День Святого Вазелина

Последнюю неделю Лёша дорабатывал в особенно плохом настроении. Бросать работу, которая ему нравилась и приносила неплохие деньги, не хотелось, но и оставаться в сложившейся обстановке было тяжело. Щербаков старательно игнорировал Сабурова, и это было взаимно. Лёша внутренне бесился из-за своей слабости, которую пока не переборол. Это отражалось на его концентрации и работе с клиентами. Он давал туманные инструкции, часто отвлекался и забывал, какие упражнения задавал. Когда у него бывали перерывы, он нагружал себя ненужными упражнениями, чтобы хоть так выбить из головы мешающие мысли и не смотреть по сторонам. В одну из дневных смен Лёша пришёл в зал намного раньше и маялся от безделья, переходя от тренажёра к тренажёру. И с каждым новым упражнением внутренняя злость на себя и на Нурлана распирала грудь всё больше, а Лёшины движения становились резче и грубее. Вспомнив снова о ситуации в раздевалке, Лёша слишком резко толкнул платформу, в которую упирался, делая жим ногами. Одна нога соскочила с поверхности, а вторая, не выдержав установленного веса, резко согнулась, и платформа упала сверху. Жгучая боль полоснула по внутренней стороне правого бедра, и Лёша с трудом сдержал крик. Подождав несколько секунд, пока сильное жжение немного стихнет, Лёша приподнял платформу здоровой ногой и руками и сполз с тренажёра на пол. Вокруг было мало посетителей, так что никто даже и не заметил, что он получил травму. Поверхностно осмотрев ногу и неуверенно потыкав её пальцами, Лёша поморщился от боли, пронизывающей бедро от паха до колена, и тихо выматерился. С трудом поднялся на левую ногу, ощущая сильную дрожь и ноющую боль в правой, и поковылял в сторону медицинского кабинета. Как назло, дверь была закрыта, и свет внутри не горел. Щербаков снова выматерился и двинулся в другую сторону, чтобы найти Катю, администратора «Арены». — Лёшка, что случилось? — девушка, завидев в коридоре хромающего Щербакова, подскочила со своего места. — Скорее всего, потянул мышцу. Где Олега носит? — Щербаков добрёл до стойки и опёрся на неё почти всем весом. — Его не будет всю неделю, слёг с гриппом, — Катя сочувственно покачала головой. — Обезболивающее есть? — Лёша попытался стать на ногу, но было больно. — В больницу, что ли, теперь ехать? — Нет, тебе нельзя уезжать, — девушка решительно покачала головой. — Мне вообще некем тебя сегодня заменить. Все как сговорились. Двое болеют, ещё один уехал к матери. Ты не можешь сейчас тоже уехать. У тебя полный день. И первая клиентка через полчаса. — Кать, я еле стою. Как я буду показывать какие-то упражнения? Лёша был вынужден признать своё поражение в неравном бою с тренажёром и снова спросил об обезболивающем. — Двигайся в сторону медкабинета, я сейчас Нурлана пришлю, — Катя собралась бежать в боксёрский зал, но Лёша её остановил. — Сабурова? Зачем? Чтобы добил меня? — Дурачок, — Катя перестала хмуриться и рассмеялась. — Глеб Борисович назначил ему дополнительные часы на эту неделю, потому что Олег заболел. — Сабурову? — Лёша смотрел на девушку с полным непониманием в глазах, пытаясь вспомнить, не бился ли он ещё и головой на тренажёре, потому что информация воспринималась плохо. — Ну да. У него есть что-то там по спортивной медицине. Диплом или сертификат, не помню. Он уже у нас оказывал несколько раз первую помощь при травмах. Так что он сейчас тебя осмотрит. — Не надо на меня смотреть, — Лёша резко выпрямился, попытался стать на обе ноги, и его снова скрючило от боли. — Я найду