Как семья

      Рома с Антоном неспешно шли к себе в общагу, после вечерней прогулки. Антону было неловко, они ведь только что признались друг другу в любви. Как вести себя дальше, было непонятно. Рому это будто совсем не волновало. Он шел рядом, засунув руки в карманы, и смотрел вперед.       — Ром, — позвал Антон.       Тот повернулся, и желание спрашивать что-то тут же пропало, потому как смотреть ему в глаза стало еще более стыдно. Нет, Петров был рад, рад до умопомрачения, но если раньше было понятно, как вести себя с другом, то теперь друг занял другой статус и что делать неясно.       — Что? — спросил Пятифан, так и не услышав, чего от него хотели.       Петров помялся и все-таки решил уточнить, как им дальше жить.       — Мы теперь встречаемся? — Антон спросил так тихо, что, наверное, даже рядом идущий не понял вопроса, потому как он молчал.       Выдохнув, Антон подумал, что может оно и к лучшему. Будет время поразмыслить.       — Получается, да, — беспристрастный тон Ромы донесся до него, несмотря на то, что он уже и не надеялся услышать.       Антон улыбнулся, поправляя воротник куртки, в попытке спрятать в нем свое смущение. Пятифан повернулся и подмигнул.       — Давай, шевели булками. Холодно уже, — Рома ускорил шаг, цепляясь за локоть Петрова.       Антон чувствовал его теплую руку и, казалось, еще немного и его лицо треснет от улыбки.       На входе в общежитие женщина-вахтер очень возмущалась, что они пришли поздно и не хотела их пускать, но махнула рукой. Она часто их видела, потому смирилась и ворчала просто из вредности.       — Надо ей шоколад подарить, наверное, — Антон вошел в их комнату, снял куртку и повесил ее на крючок.       — Задобрить? — свою верхнюю одежду Рома кинул на стул возле кровати и завалился на нее, — забей.       Он потянулся и громко зевнул. Антон все также стоял у входа, глядя на него. Ничего не изменилось. Они остались теми же. Он облегченно выдохнул.       — Че встал-то? Иди-ка сюда, — Пятифан похлопал по своей кровати, и когда Антон подошел ближе, схватил его за руку и потянул на себя.       Петров тут же оказался в его объятиях.       — Давно хотел так сделать, — тихо поделился Рома, прижимая к себе крепче.       Антон повернулся к нему и уткнулся в его грудь. Он радовался, что они живут в одной комнате и могут спокойно обнять друг друга, без страха, что кто-то увидит. Петров размышлял о том, как им дальше придется действовать, чтобы их не засекли. Антон хотел уже было спросить, но услышал тихое сопение Ромы. Подняв голову, Петров увидел, как тот сладко спит.       Он много раз наблюдал такую картину, но в связи с последними событиями, она воспринималась совсем по-другому. Петров протянул руку и погладил Рому по щеке, а после, обняв покрепче, сам провалился в сон, обещая себе поговорить, как проснутся.       Утром они проспали и подорвались на занятия. Рома, как просыпался, часто был не в себе, поэтому Антон не рискнул ничего говорить. На занятиях тот клевал носом, хотя сам Петров выспался хорошо. Как ни странно, но после пробуждения не было неловкости. Казалось, будто так и надо.       Пятифан более-менее отошел только в столовой. Начал разговаривать и даже шутить. Они были лишь вдвоем. Наверное, это был хороший момент.       — Ром, я спросить хотел, как мы…       — Опа, привет! — к ним подсели ребята из университета, с которыми они проводили много времени на общажных вечеринках, — после пар к Димасу идем. Вы как?       — А повод? — Антон был не против времени с друзьями, но частые гулянки плохо сказывались на учебе Ромы.       — Он гитару купил.       Отличный повод. Петров смотрел на парней удивленно, надеясь, что это шутка. Но никто из них не смеялся.       — Ну погнали, че, — Рома откусил часть котлеты и кивнул Антону, спрашивая, согласен он или нет.       Конечно, он был согласен.       На вечеринке собрались привычные Антону лица. Димас хвастался новой покупкой, перебирая аккорды. Глядя на него, Петров мысленно отругал себя за то, что подумал, что гитара — это плохой повод. Парень разве что не облизывал ее, настолько сильно она была ему дорога. Ну что ж, раз он так давно мечтал о ней и теперь приобрел, то, конечно, нужно было отметить это дело.       Под пиво и другой крепкий алкоголь вечер проходил веселее. Антон не особо любил выпивать, так просто за компанию, а главное, знал, когда нужно остановиться. В отличие от Ромы, который к вечеру был уже изрядно выпившим.       Пятифан сел возле Антона и закинул руку ему на плечо, отчего он, наверное, покраснел. Раньше Рома тоже позволял себе лишние касания, но Петров уже по-другому видел их взаимодействия, поэтому казалось, будто все на них смотрят. Но оглядевшись, он понял, что никто не обратил внимание на этот жест Пятифана. Они часто были как прилипшие, так что все привыкли. И даже, когда Рома положил голову ему на колени, всем было все равно, но Антон, отпихнув Рому, подскочил как ужаленный и вышел на балкон. Подышать.       Голова разболелась от переживаний. Он потер виски, чувствуя в них стук. Пьяный Рома наверняка не понимал, что он творит, из-за чего повышался риск их раскрытия. Послышался звук открывшейся двери, и рядом оказался Пятифан.       — Что произошло? Тебе нехорошо? — он смотрел на Антона, будто с сочувствием.       — Нет, — Петров рвано выдохнул и отвернулся.       Может, им не стоило проводить так много времени вместе на публике? Ненароком можно и спалиться.       — Тогда че ты как в жопу ужаленный побежал? — Рома развернул его к себе и придерживал за плечо, не давая отвернуться.       Антон выпалил все как на духу. И про его пьяное поведение, и про страх быть замеченным, и про то, что им нужно теперь тщательно следить за тем, что они говорят. Пятифан смотрел на него, приподняв одну бровь, а когда повисло молчание, он хмыкнул.       — А с чего мы вообще должны меньше тусоваться?       — Ром, — вздохнул Антон. Все, что он сказал, будто пролетело мимо его ушей, — нас могут заметить и узнать, что мы… пара.       — И че теперь шхериться? Плевать я хотел, — он достал сигарету и закурил, — вообще их не касается.       Антон смотрел на него как на супергероя, сошедшего со страниц комиксов. И правда ведь, это не их дело. Почему он весь день только об этом и думал непонятно. Обычно в их тандеме Петров отвечал за ясность ума и рациональность. Но Рома умел удивлять.       Пятифан отвел руку в сторону, приглашая в свои объятия, и Антон, не думая ни секунды, прильнул к нему, наконец, почувствовав расслабление за весь день.       — Пусть хоть попробуют что-то против сказать, — решительно произнес Рома.