрока — Хуа Чэн и Хэ Сюань. В любом случае, и от прохождения девятой двери есть большая польза — невероятно много времени на передышку перед десятой. Как-то давно, когда Се Лянь только-только переехал в коттедж, ему объяснили, что время между дверьми с каждым разом увеличивается вдвое, то есть, например, промежуток между первой и второй дверью составляет неделю, а между второй и третьей — две недели. Раньше Се Лянь об этом не задумывался просто потому, что в основном проходил чужие двери и таким образом перепрыгивал сразу несколько уровней — ему просто не нужно было думать о том, когда откроются его собственные двери. Однако однажды Се Лянь, просто интереса ради, взял листок с карандашиком и подсчитал время между дверьми, ориентируясь на то, что после первой двери нужно было ждать неделю (7 дней) как точку отсчёта, и беря в условие увеличение времени в два раза после каждого пройденного уровня двери. Он просто считал дни. После первой двери 7 дней, после второй 14, после третьей 28... ... А после девятой 1792 дня, что составляет примерно 4 года, 10 месяцев и 28 дней. Честно говоря, Се Лянь был очень удивлён в тот момент. Раньше, до того, как он сел это подсчитывать, он, (вероятно в связи с тем, что сам он проходит двери часто и при этом за пол года уже находится на шестой), полагал, что каждый игрок проходит свои двенадцать дверей за год, может за два. Почему-то в его гуманитарном мышлении время между дверьми увеличивалось очень незначительно... Ну там, максимум, допустим, на пару месяцев... Он просто раньше не особо думал над этим. Ну, его собственный таймер, которые должен тикать у него в голове до момента открытия следующей двери, раньше, до прохождения двери шестого уровня, практически себя не проявлял. То есть, Се Лянь, вероятно, почувствовал бы, если бы его следующая дверь открывалась на днях, но он не мог как Юйши Хуан точно сказать конкретную дату. Однако после шестой двери этот таймер стал громче и чётче. То есть, Се Лянь всё ещё не может интуитивно сказать, через сколько дней откроется его седьмая дверь, он просто знал, что у него ещё много времени до этого момента... Если конкретно, согласно его расчётам, около 224 дней (7 месяцев и 14 дней). ... Действительно, много времени. Если Се Лянь зайдёт в чужую девятую дверь, он перескочит седьмую и восьмую, и тогда его таймер сразу начнёт отсчитывать время между девятой и десятой, минуя промежутки седьмой и восьмой двери. То есть, у Се Ляня будет 1792 дня до открытия десятой двери, которые он может потратить как угодно, вместо того, чтобы проходить седьмую и восьмую двери, которые иначе просто затащили бы его в себя без права на выбор. Конечно, если бы он проходил седьмую и восьмую дверь в правильном порядке, у него было бы 1588 дней до девятой двери, однако седьмая и восьмая двери — это не те уровни, которые можно пройти наскоком даже вместе с Хуа Чэном. Есть очень не иллюзорные шансы умереть в них. Поэтому если есть возможность пропустить седьмую и восьмую двери, то лучше это сделать. Радостно гоняясь с Жое, Эмин споткнулся своими короткими лапками обо что-то в снегу и изящно влетел моськой в небольшой сугроб. Се Лянь рассмеялся, наблюдая за этим. Лан Ин рядом с ним стоял тихо. Взгляд Се Ляня скользнул по фигуре подростка. Честно говоря, Лан Ин всегда был молчаливым и безынициативным, поэтому сложно было сказать, изменилось ли что-нибудь в его поведении. С того инцидента на кухне прошёл день, и вроде бы Лан Ин пришёл в себя. Конечно, по логике вещей, наблюдать за ним была ответственна Юйши Хуан, но Се Лянь, зная о её занятости, вызвался добровольцем. Разумеется, о случае с мясом знали все, кроме, пожалуй, Циина, но никто не поднимал и даже не намекал на эту тему, коллективно притворившись, словно этого никогда не происходило. Юйши Хуан только отправила Лан Ина в больницу провериться на паразитов после сырой говядины. И разумеется, о том, что за Лан Ином теперь будут тщательней присматривать, тоже никто вслух не говорил. Впрочем, вероятно, он и сам об этом догадался. Он ведь не дурак, в конце-то концов. Однако несмотря на такое отношение, Лан Ин ничем не показал недовольства. Казалось, он понимал, что его поведение было неправильным, и действительно пытался исправиться. По крайней мере, Се Лянь надеялся на это.

***

Этой ночью он плохо спал. Ощущать тревогу и чувствовать себя в опасности, находясь в своём доме в реальном мире, было отвратительно. Считать секунды до восхода ― морально выматывающе. В такие моменты грань, отделяющая в твоём сознании реальность и задверье, начинает смазываться, растворяясь в сизый дым. Жуткое ощущение нереальности пронизывало каждую клеточку тела, исчезая только тогда, когда Се Лянь слышал копошение Жое в клетке. Се Ляню редко снятся кошмары. Так было всегда. Но это не значит, что он не может проснуться в холодном поту, не помня, что ему снилось. Он надеялся, что скоро это всё может закончиться, и к нему снова вернётся чувство безопасности. Сейчас же, он не мог не чувствовать себя подвешенным над пропастью. Се Лянь посмотрел на светящихся медуз, тихонько свисающих с потолка его комнаты, и внезапно подумал о том, что он мог бы включить себе пение китов.