себе костыли или просто какие-то палки и буду с ними занятия вести. — Щербаков, хватит вести себя как ребёнок, — Катя упёрлась рукой в бок и укоризненно посмотрела на Лёшу. — Ползи в медкабинет, и Нурлан тебя осмотрит. — Никуда я не пойду. Мне уже лучше, — Лёша отвернулся в сторону, чтобы скрыть на лице очередную болезненную гримасу, а потом повернулся и заискивающе улыбнулся. — Может, перенесём занятия? — Нет. Мне нужен твой спортзад в спортзале. На весь день. Так что, пока Нурлан тебя не осмотрит и не скажет мне, что зайчик сдох и не способен тренировать сегодня клиентов, я ничего переносить не буду. Вот тебе ключ, иди открывай кабинет. Быстро! — Катя требовательно указала Лёше в сторону медицинского кабинета. Нехотя забрав ключ, он начал хромать в указанном направлении, а девушка отправилась за Нурланом. Может, притвориться трупом? Пусть труп осматривает. Нет, так ещё более рискованно. Мало ли что ему придёт в голову сделать с трупом. Так, Щербаков, успокойся, это просто осмотр. Блять, и место такое неудачное. Почему я не пятку растянул? Интересно, а можно потянуть пятку? Пока Лёша размышлял над тем, какую мышцу ему стоило повредить, в кабинет вошёл Нурлан с серьёзным видом. — Я рад тебя видеть так же, как и ты меня, — он осмотрел Лёшу, расположившегося на стоявшей возле стены койке, и направился к нему. — Так что давай сделаем это по-быстрому, и потом каждый займётся своей обычной работой. — Под «этим» ты имел в виду осмотр моей ноги? — Лёша свёл брови и нахмурился. — Нет, блять, давай по-быстрому потрахаемся здесь, раз ты уже запрыгнул на койку, — Нурлан усмехнулся и подошёл к раковине помыть руки. — Смазку взял или насухую будем? — Не надейся, — Лёша сдержался, чтобы тоже не улыбнуться. Несмотря на всю свою нынешнюю нелюбовь к Нурлану, ситуация была по-странному забавная. — Как ты умудрился ногу повредить? — Нурлан вытер руки, подошел к койке и сел рядом на высокий стул, складывая руки на груди. Лёша хотел как обычно съязвить, но ответил честно, что не разогрелся и сильно интенсивно делал жим ногами, а потом одна нога соскочила, и вторая не выдержала веса платформы. Нурлан тоже удержался от шутки. Придвинулся ближе к койке и начал осмотр. Визуально обследовал ногу от голени и до того места, где начинались Лёшины шорты. Потом положил одну руку Лёше на колено, а пальцами второй начал медленно прощупывать мышцы и следить за реакцией пациента. Лёша прикрыл глаза, не сколько от боли, которая иногда сообщала о своём присутствии после сильных нажимов, сколько чтобы не видеть лицо Нурлана и его руки на своём бедре. Нурлан вёл пальцами по внутренней стороне правого бедра от колена к паху и спрашивал у Лёши о его ощущениях и интенсивности боли по шкале от одного до десяти. Потом Нурлан взялся пальцами за Лёшины шорты, намереваясь задрать их с одной стороны, чтобы прощупать мышцы выше, ближе к паху, и Лёша непроизвольно дёрнулся. — Что? Больно? — Нет, — Лёша осознал, как щёки и уши начали предательски краснеть. — Ты что, боишься, что я начну к тебе приставать? — Нурлан приподнял одну бровь и с интересом посмотрел на Щербакова. — Нихера я не боюсь. Доктор Сабуров, — Лёша не боялся приставаний. Единственное, что его беспокоило, так это неадекватная реакция его тела на прикосновения Нурлана, особенно в таком укромном месте. А особенно — реакция одного конкретного органа, который его уже подвел в прошлый раз. — Обещаю, я буду нежным, — Нурлан тихо рассмеялся, а уши у Лёши заалели ещё ярче. Щербаков промолчал и снова прикрыл