Фильм о безумстве

Первый день оказался… ну, прямо скажем, не таким, как Сан себе представлял. И одновременно точно таким же. Двоякие остались, в общем, впечатления. Несмотря на то, что вроде бы Сан сумел разрушить воцарившееся между ними двумя неудобство, в машине они всё равно молчали — и водителя стеснялись, и потом вовсе уснули, каждый в своём, отдельном углу, укутавшись в толстовки и куртки, натянув на головы капюшоны и прячась от слишком яркого утреннего солнца. После приезда они тут же попали в руки высокой, длинноволосой девушке на шпильках, передвигавшейся на них так легко и ловко, как Сан босиком прыгал. Больше всего, правда, Сан боялся попасться ногой ей под каблук, небезосновательно опасаясь, что кроссовок ему проткнут насквозь вместе со ступней, и оттого, в отличие от Юнхо, держался чуть в отдалении и чуть ли не спал на ходу. Юнхо же, привычно повиляв хвостом, не получил в ответ энтузиазма и тоже быстро сдулся, скис и молча в результате плелся за — Сан опять не запомнил её имя — девушкой до самых трейлеров. Поселили их отдельно друг от друга. Зато как в Голливуде, в передвижных домиках-фургонах, где в небольшом пространстве каким-то образом умещалась целая квартира. Сана завели внутрь первым и бесцеремонно велели быть готовым через полчаса. Кажется, церемониться с ними здесь никто не собирался; впрочем, Сан был готов и не к такому. К чему он только готов ни был, если задуматься: учитывая, что опыт полноценных съёмок в принципе и тайских дорам в частности у него отсутствовал, он уже морально готовился чуть ли не к сексу прямо здесь и сейчас в первый же день. Нет, ну он, конечно, не согласился бы и вообще поднял скандал, но — но кто знал вообще, что ждать? Оказалось, что ждать нужно всю ту же девушку, которая полчаса спустя, спросив, готов ли он, отвела его в отдельно стоящий павильон, где на него накинулись стилисты и визажисты, под контролем одного из режиссеров принявшиеся примерять на него заранее созданные образы и отмечать себе, что нужно поправить, перешить, как и на какой срок подготовки съёмочной группе рассчитывать каждое утро. Юнхо не было. Когда Сан осмелился спросить, ему сказали, что «спойлеры», что «им не нужно видеть определенные образы друг друга раньше времени» и что «твой друг сейчас на консультации по поводу внешнего вида». Конечно, самому Сану уже тоже сказали, что над внешним видом придется слегка поработать — сбросить немного мышечную массу, да и третьим по счету образом на него принялись примерять накладные раны, рисовать синяки и следы чьих-то ударов, а потом под это одежду подбирать — но теперь его заинтересовало, а что придется в себе изменить Юнхо? Причем изменить постепенно, в темпе графика съёмок, чтобы к нужному моменту подойти в нужном виде и состоянии. По крайней мере, Сан надеялся, что того не заставят набирать много лишних килограмм — худеть Юнхо не любил. И вообще вес набирал с трудом. Глиста собачья. Из примечательного, что он вообще запомнил — ну, помимо ран, потому что из него явно собирались драчуна какого-то сделать — была игравшая на фоне в… гримерке? Гардеробной? Мегашкафу? Как это называлось вообще? В общем, в комнате с одеждой и кучей зеркал музыка. Загнав её в спотифай, Сан обнаружил в строке «исполнитель» группу того самого парня, что так стеснялся вчера перед Юнхо, и попросил прибавить звук. Понравилось. Особенно понравилось то, что музыка оказалась живая, а не как у них: Хонджун всё электронно пилил. А вот эти ребята играли по-настоящему, и у одного даже скрипка была! Сан по-хорошему позавидовал и даже расстроился, обнаружив не слишком большое число подписчиков — но зато подписался сам. Аж захотелось тоже взять в руки гитару и выучить пару аккордов — да и, в принципе, почему бы и нет? У него тут по вечерам, скорее всего, вообще заняться будет нечем, так