***

Се Лянь нёс большую кружку горячего какао в свою комнату, невольно вслушиваясь в разномастный шум, идущий с улицы. Изначально он планировал почитать в гостиной, но быстро понял, что из-за этих звуков будет всё время отвлекаться. Этим вечером было на редкость ветрено. Последние дни его нервы были мучительно напряжены. Слух бесконтрольно обострился, заставив его дёргаться на каждый шорох. Физически всё было хорошо, но морально Се Ляню было плохо. В коттедже было тихо. Ещё утром Юйши Хуан отправилась куда-то по делам. Позже исчез и Хуа Чэн. Ши Цинсюаня, кажется, Хэ Сюань должен был взять с собой проходить низкоуровневые двери. Где был Инь Юй Се Лянь практически никогда не знал ― тот всегда был на удивление неуловим. Циин, скорее всего, по своему обыкновению, находился подле Инь Юя. Вот и вышло, что Се Лянь остался здесь, в большом полупустом коттедже, практически наедине с Лан Ином. Правда, за весь день они практически не виделись. С инцидента на кухне прошло несколько дней ― никаких странностей за подростком больше замечено не было, он был довольно послушен, а сегодня и вовсе практически не выходил из комнаты. Се Лянь не стал его тревожить и навязывать свою компанию, просто иногда спрашивал, хочет ли тот поесть с ним. Отказ со стороны Лан Ина тоже был в порядке вещей. Се Лянь толкнул дверь своей комнаты и вошёл внутрь, подумывая о том, чем бы ему заняться. Читать он больше не хотел, в спортзале уже был, бабочек покормил, а Жое, и так плясавшая всё утро, беспробудно дрыхла где-то в своей клетке. Он поставил горячую чашку на стол и взглянул на свой компьютер. Немного подумав, он решил зайти на сайт, посвящённый задверью. Время от времени он посещал его, по крупицам узнавая новое о том мире, и вычитывая невероятные истории. На сайте был целый раздел, в котором пользователи могли поделиться своим опытом, максимально обезличено рассказывая о том, какие двери им попадались. Се Лянь, бывало, подолгу зависал там, в своём чтении пропадая на часы. Он запустил блок, вошёл в систему, и ровно по инструкции начал готовиться к тому, чтобы открыть нужный себе сайт, как вдруг услышал в коридоре шорох шагов. Ветер на улице ненадолго стих, милостиво погружая коттедж в тишину. Впрочем, и без этого Се Лянь смог бы услышать, как к его двери, совсем не скрываясь, кто-то шёл. И это был не Хуа Чэн, чья комната располагалась напротив, нет, — походка Сань Лана куда более твёрдая и резкая, да и шаги тяжелее. Обычно, Се Лянь более или менее мог узнать членов «Бедствия» по походке. Хороший слух позволял отличать манеризмы ходьбы, как бы странно это не звучало. Поэтому он был практически уверен, что сейчас к нему шёл Лан Ин — человек, чьи шаги Се Лянь знал хуже всего. Се Лянь с некоторым интересом обернулся на дверь. Программа VPN на экране сверкнула логотипом и развернулась в небольшое окно, но юноша больше не обращал на компьютер внимания. Шаги дошли до его двери и почти сразу после этого послышался глухой стук. Се Ляня пробрало плохое предчувствие. Что-то здесь было не так. Острый слух уловил чужое дыхание. Оно было едва слышным, но тот факт, что Се Лянь смог различить его через дверь, уже говорило об аномалии. Се Лянь встал и подошёл к двери. Немного поколебавшись, он всё же ответил на стук: — Да, что случилось? — Его голос был спокойным, даже обыденным. Однако на губах не играла улыбка. — Я... Я хотел кое о чём попросить. — Послышался по ту сторону тихий и робкий голос Лан Ина. Брови Се Ляня сошлись на переносице. Его интуиция кричала ему о том, что всё это неправильно, что что-то не так. Се Лянь беззвучно глубоко вздохнул и насилу расслабил лицо, вернув свою привычную приветливую улыбку. Он открыл дверь, встретив взгляд стоящего по ту сторону подростка. — Конечно, чем я могу помочь? Честно говоря, Лан Ин выглядел не очень. Растрёпанный, бледный и нервный, он смотрел на Се Ляня не своим привычным тихим взглядом, напоминающим водную гладь, а... Каким-то диким выражением, от которого мороз пробирал по коже. Его тело было напряжено, зрачки подрагивали, а губы шевелились в почти беззвучной речи: — Мне правда... Так жаль, я... Я больше не могу... — Даже со своим острым слухом, Се Лянь скорее прочёл это по губам, чем услышал. — Что? — Переспросил он, незаметно меняя положение тела. Се Лянь не мог не заметить, что Лан Ин держал руки в карманах. Ему не хотелось в это верить, но он знал, что сейчас произойдёт. Дикий взгляд Лан Ина скользил по его шее. — Прости... — Уже громче повторил Лан Ин, открывая рот и обнажая зубы, прежде чем броситься на Се Ляня. — Я больше не могу терпеть!... Со стороны коридора послышался удивлённо-встревоженный крик, но Се Лянь не обратил на него внимания. В