наше лето никогда не закончится — твоя осень никогда не начнется

Его нашли в четверг. Он уже успел зацвести разложением: плотоядными вздутыми бутонами и рыхлыми скользкими впадинами. Потом говорили, что мальчик вовсе и не выглядел уже мальчиком. Сплошное месиво из плесени, плоти и земли. Опознали по зубам. Они остались целыми, даже пломбы не пострадали. Родители мальчика, кажется, сошли с ума. Бросили все и уехали из деревни, как только закончилось следствие, так и оставив белье сушиться на веревке во дворе. Белые простыни еще пару недель пугали соседей, раскачиваясь траурным силуэтом по ветру. Они говорили: там живет призрак. Уже к вечеру того четверга по улочкам рыскали полицейские в синей форме с послушными овчарками на поводках. А то место, где нашли мальчика (точнее, то, что от него осталось), оградили желтой лентой. Воздух пропах трупным цветением кажется на всю неделю. А может здесь всегда теперь так будет пахнуть. Ни соленым морем и нагретой на солнце галькой, а только сладкой гнилью, оседающей на языке липкой пленкой. Той ночью деревенские впервые заперли свои двери. Повернули ключи в старых ржавых замках, заперлись на щеколды и занавесили окна плотными шторами. Никто уснуть так и не смог: все тихо переговаривались, плакали и молились. В тот четверг, за сутки до полнолуния, в маленькой рыбацкой деревушке все вдруг поняли — среди них прячется Зверь.