попросить Тэсуба-хёна привезти, что ли? Заказать самому просто какую понравится или попросить Хонджуна-хёна заказать… — Развернитесь к зеркалу, — прервал его мечтания визажист. Имя, как обычно, Сан всё ещё не запомнил — ни его самого, ни помощников, однако внешне тот отчего-то явственно напоминал лысого мужика из «Дьявол носит Прада» — и его имя Сан не помнил тоже! Ну что за закон подлости, расстроился он, бросая в зеркало беглый взгляд и мгновенно задыхаясь на вдохе. Одевали его тоже как-то с ехидными выражениями лиц, заставляя смотреть куда угодно, но не на одежду, и вроде как у него были подозрения, но… но в зеркале отражался не просто какой-то там Сан, точнее Тэхо, а самый настоящий стриптизер. В юбочке. — Вот это, — он возмущённо ткнул в пальцем в направлении стекла, как только вновь обрел подобие голоса, — и есть спойлер, а Юнхо бы я и так увидел, ничего страшного! — Ну какой же это спойлер, — усмехнулся режиссер, тот, имя которого… ну, как обычно. С завтрашнего дня, Сану пообещали, все станут носить бейджики, но сегодня их ещё не привезли, приходилось пытаться запоминать так. — Это так, это просто одна из подработок Тэхо, и всё. — Это?! — Сан снова показал в зеркало. Короткая, ровно по ягодицы, клетчатая темная юбка — трусы ему разрешили в этот раз оставить свои, но, судя по выражениям лиц, только в этот раз — портупея, некое подобие то ли бюстгальтера, то ли женской майки с корсетом, но без чашечек под сиськи. Сану все равно туда класть нечего было, и вот девочку он из себя изображать точно не собирался! Юбка, впрочем, его не смущала. Ну, или не настолько, как весь образ в целом, потому что — что, его будут снимать танцующим стриптиз? Вот Уён бы посмеялся — особенно после тех-то съёмок, где он тёрся обо всех и которые буквально покадрово по сети разлетелись, равно как и кадры с реакцией на него Сана. Уён тогда очень не хотел соглашаться на что-то подобное, но потом менеджер пообещал ему ресторан с говядиной за его счёт — и уже спустя пару минут съёмок Уён вошёл в азарт, сам на ходу редактируя сценарий и сворачивая сюжет в ту ещё тайскую дораму. И Сану с Минги мешая развлекаться, а они специально репетировали кучу общих жестов! Осознав вдруг, что совершенно не помнит реакции Юнхо на тот перформанс Уёна, Сан мысленно напомнил себе найти и пересмотреть и со вздохом уставился обратно в зеркало. Хонджун-хён точно бы сморщился и сказал, что чего-то не хватает. Побрить ноги, ага. — А гольфы есть? — тоже уже начиная проникаться азартом, спросил у стилиста Сан и поёжился, увидев вспыхнувший в ответ энтузиазм. *** Съёмки официально начались. По отдельности. Откровенно расстроенный этим фактом Сан, загримированный под Тэхо времён этак на пять лет младше, пытался втянуться и почувствовать себя выходцем с Севера. Акцент получился легко — в принципе, не в первый раз уже, и так пришлось в своё время от сатури избавляться и ставить столичную речь, а потом, уже просто ради развлечения, Сан пытался говорить на пусанский манер — и тоже получалось. Северная речь, конечно, посложнее была, но уж резкие, лающие звуки ему давались совсем легко — и что с того, что так резко северные корейцы говорили только в массовом сознании? У них тоже были свои сатури, и в одну школу с Саном в свое время ходил сын перебежчика. Так вот его речь, между прочим, звучала куда плавнее и спокойнее, чем их, южная! Заодно пришлось скачать себе на телефон русско-корейский словарь, потому что тут считалось, что северяне почти так же вставляют в речь русские слова, как южане — английские. По факту, ища значение тех слов, которые не понимал, Сан за целый день съёмок наткнулся на одно-единственное вообще заимствованное слово, всё остальное было то ли исторически сложившимися отличиями, то ли как раз сатури. Они даже китайские цифры не так произносили! Не