руках Лан Ина был нож, и он метил Се Ляню прямо в горло. У Се Ляня не было времени думать. Действуя на рефлексах, Се Лянь скользнул вбок, чуть поднырнув под чужую руку, чтобы не попасть под нож и толкнулся прямо в тело Лан Ина, руками хватая шею и ведущую руку подростка в жёсткий замок. Пока Лан Ин ещё не пришёл в себя, Се Лянь начал давить, наклоняя подростка назад, из-за чего тот потерял равновесие и начал заваливаться. Это был захват на удушение. Се Лянь давил на чужое горло своим предплечьем. Правая рука Лан Ина, в которой был нож, оказалась зажата в этом захвате, и уже не могла повернуться в сторону Се Ляня, тем более, что от удивления подросток выронил лезвие, оказавшееся обычным складным ножиком, подобный тому, какие брали в «Бедствии» за двери. Возможно, это он и был. Второй — левой — рукой, потерявший равновесие подросток сначала попытался в панике ухватиться за косяк, а затем, когда его опустили на землю, продолжая душить, он пытался беспорядочно наносить удары по держащему его Се Ляню, но, поскольку расстояние между ними было минимально, а сам Лан Ин явно не был обучен бою, это было едва ли эффективно. Подросток метался в чужой хватке, пытаясь вырваться, но стоило Се Ляню сильнее надавить на шею, он захрипел, а удары невольно ослабли, больше начиная походить на панические хлопки, словно бы Лан Ин пытался сказать, что сдаётся. Подгадав момент, Се Лянь слегка переместился, оказываясь уже не сбоку от корпуса Лан Ина, а чуть позади, не переставая при этом душить парнишку. Конечно, он не прикладывал достаточно силы, чтобы действительно задушить его, разумеется нет. Он давил ровно настолько, чтобы Лан Ин не мог выбраться, паниковал и быстро терял энергию. Со стороны к ним подбежал Ши Цинсюань. Се Лянь взглянул на него, и увидел на чужом лице глаза-блюдца и лёгкую панику. Се Лянь смущённо задумался. — Что мне делать? — В конце-концов спросил он, планируя отпустить Лан Ина. Удушающий захват удобен тем, что неподготовленному человеку очень сложно выбраться из него, однако продолжительное удерживание действительно может быть опасным для жизни, поэтому Се Лянь не мог просто продолжать душить его. Услышав чужие слова, Цинсюань взял себя в руки и тут же взволнованно сказал: — Его надо обезвредить и изолировать! Се Лянь кивнул. Затем он резко выпустил Лан Ина из захвата и тут же ударил ребром ладони в основание шеи. Лан Ин обмяк, бескостно повалившись на пол. Ши Цинсюань пискнул от удивления. Он посмотрел на Се Ляня, который спокойно смотрел на него в ответ, восхищённо-уважительно кивнул и произнёс: — Я принесу верёвку.

***

Обматывая принесённую Ши Цинсюанем шибари вокруг запястий бессознательного Лан Ина, Се Лянь буквально в двух словах рассказал Инь Юю и Циину, которые, как оказалось, были в коттедже, что произошло. На него напали. Ши Цинсюань с готовностью подтвердил это. Сам Цинсюань, по его словам, только-только вернулся из двери с Хэ Сюанем, и едва собирался выйти из своей комнаты в коридор, как стоя на пороге увидел разворачившуюся сцену. Инь Юй кивнул, что-то напечатал на телефоне и вместе с Циином (в основном нёс Циин) унесли всё ещё бессознательное связанное тело куда-то вниз. Се Лянь несколько потерянно смотрел им вслед. Последние дни он был довольно напряжён из-за... Тревожного незнания того, что может произойти из-за Лан Ина, но теперь, когда проблема была решена, он всё не мог расслабиться и наконец-то вздохнуть с облегчением. Словно бы он не мог поверить в то, что всё закончилось так быстро и так... Так. Рядом с сидевшим на полу Се Лянем на корточки опустился Ши Цинсюань, ободряюще улыбаясь. — Хочешь пузырькового чая? — Он хитро улыбнулся, прищурившись, и протянул ладонь Се Ляню. Се Лянь не смог не улыбнуться в ответ. — Хочу. — Просто ответил он, беря чужую руку и позволяя поднять себя на ноги. А затем Ши Цинсюань утянул его в свою комнату. Дверь с наклейками животных и табличкой с именем Ши Цинсюаня на французском легко и бесшумно отворилась, открывая взгляду извечный лёгкий творческий беспорядок, который никогда не менялся, сколько бы Се Лянь не заглядывал сюда. Комната, как и прежде, была заставлена всевозможным шкафчиками и шкафами, завешана и заполнена стопками самой разной одежды, париков и аксессуаров, а на туалетном столике перед зеркалом стояли всевозможные склянки, иностранные надписи на которых Се Лянь не смог бы понять даже при желании. Ши Цинсюань усадил Се Ляня на мягкую упругую кровать, а сам прошёлся к углу комнаты, где стоял стилизованный под большой чемодан мини-холодильник, в котором обычно держались напитки и лёгкие закуски да сладости. — Как дверь? — Спросил Се Лянь, наблюдая, как Цинсюань, нагнувшись, копается в