Как семья

      Громкие звуки, доносящиеся из телевизора, мешали Антону сосредоточиться на книге. Он поднял недовольный взгляд, чтобы попросить Рому сделать потише, но не смог.       Пятифан сидел на противоположной стороне общажной комнаты и грыз семечки, запивая пивом, глядя в экран. Где только он нашел этот телевизор непонятно, но Пятифан был таким радостным, когда притащил его, со словами, что теперь-то сможет нормально соревнования по боксу посмотреть. Не придется бегать к соседу, напрашиваться…       Петров улыбнулся, видя сосредоточенное лицо Ромки. Там показывали что-то связанное с боксом. Пятифанов и сам был любителем в этом виде спорта, чего Петров не понимал. Люди просто друг друга избивают до потери зубов и сознания. Но после того как Рома несколько раз продемонстрировал свое мастерство на бедолагах, решивших потревожить их в темное время суток, немного смирился. Интересно и ладно.       Они уже третий год делили комнату в общежитие их университета. И поначалу, казалось, что будет сложно. Но они так прижились, будто так было всегда. Антон еще с класса седьмого знал, что пойдет учиться на инженера и потихоньку к этому шел все годы. Рома же всегда говорил, что ему все равно, что душа особо ни к чему не лежит. Он, как сказал сам Пятифан, «по приколу» подал документы вместе с Антоном. И прошел. То, что он подавался только в один университет, Петров узнал лишь спустя год. На вопросы Антона, отвечал, что прикипел к этой профессии, пока тот ему рассказывал ее прелести.       Петров ему не особо верил, но главное — поступил. Он переживал, что тот не пойдет никуда учиться, а сразу работать. Хотелось для него хорошего будущего, а без профессии сложновато выбиться в люди. Петров видел, как трудно Роме даются некоторые предметы и как он старается вытянуть хоть на минимальную оценку, чтобы остаться в универе. Приходилось ему помогать. И это сблизило их сильнее.       Они и раньше были лучшими друзьями, еще со школы, когда Антон только пришел к ним в класс. В первый же день у них была стычка, но, к счастью, все обошлось. Стали дружить. Бяша, друг Ромки, даже ревновать начал, подкалывая их, называя «парочкой». За что получал от Пятифана оплеухи, а Антон… лишь смущенно хихикал, переживая внутри такую бурю эмоций, что непонятно было, как он это сдерживал за легкой улыбкой.       Но если тогда они были детьми, и Антон особо не понимал, почему ему так сильно хочется быть рядом с Ромой, то позднее осознал, и стало сложно. Пятифан был парнем. Антон тоже был парнем. У Ромы даже девушка была на первом курсе, а Петров сходил с ума, когда представлял их вместе. Пусть они и не встречались долго, но Антону хватило этого.       Он ждал Рому вечерами в их комнате, зная, что в этот момент тот со своей девушкой. Может, гуляет, а может еще чего… Антон старался не показывать ему ревности. Но как можно было оставаться спокойным, когда человек, которого он любил до дрожи в коленках, приходил от другой? Несколько раз они ругались на этой почве. Не прямо — Петров не мог высказаться. Он цеплял Рому за другое — не так учебник положил, дверью слишком сильно хлопнул и прочие мелочи. Пятифан как будто не замечал этого или же ему было все равно. Он не реагировал, не шел на провокации, хотя в детстве заводился с полтычка.       Все стало сложнее, когда Пятифан расстался со своей девушкой. Они часто проводили время вместе. На учебу, в общежитие, в магазин и на тусовки. Всегда рядом. И Петров не заметил, когда ему начало становиться невыносимо, если тот отсутствовал. Ему будто перекрывали кислород, и он впадал в какой-то анабиоз, ожидая Пятифана. С Ромой было весело, комфортно и безопасно. Антон не променял бы его ни на кого. Потому тщательно скрывал свои чувства, боясь, что тот отстранится, когда узнает.       