все, правда, но Сан уже одним местом чуял, что придётся привыкать — причем настолько, что как бы не ляпнуть в реальной съёмке что-то такое, за шпиона же примут. Тайский словарь и приложение-игру для изучения языка он тоже скачал, в принципе, но ещё не открывал. Сегодня вечером собирался. Когда его наконец отпустили — тщательно проинструктировав по поводу того, как правильно снимать грим, какими средствами и в какой последовательности, что Сан вообще-то и так знал, — уже на выходе с площадки его перехватил помощник одного из режиссеров. Его-то как раз Сан запомнил: Ким Джуён, — но, правда, потому, что тот представился раз пять и бегал вокруг него, будто прикрепленный исключительно к Сану — а не к режиссёру. И даже куртку подавал и обмахивал бумажками, чтобы не так душно было, Сана тоже он. Ассистента пообещали попозже. Как взрослому. Как настоящему актеру. Сан почти собой гордился. И вообще, в целом, кажется, он всем понравился. В отличие от Тэхо, Сан всем улыбался, выполнял сказанное без споров, даже если причины приказов вызывали у него вопросы. Тэхо же… Тэхо же был бунтарём. Это было очевидно ещё вчера, когда они обсуждали его характер, и стало ещё более очевидно снова сегодня, когда режиссёр требовал остановить съёмку и просил Сана реагировать жёстче. Злее. Непримиримее. Не отвечать, почти извиняясь за отсутствие согласия, а выплёвывать в лицо старшим неуважительные неформальности, проходя по тонкой грани между хамством и смелостью. Тэхо нуждался в деньгах — это тоже было очевидно с самого начала. Отец давал ему не слишком много, а парню в его возрасте уже требовался и нормальный телефон, и одежда — но северные нравы, увы. Тэхо раз за разом повторяли, что это роскошь, излишества, буржуйство; хоть его семья и сбежала с Севера, но северная идеология никуда не делась. Тэхо смотрел по сторонам и рос с осознанием того, что он отличается. Что ему не позволено. Что он хуже, слабее, что он не заслужил. Росший во вполне себе благополучной семье Сан после очередной подобной фразы, выплюнутой ему в лицо «отцом», подумал, что так, наверное, и получаются убийцы. Не маньяки, потому что маньяки же все сумасшедшие были, да? Именно сознательные убийцы, даже не всегда серийные. Просто, ожесточаясь, они не выдерживали и в какой-то момент пытались, наверное, доказать, что не хуже других, что, если не родились в хороших условиях, всё равно могут их добиться. И хорошо если просто грабили, а не просто убивали основного обидчика при этой попытке «добиться». Сан искренне надеялся, что ему не придется играть преступника. Хотя, наверное, это могло бы быть интересно… Стоило попросить спойлер у режиссера, наверное, да? Чтобы лучше сыграть? Ким Джуён позвал его на пьянку в общую столовую. Как оказалось, двадцать ящиков с соджу, сколько-то упаковок (много, очень много) газировки, ещё больше еды уже ждали всю съёмочную группу, и Сан, принимая поднос с калькуксу, благодарно поклонился пожилой низенькой аджумме. Столько стараний — и чувство было, будто он снова как дома. В провинциальном кафе старого типа с пластиковыми столами, стульями, гнущимися даже под его весом, с забитым палочками ящиком стола, и запахом еды, с заботливым причитанием аджумм и аджосси про «ой, как ты плохо кушаешь, Сан-а, давай я положу тебе побольше?». Здесь, конечно, так не причитали, но незаметно подкравшийся сзади Юнхо повис у него на плечах и немедленно выронил ему на поднос упакованную в индивидуальную обёртку детскую булочку с кремом. Сан завистливо причмокнул: их во время съёмок кормили бутербродами с сосисками, — и он немедленно полез за той, что отложил Юнхо. Взгляд пиарщика с дальнего конца стола на них обоих ему откровенно не понравился. — Как дела? — Юнхо опустился на соседнее, жалобно скрипнувшее кресло, принял у него бутерброд и тут же впился в него, явно