холодильнике, передвигая бутылки, прежде чем достать два пластиковых закрытых стакана с цветным содержимым и чёрными шариками на дне. — О, joliment! — Воскликнул в ответ Ши Цинсюань, протягивая ему стакан с мутным зелёным содержимым. Судя по запаху - матчей. — Я бы даже сказал parfaitement! Се Лянь мягко усмехнулся, лёгонько встряхивая стакан и слушая, как перекатываются внутри чёрные шарики. — Всё прошло хорошо? — Предположил он, хватая губами толстую трубочку. — Всё прошло très bien! Мы управились буквально за два с половиной дня. Се Лянь в удивлении понял брови, и Ши Цинсюань, гордо улыбаясь, продолжил: — Да-да! — Он плюхнулся рядом с Се Лянем на матрас, держа свой стакан в руках. — Дверь попалась очень лёгкой - мы с Хэ-сюном и сами не ожидали. Я даже практически не устал! Чувствую себя superbement! Се Лянь тихонько прыснул: — Да, я слышу. Какое-то время они пили в тишине. Се Лянь сидел и думал о своём, катая тапиоку на языке. Ши Цинсюань же, наконец дорвавшись до интернета в первые за несколько дней, уткнулся к себе в телефон, просматривая новости, даже если прекрасно знал, что ничего нового появиться там банально не успело. Это была мирная тишина, спокойная. Сидя здесь, Се Лянь начинал потихоньку осознавать, что всё действительно закончилось. Больше, помимо дверей, ему ничего не угрожает. Как странно. Почему он вообще так волновался, что не мог даже спокойно спать последние дни? Сделав глоток, Се Лянь посмотрел на занятого телефоном Ши Цинсюаня и, немного поколебавшись, спросил: — Что теперь с ним будет? Лан Ин не был безразличен Се Ляню. Может быть они общались не так уж и много, но они жили под одной крышей несколько месяцев и вполне неплохо ладили. Се Ляню нравилось потихоньку заботиться об этом тихом подростке, подкармливая его закусками, накладывая ему побольше во время еды, следя за тем, чтобы он одевался по погоде и делясь некоторыми задверными особенностями, которые он успел обнаружить. Возможно, дело в том, что «однажды старший брат» — «всегда старший брат», но Се Ляню действительно нравилось думать, что «Бедствие» — это такая небольшая разношёрстная семья. Поэтому больно было осознавать, что кто-то может покинуть эту семью вот так. Ши Цинсюань не сразу оторвал взгляд от экрана, однако Се Лянь видел, как чуть нахмурились его брови в задумчивости. Затем он выключил телефон и повернулся к Се Ляню всем корпусом, забираясь на кровать с ногами. Особо не задумываясь, Се Лянь повторил за ним. И вот они уже сидят лицом к лицу. Улыбка Ши Цинсюаня теперь казалась несколько напряжённой, даже вынужденной. — Его определят в другое место. — Сказал он, после недолгой паузы. — Учреждение, созданное специально для игроков, которые сошли с ума и теперь представляют угрозу. Глаза Се Ляня чуть расширились в изумлении. Он никогда раньше не слышал о таком. — Это... Правительственный объект? — Осторожно спросил он, задумчиво нахмурившись. Ши Цинсюань кивнул: — Да, правящая верхушка тоже в теме дверей... Пусть и не вся, конечно. — Они... Ходят за двери? — Продолжил Се Лянь, пытаясь уложить это в голове. Честно говоря, раньше он думал, что игроки — это сообщество, предоставленное само себе. Ведь доказать существование дверей практически нереально. В лучшем случае, власти просто считали бы игроков большой кучкой полусумасшедших. Однако, размышляя об этом сейчас, возможно, в этом есть смысл — игроков очень много, они постоянно умирают и в их кругах крутятся огромные деньги. Наверное, было бы действительно странно, если бы правительство хоть как-то не пыталось следить за всем этим. — Non. — Несколько неуверенно ответил Ши Цинсюань, после чего быстро уточнил: — По крайней мере, не все. — Он немного подумал и продолжил: — Возможно, информация о дверях - это нечто, предающееся из поколение в поколение у верхушки нашего общества... Я имею в виду, никто не знает, когда появились двери и сколько уже существуют, появление интернета просто позволило игрокам делиться информацией и объединяться в группы. — Получается, они верят в существование дверей, даже если не могут найти им подтверждения? — Спросил Се Лянь, чуть наклонив голову в бок. — Не просто верят! — Вспыхнув, тут же ответил Ши Цинсюань, а затем, понизив голос, заговорческим тонов продолжил: — Я многого не знаю - не в тех кругах верчусь, но как минимум, у правительства есть целый специальный отдел, посвящённый задверным делам. — Как тайная полиция? — С полуулыбкой предположил Се Лянь. — Oui! — С блеском в глазах, улыбнулся Цинсюань. — Они мониторят форумы о дверях, следят за тенденциями и разбираются с теми, кто может нарушить общественную безопасность. Се Лянь вспомнил о Лан Ине, и его только-только воспрянувшее настроение тут же