День Святого Вазелина

Несколько следующих недель Лёша ловил себя на мысли, что постоянно искал взглядом Нурлана, высматривая его в тренажёрном зале и возле стойки с напитками. Иногда сам заходил в боксёрский зал, делая вид, что ищет какой-то инвентарь. Когда же Нурлан попадал в его поле зрения, Лёша ревностно осматривал каждого, кто был рядом, и постоянно одёргивал себя, чтобы не подойти и не сказать что-то нелицеприятное. Заставлял себя отвернуться и заняться полезным делом. Иногда становилось невмоготу и Лёша сам напрашивался на колкости, задирая Нурлана своими комментариями или замечаниями. Как будто тот что-то не так делал или с кем-то не тем. Нурлан в долгу не оставался, и они несколько раз собачились долго и со вкусом. Лёша сам поражался своей реакции. А ещё тому, насколько хорошо становилось внутри после каждой словесной перепалки. Может, потому что Нурлан обращал на него внимание? В начале ноября директор собрал всех работников и объявил, что через несколько недель он планирует организовать любительский турнир по боксу, чтобы привлечь спонсоров и дополнительную клиентуру. Сказал, что уже связался с несколькими другими клубами и договорился с ними. — Я очень надеюсь, что Сабуров, Дубарев и Зарипов покажут класс и сделают всё возможное, чтобы «Арена» заняла первое место. Что скажете? — мужчина обратился к трём тренерам по боксу, которые уже начали перешёптываться в предвкушении надрать зад соперникам. — Да без проблем, — громкий голос Нурлана показался Лёше чересчур самонадеянным. — А если они проиграют, остальным придётся работать активнее, чтобы восстановить репутацию? — Лёша не смог промолчать. — Я правильно понимаю? — Щербаков, почему ты думаешь сразу о плохом? — директор удивлённо пожал плечами. — А о чём надо думать? — Может, о том, как начать пользоваться расчёской, вместо пальцев? — Нурлан изобразил, как Лёша расчёсывается растопыренной пятернёй, вызывая смех в толпе. — Это тоже помогло бы нашей репутации. — Я хотя бы не ржу, как стадо психически нездоровых коней. Клиенты думают, что попали в психдиспансер для животных, когда ты мимо проходишь. — Психдиспансер — это по твоей части, придурошный, — во взгляде Нурлана уже сверкала неприкрытая злоба. — Оба успокойтесь! Ваша ругань точно не поможет нашей репутации. Мы должны работать как одна команда. Все услышали? — директор повысил голос, давая понять, что не потерпит разногласий. — У вас троих есть три недели подготовиться. Вопросы? Все молчали. Лёша отвернулся в сторону, чтобы не смотреть на Нурлана, и чтобы снова не сказать чего-нибудь лишнего. Через несколько дней после окончания своей смены Лёша зашёл в раздевалку как раз в тот момент, когда Сабуров, Дубарев и Зарипов активно обсуждали предстоящий турнир. Щербаков подошёл к своему шкафчику, абсолютно не интересуясь разговором. Он и так был по горло сыт Нурланом и его выходками. Захотел зазвездиться ещё и на турнире? Да пожалуйста! Усевшись на скамейку возле шкафчика, чтобы перешнуровать обувь, Лёша посмотрел в сторону парней. Те продолжали громко обсуждать участников, которых знали по прошлым поединкам. И Щербаков залип, продолжая бессильно сжимать в пальцах кроссовок. Нурлан стоял к нему спиной, опираясь одной рукой на ряд шкафчиков. Второй рукой он активно жестикулировал, объясняя Зарипову, какой тактики лучше придерживаться с одним из знакомых ему боксёров. И всё бы ничего, только на Сабурове из одежды было одно белое полотенце, небрежно наброшенное на бёдра. Тугие мышцы на спине перекатывались