II
11 января 2025 г., 18:04
II
Дэйв погрузился в сон, и словно невидимая рука вытолкнула его обратно в тот отель, который стал для него символом чего-то недосказанного и разрушительного. Пространство дышало холодом, от стен веяло отчуждённостью. Тяжёлый воздух сжимал грудь. Узкий коридор растянулся перед ним, белые стены покрылись пятнами времени, выцветшие и исцарапанные. Пустота, бесконечность, какой-то болезненный порядок, который то и дело нарушался кривизной линий.
Он сразу узнал это место. Узнал всё до мельчайших деталей. Перед его глазами всплыл тот момент, когда он открыл дверь, а внутри — Джеймс. Он вспомнил, как его взгляд приковал неподвижный силуэт, как на миг весь мир словно затих, чтобы дать место одному единственному звуку — грохоту выстрела. Тело Джеймса, содрогнувшись, рухнуло на пол, оставив после себя лишь страшную тишину и густую тёмную лужу на потёртых досках. Дэйв снова ощутил на себе этот ужас: лёгкие, которые отказывались работать, острая боль в горле, ком, который он так и не смог проглотить.
Его шаги эхом отдавались в пустом коридоре, стены словно сжимались вокруг. Он осознал, что других дверей больше нет. Лишь одна. Тяжёлая, с облупившейся белой краской. Эта дверь, ведущая туда, где его подсознание снова и снова возвращало его к той сцене, которую он хотел бы забыть.
Он стоял перед дверью, не двигаясь. Время растягивалось. Оно перестало существовать так, как он привык. Каждая мысль вспыхивала и гасла, оставляя после себя только глухую боль. Ему казалось, что стены шепчут, что тишина живёт своей жизнью. Пространство вокруг дышало, но каким-то холодным, выверенным ритмом, который звучал в унисон с его внутренней тревогой.
Наконец, рука коснулась ручки, холодной, как лёд. Он толкнул дверь и шагнул внутрь.
Та же комната. Старое одеяло на кровати, рабочий стол с пустыми листами, стул с отколотым краем. И Джеймс. Сидящий всё так же, как прежде, спиной к нему, лицом к чёрному окну. Весь мир за этим окном исчез, растворился в бездонной тьме, как будто за рамой просто ничего больше не существовало.
Дэйв замер. Он знал, что сейчас произойдёт. Он хотел остановить это, закричать, подбежать, но ноги не слушались, а голос застрял где-то в груди. Блондин потянулся к оружию, его движения были медленными, отточенными, словно каждый жест был заранее просчитан. Звук выстрела разорвал тишину, и тело Джеймса безжизненно осело на пол.
Дэйв закрыв рот рукой чтобы избежать тошноты которая подступила к горлу, выбежал из комнаты, его дыхание сбилось, но коридор встретил его той же бесконечной пустотой. Он бросился бежать, пытаясь найти выход, но путь, казалось, не имел конца. Его ноги утопали в вязком пространстве, каждое движение давалось с трудом. Он споткнулся, упал, и его взгляд упал на собственные руки. Они были покрыты алой, густой кровью, которая медленно стекала с кончиков пальцев, как будто пыталась соединиться с полом.
Когда он снова поднял голову, он вновь оказался перед той дверью. Всё повторялось. Он входил в комнату, смотрел, как Джеймс стреляет, как всё вокруг превращается в кошмар, бежал в тёмный коридор. Раз за разом. Снова и снова. Каждый раз он пытался что-то изменить. Может, сказать слова, которых он раньше не говорил, может, успеть остановить руку Джеймса, но сценарий не менялся.
В какой-то момент он оказался у двери снова, но теперь всё было иначе. Его тело дрожало, руки опустились, и он даже не пытался сопротивляться. Он открыл дверь медленно, как будто сквозь густую воду, и снова увидел Джеймса.
*Я знаю…*— думал Дэйв, глядя на то, как тот сидит на стуле. Каждое движение, каждый звук, даже запах в комнате были болезненно знакомыми. Джеймс медленно повернул голову, будто в последний раз смотря в пустоту.
Когда выстрел прогремел в очередной раз, Дэйв больше не пытался убежать.
Он больше не ощущал веса собственного тела, как будто его душа вылетела, а он остался в этом кошмаре просто оболочкой. Мир вокруг потерял цвет, звуки исчезли, только густая тишина впивалась в его уши, не давая дышать.