рухнуло. — И что случается с теми, кто может её нарушить? Улыбка Ши Цинсюаня немного померкла. — В каждом городе страны есть, так скажем, своё частное учреждение. — Произнёс он, немного подумав. — Либо тюрьма, либо нечто вроде психушки... Только для игроков. Попавших туда запирают отдельно ото всех остальных, с ними не часто позволят видеться даже родственникам и друзьям. Конечно, их там кормят и более-менее размещают с комфортом... Но по сути это камера смертников. Се Лянь понял. Действительно, без поддержки своей организации, без других игроков, без подсказок... Даже если попавший туда игрок переживёт одну дверь, скорее всего умрёт уже в следующей. — Неужели, они уже не способны на реабилитацию? — С грустной улыбкой спросил он. — Никто не хочет тратить на них время. — Вздохнув, ответил Ши Цинсюань. — В те места игроки попадают уже с расшатанной психикой, подтвердившие, что они опасны для общества. И никто не знает, сколько дверей может пройти такой игрок. Так смысл его лечить, если он может умереть через месяц?.. Если это вообще можно вылечить... К тому же, таких игроков гораздо больше, чем пара десятков человек - на всех специалистов просто не хватит. И это учитывая, что психологи тоже будут знать о дверях, а ведь это государственная тайна. По-хорошему, за исключением особых случаев, обычные люди не должны знать о дверях. Се Лянь тяжело кивнул, принимая эти аргументы. Но его грудь всё равно неприятно сдавило осознание всего этого. — Почему вообще так происходит? — Тихо спросил он, обращаясь не то к Ши Цинсюаню, не то к миру в целом. Ши Цинсюань глотнул своего чая из трубочки, немного помолчав, а затем сказал: — Далеко не все люди могут остаться нормальными после посещения дверей. Наверное, после дверей проблем с психикой не имеют либо очень стойкие, как ты, либо очень глупые, как Циин. Но так или иначе, все мы уже не нормальные люди. Просто, на кого-то двери влияют чуть сильнее, и их психика просто не выдерживает. — Он сделал ещё один глоток из трубочки. — Мы называем это «задверным психозом» - когда человек временно сходит с ума из-за того, что произошло за дверью. Иногда это проходит со временем, и человек продолжает жить нормально, а иногда игрока это ломает так сильно, что он уже никогда не сможет вернуться к нормальной жизни. — Получается, невроз и психоз, да? — Задумчиво уточнил Се Лянь. — Наверное? — Нахмурив брови, предположил Ши Цинсюань, явно не понимая, о чем тот говорит. Не желая вдаваться в подробности, Се Лянь просто покачал головой и вместо этого спросил: — Так ты встречал тех, кто смогли это пережить? Ши Цинсюань улыбнулся: — И ты тоже. — Он потянулся и поставил пустой стаканчик на прикроватный столик, а затем вернулся обратно в позу лотоса. — Не знаю насчёт босса, но Хуан-цзе и Хэ-сюн точно с этим сталкивались и до сих пор страдают от последствий. Брови Се Ляня скаканули вверх, на лице появилось ошеломлённое выражение: — Правда? — Неверяще спросил он, пытаясь вырыть в своей памяти хотя бы намёк на это. Ши Цинсюань усмехнулся, смотря на это: — Нет ничего удивительного в том, что ты не заметил. На самом деле, когда ты пришёл они уже давно прошли через самую "острую" часть. — Он изобразил кавычки пальцами. — Но знаешь что? — Мм? — Этот разговор требует закусок! — Объявил Ши Цинсюань, вскакивая с кровати. — Я могу приготовить. — Предложил Се Лянь обернувшись на друга, который вновь подошёл к своему мини-холодильнику. — Не, — Мотнул головой Цинсюань, засунув руки внутрь и звеня бутылками. — у меня есть смузи, десерты и куча снеков... Хэ-сюн определённо плохо на меня влияет. — Пробормотал он. — Так и потолстеть можно... — Думаю, иногда можно себе позволить. — Улыбнулся Се Лянь. — Вот и я о том же! — Рассмеялся Ши Цинсюань, прежде чем достать два пластиковых стакана с крышками. — Тебе какой смузи? — Есть с огурцом и помидором? Ши Цинсюань поднял на него полный замешательства, удивления и опасения взгляд. — Есть ягодный? — Быстро исправился Се Лянь. — Голубика-ежевика. — Ответил Ши Цинсюань, доставая на свет один из стаканов. — Давай. Цинсюань передал ему синевато-фиолетовый напиток, а свой, розовато-сиреневый поставил рядом с собой на пол, прежде чем снова нырнуть в холодильник. — Смотри, у меня есть шоколадный трайфл с вишней, ягодный мусс, красный барх- Се Лянь быстро прервал его: — Я буду трайфл с вишней. Ши Цинсюань не обратил на это внимание, прогудев в знак согласия. Когда они снова расположились лицом к лицу на большой мягкой кровати, усевшись на подушки, в ногах они поставили смузи, а в руках держали прозрачные стаканчики с тортиками, которых ели маленькими пластмассовыми ложечками. Ши Цинсюань сделал глоток смузи и сказал: — Пожалуй, я