глаза, чтобы отогнать непристойные мысли. Сабуров прощупывал мышцы выше, проходя пальцами в непосредственной близости от паха, в котором предательски всё тяжелело от приливающей крови. — Не похоже на разрыв, скорее небольшое растяжение портняжной мышцы. Нурлан поднялся и проследовал к холодильнику. Достал несколько пакетиков с охлаждённым гелем и снова подошёл к койке. Накрыл ногу медицинской пелёнкой, разложил пакетики поверх растянутой мышцы, а потом зафиксировал их специальными налепками. — Пусть пока охлаждается, чтобы не было отёка, если повреждение всё-таки сильнее, чем я думаю. Повернись на бок, я сзади ещё посмотрю. Может, там тоже травма. — Я уверен, что только впереди. Сзади всё нормально, — Лёша выпалил это быстро, не желая, чтобы Нурлан его щупал ещё и за задницу. — Как с тобой тяжело, — Нурлан устало вздохнул. — Просто смирись — меня не интересует твоя жопка, зайчик. Или что ты там активно бережёшь? Я только мышцы прощупаю. Лёша тяжело вздохнул и повернулся на левый бок лицом к стене. Тёплые пальцы начали трогать ногу выше колена, медленно продвигаясь к ягодице. Несколько раз нажали с усилием под ней, а потом ущипнули за упругую половинку. — Какого хрена ты делаешь? — с возмущением Лёша обернулся к Нурлану. — Проверяю чувствительность тканей. С ней всё в порядке. Я бы даже сказал, что пациент чересчур чувствительный, — Нурлан широко улыбнулся. — Никаких активных упражнений я тебе делать не рекомендую, как минимум два-три дня. Сейчас дам тебе обезболивающее и намажу мазью. Она с охлаждающим эффектом. В углу есть костыли. Сегодня лучше не напрягать ногу совсем и на тренировках сидеть. Лёша снова тяжело вздохнул и повернулся на спину, прикрывая глаза. Нурлан снял охлаждающие пакетики, а потом наносил мазь на травмированную мышцу, размазывая пальцами по всей длине и снова вгоняя Лёшу в краску. — Ты увольняешься? — низкий голос звучал серьёзно. — Да, — Лёша лежал неподвижно и глаза не открывал. — Из-за меня? — Нет, — Лёша соврал, с закрытыми глазами сделать это было легко. — Нашёл получше вариант. — Врать у тебя плохо получается, — Нурлан продолжал втирать мазь, гладя кожу круговыми движениями. — Ты, вроде, нормальный пацан, хоть и с закидонами, — Лёша хотел возмутиться, но Нурлан продолжил говорить: — Но у кого их нет? Оставайся. Я не буду больше тебя стебать. Лёша открыл глаза и внимательно посмотрел на Сабурова, чтобы убедиться, что тот не подкалывает его в очередной раз. — Ты — хороший тренер, — Нурлан смотрел Лёше в глаза, продолжая аккуратно массировать мышцу. — Сейчас и так мало тренеров. Пальцы скользнули выше под шорты и продолжали гладить расслабляющуюся мышцу, одновременно распределяя тепло и лёгкую прохладу от мази. Подбирались совсем близко к паху. Лёша молчал. Потом положил свою руку на пальцы Нурлана, останавливая. Дальше была крайне опасная зона. — Я посмотрю, можно ли ещё всё переиграть. Мне уже лучше. Спасибо, — Лёша убрал чужую руку со своей ноги и приподнялся, садясь на койке. — Дай какую-нибудь таблетку и я пойду. Клиентка уже здесь, наверное. Нурлан посмотрел на Лёшину ногу и молча встал. Нашёл в шкафу баночку с обезболивающим и дал Лёше одну капсулу. Подал ему костыли и без лишних слов выпроводил из кабинета. Недавняя ненависть сменилась у Щербакова внутри мучительной неуверенностью и боязнью, что он попал, и выбраться из этой странной ситуации ему становилось всё сложнее. Если мы продолжим общаться в таком же духе, это будет ещё хуже. Я не смогу это контролировать. Может, всё-таки уволиться?