куда более голодный, чем сам Сан. Впрочем, Юнхо-то сладкое не очень любил. — Как съёмки? — Быстро, непонятно, мы поменяли пять локаций, — тут же принялся жаловаться ему Сан. — И тебя не было! А что ты снимал? — Свою предысторию, — рассмеялся в ответ ему Юнхо, совершенно игнорируя его тон. — У «меня» крутая семья, ты представляешь? А у тебя? — А у «меня» мать на Севере расстреляли и отец умер сразу после переезда в Тайланд, — поморщился Сан. И улыбнулся, пытаясь сгладить гнетущее впечатление: — Но потом «я» встречаю тебя и всё становится хорошо! Юнхо сочувствующе покачал головой. — Мир их… — начал он занося руку, но тут же опомнившись, опустил её и неловко, смущённо рассмеялся. Ну да, поминать придуманных персонажей — это как-то даже для них двоих перебор был, никогда ни в какую религию особо не веривших, в отличие от того же Минги. — Ладно — отвлекая его, махнул рукой Сан. — Завтра, мне сказали, наконец вместе на площадке будем, представляешь? Ты уже смотрел сценарий? — Только тогда ещё, в дорме, — вздохнул Юнхо. — Будем изображать лучших друзей, которые друг вокруг друга кругами ходят? «Прямо как в реальности», почти сорвалось с языка у Сана — но это было не совсем правдой, кого из них ни возьми: он и Юнхо кругами не ходили, он и Уён — ну, только односторонне, да и то Сан, пожалуй, уже выздоравливал, если это можно было так назвать. А больше он ни про кого так сказать не мог, потому что, даже если вспомнить некоторые моменты — эти моменты быстро заканчивались. Уён и Чонхо, например, после того происшествия с троганием за яйца сразу перестали создавать впечатление этих самых «кругов». Уён и Хонджун тоже, когда поговорили. Уён и Минги иногда до сих пор Сану казались подозрительно близкими — но это же был Минги, с ним все казались близкими, в том числе и он сам, потому что, ну, капибара! Как его можно было не обнять вообще? Особенно после депрессии, когда психолог его заставил сесть и поговорить со всей группой: Минги сказал тогда, что часто чувствует себя одиноким. Как его можно было после такого не обнимать? Сан Уёна понимал более чем полностью. Ну, может, Сонхва и Ёсан ещё немножко подозрительно себя вели. Чуть-чуть. Потому что оба они объятия не любили вообще, но Сонхва за кадром Ёсана часто обнимал первый под предлогом того, что «это мой любимый ребёнок», а Ёсан и не протестовал даже. А ещё Сонхва и Хонджун. Юнхо и Минги. Чонхо и Ёсан. Если так продолжать, то вообще можно было дойти до идеи, что у них там массовая оргия на восьмерых, дошло до Сана, и он с трудом сдержал смешок, а потом всё равно надулся. Как же он по ним всем скучал. Вообще по всем. А здесь был только Юнхо. Не то чтобы его было недостаточно, конечно, но Сан неким страхом даже думал, как будет ночевать сегодня один. Снова. В дорме-то за стенкой возился Минги, шумел пылесосом в семь утра Сонхва, и никогда ему не казалось, как этой ночью, что больше никого не существует, что он одинок в этой вселенной. Как Минги, наверное — если тот так же себя чувствовал, то Сан ему искренне сочувствовал. — Эй, не зависай. — Юнхо ткнул его в бок пальцем, так и не дождавшись ответа; моргнув, Сан обнаружил, что тот уже какое-то, видимо, время, протягивает ему бутылку соджу. Стаканы и так уже стояли перед ними на подносах. — Сейчас говорить будут. И он угадал. Раздался шум; Сан повернул голову вправо — и это главный продюсер стучал ложкой по столу, привлекая всеобщее внимание. — Всем спасибо, — дождавшись тишины, начал тот. — Наш проект амбициозен и нов… — «Прямо как Starship, который должен приземлиться на Луне», тихо-тихо фыркнул над ухом Юнхо, и Сану пришлось прикрыть рот, чтобы не засмеяться на весь зал. — Я рад, что здесь собралась такая команда, которой я могу доверять как себе, как в работе, так и в жизни… — «В туалет сходить он тоже им доверяет? А