начну с Хуан-цзе. — А это ничего, что ты мне рассказываешь об этом? — Обеспокоенно спросил Се Лянь, ложечкой собирая крем с бисквита. Ши Цинсюань махнул рукой: — Может, об этой истории знают далеко не все, но она никогда не была секретом, и сама Хуан-цзе её не скрывает. Се Лянь кивнул. — Это произошло до того, как я стал игроком, поэтому могу рассказать только со слов брата. — Начал говорить Ши Цинсюань. — Тогда Хуан-цзе ещё была членом «Небожителей», так что вся эта история разворачивалась там. — Он задумчиво нахмурился, вспоминая детали. — Я не знаю подробностей, но когда Хуан-цзе была за дверью, уже перед самым выходом на неё напала задверная тварь и вспорола горло. Се Лянь придержал дыхание, его зрачки сузились: — Что? — Сипло спросил он. Ши Цинсюань кивнул: — Не могу точно сказать, как она выжила. — Его голос понизился, улыбка практически исчезла с его лица. — То ли её спас артефакт, то ли ей просто повезло на последнем издыхании ввалиться в дверь... Но в любом случае сразу после этого она загремела в больницу с ужасающим воспалением горла. Врачи буквально боролись за её жизнь, она провела в больнице несколько месяцев. — Он ненадолго остановился, что-то обдумывая. — В конце концов она выздоровела, её горло почти полностью вернулось в норму. Игроки всегда выздоравливают быстрее, ну, ты знаешь. Се Лянь кивнул. Когда после «Сестрицыного барабана» он попал в отделение интенсивной терапии с острой пневмонией, он вылечился раньше, чем по идее должен был, и даже остался без последствий для здоровья. — На этом всё бы и закончилось, — Продолжил Ши Цинсюань. — остался бы разве что шрам... Его можно увидеть только в задверье, но он правда чудовищный. Именно поэтому она любит обвязывать шею бинтами или шарфом перед дверью, замечал? Се Лянь чуть задумался, и действительно припомнил это. Ши Цинсюань кивнул сам себе и криво улыбнулся: — На этом всё должно было бы и закончиться, но... Хуа-цзе больше не могла говорить. Се Лянь нахмурился: — Её горло всё же пострадало? — Нет-нет, — Ши Цинсюань качнул головой. — в том-то и дело, её горло полностью выздоровело. Физически, она должна была иметь возможность разговаривать, но на практике не могла выдавить из себя ни звука. Брови Се Ляня прыгнули вверх: — Это... Психологическая немота? — Предположил он. — Да, что-то вроде. — Кивнул Ши Цинсюань. — Это очень редкий... Я бы даже сказал, особенный случай «задверного психоза». Обычно люди сходят с ума по-другому. — И что было дальше? — Спросил Се Лянь. — Она обратилась к специалистам и постепенно начала издавать сначала отдельные звуки, затем слова... Всё это произошло несколько лет назад, сейчас она говорит уже гораздо лучше - спокойно составляет предложения, может долго поддерживать устную беседу и в этом плане практически ничем не отличается от обычного человека... Разве что, как ты наверное уже заметил, она говорит немного медленно и никогда не повышает голос. Се Лянь тяжело кивнул, опустив руки с тортом на колени. Честно говоря, у него совсем пропал аппетит. Ши Цинсюань сделал глоток смузи, но на этот раз как-то машинально, в некоторой задумчивости, вероятно даже не почувствовав вкуса. — А теперь Хэ-сюн, да? Се Лянь заметил, как поменялся тон Ши Цинсюаня - он стал будто бы легче, жизнерадостней. Но та улыбка, которая появилась при этих словах почему-то казалась ужасно искажённой. Смелая мысль пронеслась по сознанию Се Ляня. Смелая, но почему-то очень похожая на правду: Ши Цинсюань был свидетелем тому, что случилось с Хэ Сюанем. — Это произошло, наверное, месяца за четыре до того, как ты появился здесь... Может, за пять — Взгляд Ши Цинсюаня скользнул к окну. — Я помню, было холодное зимнее утро, когда Хэ-сюн появился передо мной... Честно говоря, тогда он выглядел немного странно. — Кривая улыбка Ши Цинсюаня приобрела налёт меланхолии. На пару долгих секунд он пустым взглядом уставился на торт в своих руках, и лишь затем, словно опомнившись, продолжил: — Он был тихим, поначалу, но казался ещё более мрачным, чем обычно. У него не было тяжёлого дыхания или суматошно бегающего взгляда... Он не был ранен за дверью. — Ши Цинсюань слабо усмехнулся себе под нос. — Да... Со стороны Хэ-сюн не выглядел как человек с «задверным психозом», но, почему-то, он так же не выглядел как Хэ-сюн... Пожалуй, это можно только почувствовать... Что-то в его взгляде... — Голос Цинсюаня становился тише, пока не скатился в бормотание. Глаза Цинсюаня двигались, словно он просматривал старые воспоминания, на лице быстро мелькал калейдоскоп эмоций. Се Лянь сделал глоток смузи, тихо наблюдая за этим. Он не собирался прерывать чужие мысли. Сложно было не понять, насколько же тяжело Цинсюаню было тогда, если