под кожей, влажной и блестящей после душа. Это порождало в голове совсем непристойные мысли. Лёша скользил потерявшимся взглядом по накачанным рельефным предплечьям, отмечая, что никогда не замечал у других парней таких красивых рук. Хотя в зале он видел сотни спортсменов, в том числе и профессиональных атлетов. Нурлан поднял руки и машинально откинул назад мокрые тёмные волосы, зачёсывая их пальцами назад, и Лёша забуксовал глазами на широких плечах, которые теперь ещё больше выделялись на фоне обтянутых полотенцем бедёр и длинных ног. Сабуров повернулся к шкафчику, становясь к Лёше боком, а потом бросил в его сторону быстрый одиночный взгляд. Лёша поспешно кинулся зашнуровывать кроссовок, пытаясь сделать непринуждённый вид. Подняв снова взгляд на Нурлана, Лёша увидел, что тот развернулся к нему лицом и скрестил руки на груди, хищно ухмыляясь. Ну что ещё? — Всё хорошо? — Нурлан задал вопрос нарочито громко, заставляя остальных парней обратить внимание на Лёшу. — Всё заебись, — под пронизывающим взглядом Лёше стало некомфортно, и он встал, чтобы подойти к своему ящику. В стороне послышались смешки. Сначала тихие, а потом уже громче. — И кого ты здесь собрался выебать, зайчик? — Нурлан разразился громким смехом, после того, как задал вопрос. Лёша сначала не понял, а потом с ужасом осознал, что в шортах у него появилась огромная проблема, которую Нурлан заметил раньше него, потому что она вызывающе выпирала, натягивая впереди светлую ткань шорт. — Ждёшь своего поклонника? — Нурлан никак не мог успокоиться, наслаждаясь Лёшиным смущением и растерянностью. — Если не прикроешь своё ебало, то твоя задница будет первой в очереди, — переборов стыд, Лёша выпалил первое, что пришло в голову, и бросился к Нурлану, чтобы заехать ему кулаком по наглой физиономии. — Зайцы не ебут волков, — Нурлан увернулся, а Дубарев успел перехватить новую попытку Лёши напасть и попытался его успокоить. — А что насчёт петухов? — вырвав обе руки из захвата, Лёша всё-таки дотянулся и саданул Нурлана кулаком в подбородок. Тот отшатнулся, обозвав Щербакова долбоёбом, и хотел броситься в драку, но Зарипов перехватил Нурлана. — Пацаны! Пацаны, успокойтесь! Пошутили и хватит! — Пусти меня, я его сейчас разъебу! — Нурлан отпихивал от себя Зарипова, пока Дубарев оттеснял Лёшу в сторону к его ящику. — Нур, успокойся. Хватит! Шутки уже зашли далеко. Успокойся! Заканчивайте давайте, пацаны. Лёша оттолкнул от себя парня и отвернулся к своему ящику. Со злобой начал натягивать свои вещи, не сменив шорты. Хотел поскорее уйти, сбежать подальше из этого проклятого места. Выскочив на улицу, он кинулся бегом домой. Щёки полыхали, сердце бешено колотилось в груди, а на душе было совсем паскудно. Если раньше Лёше казалось, что он испытывал к Нурлану какой-то интерес и даже симпатию, то сейчас в груди клокотала непримиримая ненависть. Самое паршивое было то, что эта ненависть была не только к Нурлану, но и к самому себе. Щербаков ненавидел себя за проявленную слабость, особенно за то, что он поддался ей на глазах у остальных и в присутствии Нурлана. В школе он был одним из тех, кто всегда стебал остальных, обычно более слабых и затравленных. Теперь он сам оказался на этом месте, и ему жутко не понравилось. Ненавижу. Никогда никого так сильно ненавидел, как тебя. Петух! Никогда бы тебя не видел больше! Точно. Заебало всё. Хватит. Хватит! Отработаю, сколько там нужно? Две недели? Отработаю две недели и пусть всё идёт на хуй, с Сабуровым, возглавляющим колонну.