Как-то во время просмотра фильма по телевизору, Рома уснул на плече у Антона. Он не стал его тревожить и посидел так несколько часов, пока сам не погрузился в сон. С этого момента грань их дружбы начала размываться. Пятифан всегда был человеком тактильным и мог лишний раз коснуться, приобнять, закинуть руку на плечо. Все это казалось правильным и привычным. Только вот Антон воспринимал эти касания совсем иначе.       На вечеринках Рома всегда сидел рядом. Многие удивлялись, откуда они вообще находят темы для разговоров, если проводили вместе двадцать четыре часа? А Антону казалось, будто они стали семьей. Некоторые друзья, даже подкалывали их за это, но кому какое дело, если им было так удобно?       Во время одной из таких посиделок, они выпивали и уснули на одной кровати. Антон проснулся в объятьях Ромы. Тот прижимал его к себе обеими руками, закинув ногу сверху. Сердце Петрова сходило с ума от его тепла. Он протянул руку и коснулся щеки Пятифана. Тот улыбнулся во сне. Антон закрыл ладошкой рот, чтобы не закричать от умиления. Какое-то время он просто лежал и смотрел на родное лицо, пока вновь не заснул.       Разбудил его смех ребят, у которых они остались на ночь. Рома сидел рядом, сонно потирая глаза, а те возле них разглядывали фотографию, сделанную новеньким полароидом. На ней два парня спали в обнимку. Антон посмеялся вместе с ними, скрывая за улыбкой неловкость. Но фотографию забрал. И тщательно спрятал в учебник по физике. Туда Ромка точно не залез бы.       Отложив книгу, Антон сел на кровати, разглядывая серьезное лицо Ромы. Почему он не пошел на какой-нибудь физкультурный факультет непонятно. Ему бы подошло. Выучился, стал бы преподавателем физкультуры или может даже уважаемым тренером. Нет же, он решил стать инженером. Петров смотрел на своего друга и чувствовал, как сердце ускорялось. Он разглядывал его брови, как тот их хмурит, во время каких-то моментов по телевизору, глядел в глаза, которые следили за меняющимися картинками на экране. Антон опустил свой взгляд на губы, которые Пятифан периодически покусывал. Петров вздохнул. Вот он, сидит рядом, самый родной и любимый человек. От умиления и своих чувств хотелось закричать. Эмоции выливались через край, и он понял, что не может больше держаться.       — Ром, — сказал он тихо, — я люблю тебя.       Пятифан на мгновение замер, и Антон перестал дышать, думая, что ему прилетит в лицо.       — Ага, знаю, — вместо этого ответил Рома и продолжил щелкать семечками.       Его слова оказались даже хуже, чем отказ, чем удар, чем что угодно. Дышать становилось невозможно. Антон поднялся и накинул куртку, чтобы выйти на улицу.       — Ты куда? — спросил Рома спокойно, не отвлекаясь от телевизора.       — Хочу пройтись, — Антон натянул на себя шапку и звякнул молнией куртки.       — Ага, — Рома двумя глотками допил содержимое бутылки и встал, — я с тобой. — Он надел куртку и пошел следом за Антоном.       Петров молчал. Все, что мог сказать, он уже сказал. Они вышли на улицу и пошли прямо, не выбирая какой-то определенный маршрут. Было темно и прохладно, но возвращаться в комнату не хотелось. Там напоминание о его словах. Реакция Ромы была странной. Значит ли что он все это время знал и просто жалел его? Молчание убивало, а Пятифан вел себя как ни в чем не бывало. Словно… для него это нормально? Нет. Ерунда.       Они дошли до моста и не сговариваясь остановились на середине. От поднявшегося ветра стало прохладно, и Антон вздрогнул. Рома, видимо, заметил это, пихнул его вбок.       — Замерз, что ли? — и не дожидаясь ответа, притянул его к себе.       Антон уткнулся ему в шею. Крепкие руки легли на спину и стало теплее. Но, скорее всего, от того, что сердце в бешеном ритме начало разгонять по венам кровь. Рома приятно пах, Петров закрыл глаза, вдыхая его аромат и наслаждаясь моментом.       Антон совсем расслабился и, наверное, даже уснул, потому как, только во сне он мог услышать от Ромы тихое:       — И я тебя.       Антону казалось, будто они стали семьей. Рома был в этом уверен.