даже сейчас он не может отойти от тех событий. — Мы довольно скоро поняли, что что-то не так, когда Хэ-сюн начал есть. — В какой-то момент продолжил Ши Цинсюань, не поднимая взгляда. Его тон снова изменился, стал тише и хлипче... Цинсюань звучал почти надломлено. — Он буквально напал на холодильник - не мог остановиться, остервенело запихивая в себя всё что видел... Без разбору, он собирал еду, попеременно отправляя её в рот раз в какое-то время, и становился агрессивным, когда мы пытались остановить его. Он буквально был готов драться за еду. — Голос Ши Цинсюаня почти дрожал, его глаза заблестели влагой. — А если у него вдруг не было еды... — По щекам Цинсюаня начали течь слёзы. — ... Его сносила с ног паническая атака и он начинал совать в рот буквально всё, до чего мог дотянуться - телефон, подушки, комнатные растения, собственных живых рыбок... Под конец голос Ши Цинсюаня сошёл на нет. Се Лянь молча отставил еду и напитки в сторону, устроив их между подушек, чтобы не перевернулись, а затем притянул Ши Цинсюаня себе в объятия, устраивая юношу поудобнее. Он мягко гладил дрожащую спину Ши Цинсюаня, пока его плечо мокло от чужих слёз. По старой привычке, Се Лянь утешающе поцеловал его в висок, а затем просто уткнулся лицом в чужие волосы. Его грудь болела. Не самое приятное чувство, но в последнее время он испытывает его слишком часто. Ши Цинсюаню, к его чести, не понадобилось много времени, чтобы успокоиться и прийти в себя. — Прости... — Хрипло прошептал он, смотря на мокрое пятно на плече Се Ляня. — Я не знал, что я всё ещё... — Всё в порядке. — Улыбнулся в ответ Се Лянь, ловя покрасневший взгляд напротив. — Плачь, когда хочется, не сдерживай себя. — ... Спасибо. — Вздохнул Ши Цинсюань. Некоторое время они сидели в тишине, пока Ши Цинсюань не заговорил: — Позже я наконец узнал, что случилось в двери Хэ-сюна. — Утирая слёзы, он взял из подушек свой смузи и сделал пару глотков, чтобы смочить горло. — По сюжету игроки, по сути, отыгрывали роль "скота", которого местные твари "откармливали" для забоя. Условие смерти - голод. Игроки умирали, если не ели хотя бы раз в час. Но количество еды было ограниченным, её приходилось искать, и это помимо того, что им нужно было искать ключ и дверь. — Ши Цинсюань ненадолго остановился, задумавшись. — Кажется, уровень двери был четвёртый или пятый, но там было много игроков - что-то около четырнадцати. А количество еды, опять же, ограниченно. — Что значит "голод"? — Спросил Се Лянь, так же доставая из подушек смузи, а затем и свой недоеденный торт в стаканчике. — Буквальный голод. — Неопределённо пожал плечами Ши Цинсюань. — Ммм, иногда двери напрямую влияют на чувства и ощущения игроков, чтобы заставить их подчиняться правилам сюжета. Хэ-сюн говорил, что они всегда чувствовали голод, что заставляло их есть больше необходимого. Чувство голода не исчезало, однако сильно снижалось после еды и медленно повышалась в течении часа, пока ровно через час не достигало критического значения. А голод критического значения - это условие смерти. — Ши Цинсюань сделал глоток. — У Игроков не было никаких индикаторов, они могли полагаться только на собственные чувства для определения своего уровня голода. — Это... Звучит тяжело. — С ноткой сочувствия в голосе, поражённо пробормотал Се Лянь, уже представляя всё, что могло при таких условиях произойти. — Ну, тут как посмотреть, — Несколько потерянно пожал плечами Цинсюань. — с одной стороны, это действительно жестокие условия, но с другой... Кроме голода им, по сути, больше ничего не угрожало. Хэ-сюн сказал, что местные твари - "хозяева скота" - были к ним безразличны большую часть времени и действовали только тогда, когда игроки нарушали правила, но и то - они не убивали игроков, а просто связывали и кидали обратно в загоны, где игроки жили. Что, правда, могло означать смерть, если этот игрок не успел запастись едой к этому моменту... — Задумчиво добавил Цинсюань, беря и свой тортик в руки. — К тому же, убивать и есть мясо других игроков - тоже было условием смерти, поэтому игроки старались не лезть друг к другу. — У них был лимит времени? — Спросил Се Лянь. — Да, им дали что-то около недели на "откормку", а после этого их должны были отвести "на убой". — Отправляя ложку десерта в рот, кивнул Цинсюань. — Но дело осложняло то, что им, как "скоту", далеко не везде можно было ходить, что сильно затрудняло поиск подсказок. — Ну и как? — С любопытством спросил Се Лянь. — Хэ Сюань нашёл выход? Улыбка Ши Цинсюаня, которая только-только вернулась на лицо, вновь померкла. — Нет. Брови Се Ляня скаканули вверх. — Около семи игроков дожили до дня "убоя", не найдя даже намёка на ключ, и дверь