Его ноги подкосились, и он медленно опустился на колени перед Хэтом, чьё тело неподвижно лежало на полу. Его руки дрожали, когда он осторожно, почти робко, дотронулся до его лица. Холодная, мраморная кожа заставила его содрогнуться, но он не убрал рук. Пальцы на мгновение застопорились, словно боясь разрушить это ледяное спокойствие.
Его взгляд скользнул к волосам Джеймса, которые ещё недавно казались живыми, светлыми, тёплыми, словно солнечные лучи. Теперь же золотистые локоны тяжело лежали на его лбу, впитывая в себя кровь, которая растекалась вокруг, как грозное пятно, пожирающее всё живое. Капли алой влаги стекали вниз, оставляя за собой тёмные дорожки. Дэйв машинально провёл пальцами по этим волосам, ощущая, как густая жидкость пачкает его руки.
Кровь пропитывала не только пол, но и его собственную одежду. Тёплая, липкая, она впивалась в ткань, будто требуя ещё большего участия. Пятна расползались по груди, животу, тяжёлым грузом оседали на плечах. Это была не просто кровь. Это было всё — его жизнь, его боль, его последние мгновения, которые теперь стекали по рукам Дэйва.
Он наклонился ближе, закрыв глаза. Сердце, если оно ещё билось, кричало внутри, но разум больше не сопротивлялся. Он медленно прислонился лбом к его голове, позволив себе раствориться в этой близости, которая казалась вечностью. Дэйв не знал, сколько так сидел, просто слушая тишину, чувствовал, как его дыхание становилось всё тяжелее, а мир вокруг сжимался до одного момента.
Не понимая, когда и как, он уже наклонился ниже. Его губы коснулись холодных, бледных губ Джеймса. Это не был поцелуй жизни, не было ни надежды, ни ожидания. Это было что-то другое — болезненное, разрушающее. Он не мог остановиться. Губы задержались дольше, чем он ожидал. Он ощущал вкус — вкус крови, соли, какой-то бесконечной пустоты.
Это был акт, который говорил больше, чем любые слова. Ощущение близости с тем, кого он так боялся потерять, кого он уже потерял, разрывало его изнутри. Всё смешалось: боль, отчаяние, вина, то чувство, которое он даже не мог назвать.
Он не двигался, не осознавал себя. В этот момент Дэйв словно умер вместе с ним.
Разум больше не управлял его телом, он подчинился одному единственному порыву, который вырывался из самого сердца, захватывал дыхание, сжимал горло.
Его губы задержались на губах Джеймса, холодных, неподвижных, как мрамор. Дэйв не мог сдержать себя, не мог отпустить этот момент. Слёзы катились по его щекам, падая на бледное лицо, смешиваясь с кровью. Он целовал так, будто пытался вдохнуть в него жизнь, будто мог вернуть его обратно. Снова и снова, отчаянно, настойчиво, словно хотел стереть этот холод, эту смерть, которая сковала его блондина.
Его взгляд упал на лоб Джеймса, на рваную рану, которая будто издевательски смотрела на него. Веки задёргались, но он не отвернулся. Дрожащими губами он прикоснулся к месту, где произошло страшное, его поцелуй был мягким, почти благоговейным. Он останавливался на каждом миллиметре, закрывая рану, как будто мог её затянуть, мог всё исправить. Его дыхание становилось прерывистым, горячие слёзы срывались и текли по его щекам, смешиваясь с запахом металла и утраты.
Дэйв тяжело вдохнул , потянулся к вороту рубашки Джеймса. Пальцы, всё ещё дрожащие и покрытые кровью, осторожно расстегнули верхние пуговицы. Он замер на мгновение, как будто пытаясь собраться, но уже не мог.
Шея Джеймса открылась перед ним — длинная, бледная, с тенями голубых вен, которые больше не пульсировали. Он не мог не рыдать, его губы накрыли эту гладкую, неподвижную кожу. Дэйв целовал её жадно, отчаянно, будто хотел запомнить каждый дюйм, будто хотел впитать его в себя. Его поцелуи становились горячее, сильнее, он задерживался на ключице, обводил её контуры, чувствуя, как солоноватый привкус смешивается со сладкой кровью.
Он скользил губами ниже, словно боялся пропустить что-то важное. Каждый поцелуй был молитвой, мольбой, наполненной болью и горечью. Его дыхание срывалось, он чувствовал, как всё внутри него горит, как с каждым мгновением он теряет себя.
Его руки нежно скользнули по груди Джеймса, поддерживая его, словно он боялся, что тот растворится прямо у него в руках. Рыжий уткнулся в шею блондина всхлипывая
—Прошу тебя…не надо так…
*щелчок*