секс?», задался животрепещущим вопросом Юнхо. Сан прыснул в ладонь. — Рад, что со мной в этом проекте именно вы, поскольку мы рассказываем не только историю любви… — Юнхо молча нахмурился, разом растеряв всё веселье. — Но и историю жизни, историю преданности и предательства, верности и расставания, горя и здравия… — Нас что, поженят? — повернулся к Юнхо с большими глазами Сан. Не в последнюю очередь потому, правда, что хотелось сбавить тон пафоса и снова его развеселить. Удалось: чуть не подавившись вдохом, Юнхо еле слышно закашлялся в рукав и, как только продышался, мстительно ущипнул его за бедро. Из-за этого, конечно, Сан остаток речи прослушал — полез щипаться сам, изо всех сил стараясь делать это незаметно и тихо, — но поклясться был готов, что ничего важного не пропустил. Очередные только пафосные восхваления всех и вся — и самого себя тоже обязательно, Мэдисон так тоже после любого камбэка любил делать, — и тому подобные пафосные речи. Включился Сан только на поднятие стаканов, и то потому, что Джуён, сидевший с другого бока, ткнул его локтем, привлекая внимание. Пришлось экстренно, торопливо наливать себе, изо всех сил стараясь не уронить и не разлить ничего. И, только слыша команду «За новый проект — до дна» Сан начал понимать, во что ввязался, и по испуганному взгляду Юнхо в его сторону догадался, что тот понял тоже. Уйти-то сейчас бы им никто не дал. Обречённо, не дыша, глотая соджу — и ведь налил же себе, идиот, прям полный стакан, — Сан уже морально готовился к подступающему опьянению и изо всех сил надеялся, что с утра здесь готовят суп. Интересно, это тайный план был, чтобы первая серия, достаточно мрачная поначалу, выглядела ещё более впечатляюще? Сан почти со стопроцентной вероятностью гарантировал, что с утра вообще будет способен играть только похмельного и злого себя, не меньше. А ведь у него даже кофеварки в трейлере не было. Какой ужас. Он ещё допить не успел, как уже в голову дало жаркой волной и следом — туманом. Опуская стакан на стол, Сан уже был пьян — стекло стукнуло о пластик слишком громко, привлекая внимание окружающих, и он представить себе боялся, что будет дальше. — Юно-я, — пробормотал он, нашаривая его руку и прижимаясь к нему плечом. — Ты же проконтролируешь, если мне плохо станет? — Куда я денусь? — обречённо вздохнул тот. — Простите, вы не подскажете, где здесь ближайший туалет? Сан попытался нашарить требуемое в воспоминаниях, но почти сразу осознал, что спрашивали вовсе не его: перегнувшись через плечо, Юнхо щурился на встревоженного Джуёна. — Вот там, за углом, — указал тот. — Вы думаете?.. — Я знаю, — покачал головой Юнхо и ласково погладил Сана по плечу: — Ещё пять минут, и этой пьяни потребуется экстренная эвакуация в ту сторону. — Так, может, сейчас? — вскинул брови Джуён. Вместо ответа Юнхо указал в другую сторону палочками. Сан медленно проследил взглядом за траекторией и уткнулся взглядом в какого-то мужика, опять произносившего какую-то речь. Стоило мужику потрясти бутылкой, как Сан тут же ощутил подступающую горечь. И почему им не дали рюмки, а именно стаканы? Сомэк же никто не пил… Да? — За команду! — вскинул он пустой стакан, повторяя жест этого мужика, и схватился за бутылку, потянул её ко рту. Юнхо попытался было его остановить, но Сан дёрнул сильнее, не смог выхватить — и, качнувшись в обратную сторону, завалился на Юнхо всем весом, прямо в панически подставленные руки Стул под Юнхо издал громкий и очень-очень жалобный треск на всю столовую. Произносящий речь мужик заткнулся и с недовольством уставился в их сторону, а следом за ним — и все остальные. Стул треснул снова и, кажется, накренился. Или это столовая накренилась вокруг них? Сан не очень понимал. Хаос, автоматически распространяемый вокруг себя Ateez везде, где бы они ни были, наконец добрался и досюда.