перезапустилась. — Тихо продолжил Ши Цинсюань. — Возможно ты слышал - в низкоуровневых дверях, когда игроки достигают лимита времени, но не успевают выполнить поставленную задачу, возможны два исхода: либо твари сходят с ума и начинают убивать всех подряд, пока не остаётся последний выживший игрок, либо... Либо дверь начинается заново с теми, кто выжил. Только в усложнённом режиме. У Се Ляня спёрло дыхание. — Время голода сократилось до получаса, тварей-надзирателей стало больше, на игроков навесили более строгие ограничения на передвижение, а количество еды сократилось вдвое. — Бесцветным тоном произнёс Ши Цинсюань, смотря в пустоту. — Они смогли найти местоположение ключа, но не выход. И в конце концов, дверь снова перезапустилась. Но на этот раз, в живых остались лишь трое, включая Хэ-сюна. Ему повезло: сразу после перезапуска двое остальных не выдержали и набросились друг на друга, из-за чего и умерли. — Хэ Сюань остался последним?.. — Пробормотал Се Лянь. — Да. — Кивнул Ши Цинсюань. — Только это его и спасло. Условия смерти на него больше не распространялись, да и твари перестали замечать, вот только... Хэ-сюн сказал, что голод не исчез... Он не мог умереть, но постоянно чувствовал голод, пока искал выход в реальность... — Ши Цинсюань ненадолго замолчал. — Если верить его словам, в общем счёте, включая перезапуски... Он провёл в этой треклятой двери около месяца. — Боже... — Ахнул Се Лянь. Ши Цинсюань тяжело кивнул. Действительно, пребывая целый месяц в таких условиях... Было бы действительно странно, если бы Хэ Сюань морально не пострадал там. Се Лянь был абсолютно уверен, что находись он в такой ситуации, он бы и сам свихнулся. — Когда Хэ-сюн вышел, он не мог перестать есть всё подряд, поэтому нам пришлось вмешаться. — Продолжил Ши Цинсюань, зачерпывая ложку своего торта. — Благо, врачи тоже попадают за двери, поэтому нам удалось связаться со специалистом, который объяснил нам как можно бороться с этим... — Он вздохнул. — Это было необходимо. Конечно, дело не в том, что мы не могли дать ему достаточно еды, да и Хэ-сюну повезло есть и не толстеть, но... Как ты и сам можешь догадаться, переедание очень вредно для тела. Он испытывал постоянные боли в животе, его пучило, еда постоянно вылезала из него обратно, он травился, потому что ел совершенно несочетающиеся продукты и тащил в рот что попало... Я уже не говорю о количестве потребляемого им сахара... — Вы ограничили его в еде? — Нам пришлось. — Пожал плечами Цинсюань. — Конечно, главная проблема заключалась в том, что еда дарила ему чувство безопасности, поэтому мы пошли от обратного - сначала давали ему дозированное количество еды раз в двадцать минут, потом раз в тридцать минут, раз в сорок... Постепенно, день за днём, мы медленно увеличивали время, позволяя ему разве что перекусывать всякими снеками, и в конце концов, к твоему появлению здесь, за несколько месяцев мы увеличили интервалы между приёмами пищи до четырёх-пяти часов. — Но он всё равно постоянно что-то ест. — Задумчиво подметил Се Лянь. — Последствие, от которого мы уже не избавимся. — Развёл руками Цинсюань. — Но Хэ-сюн по крайней мере теперь может себя контролировать и знает меру. Он может долго не есть, но чувствует себя спокойным, когда что-нибудь жуёт. — Ши Цинсюань ненадолго замолчал, задумавшись. — Единственное что... Когда Хэ-сюн испытывает стресс, он рефлекторно тянется к еде и может даже переесть - мы не смогли отучить его от этого, но даже так, сейчас он, считай, практически нормальный человек. Се Лянь кивнул. — Этот случай - типичный пример «задверного психоза», когда игроки сходят с ума из-за того, что были слишком сильно или долго подвержены какому-нибудь условию смерти. И чаще всего это можно перебороть... Когда дело не касается причинения другим вреда и поедании человечины. — Пробормотал Цинсюань, а затем добавил уже громче: — Конечно, это не единственные проявления. Иногда психика игроков просто не выдерживает происходящего в задверье, и они... Буквально сходят с ума, переставая различать задверье и реальность... Но чаще всего «задверный психоз» это просто бессонница, нервозность и панические атаки, или последверная депрессия... По-разному бывает. — Ши Цинсюань допил свой смузи и отставил его в сторону. — Думаю, в том или ином виде все мы его переживали. Се Лянь заинтересованно поднял брови: — Ты тоже это испытывал? Ши Цинсюань легко кивнул: — Я долгое время жил с бессонницей, но это, считай, ещё легко отделался. — Мм, похоже на то. Се Лянь замолчал, отправив последнюю ложку торта в рот, а затем посмотрел в окно, за которым видел всполохи белого, поблёскивающие в ночной темноте светом из комнаты. Снова пошёл ранний осенний снег.