Поцелуи, что убаюкивают мой (с)ад мыслей

Утро не решило все проблемы за ночь, поэтому, Конхо сидел у порога их маленького штаба и ждал, когда все соберутся. Он сжимал и разжимал пальцы на ногах, хрустел костяшками и тяжело вздыхал. Первым пришел Масами, самый пунктуальный из всего вороха детей. Он обнял старшего, радостно улыбнулся и сел рядом. Ли, привыкший скрывать всё, что творится на душе, тоже приподнял уголки губ и в глазах его отразились лучи добра. -Как спалось? - затевает Акиба небольшой диалог. -Так себе. Не выспался, а ты? - Конхо изучает синяки под глазами, уставший и помятый вид и отвечать на этот вопрос не так уж и надо. -Тоже. - Масами удобнее уселся и принялся наблюдать за лесом, который жил своей жизнью. Птицы летали под облаками и громко кричали, листья, находя друг друга, приятно шелестели. -ПРИВЕЕЕЕТ!!! - издалека закричали Хёнбин и Джихван. Младшенькие носились между кустами и весело смеялись. Ли стало даже как-то грустно от того, что он мог прервать их забавы. На душе становилось с каждой секундой поганей, привкус горечи стоял во рту. Масами помахал ребятам и заметил заминку лидера, который всего на пару секунд выпал из этого мира в свои мысли. Младшие налетели, как ураган. Снесли парней, заобнимали, затискали и звон их смеха всё нёсся выше в небо и нёсся. Миндже и Чонмин подкрались тихо. Они медленно шагали за спинами своих друзей, желая напугать, но мелкий цыпленок с чуйкой, как у собаки, повернул голову и ухмыльнулся. -Чего крадётесь? Прячетесь от кого-то? - с головой сдаёт друзей Ким-младший и оба обнаруженных печально вздыхают. Пока все садятся на ступеньки или на землю, кто как хочет, Ли-старший поднимается, отряхивается и встает напротив ребят. Его руки вспотели от волнения и дрожали, это не укрылось ни от кого. -Для начала, я должен извиниться перед вами. - говорит Конхо, встаёт на колени и кланяется. Все шокировано смотрят на старшего и даже сказать ничего не могут, а Ли, будто начинает отпускать себя и весь дрожит. - Простите меня. - говорит он и голос его фальшивит. -Ты что творишь? - спрашивает Хёнбин, подскакивает со своего места и подлетает к хёну. Хватает за плечи, пытается поднять с земли, но не получается. По щекам текут слёзы непонимания и бессилия. -Я виноват. - говорит он и продолжает извиняться. Все ничего не понимают и с места двинуться не могут, один Бинни пытается остановить лидера от того, что он делает. -Мне нужно вам кое-что рассказать. - он говорит тихо и будто потеряв все силы разом. Конхо встаёт с колен, аккуратно подталкивает Ли-младшего к ступеням, чтобы тот сел и прочищает горло. - Дело в том, что… Как вы наверняка заметили… Чо давно уже не появлялся в нашем штабе, почти никогда не было такого, чтобы он не приходил больше недели… - старшему трудно говорить, он переплетает пальцы, заламывает их, больно сжимает и царапает, а пять пар глаз смотрят на него и начинают наконец-то понимать, что же происходит. - Сегодня ночью, мне позвонили его соседи, я попросил связаться со мной, когда у них будет время и если они что-то узнают про состояния Юмина… - Ли вздыхает, а из глаз текут слёзы. - Он сейчас находится в больнице… Его сильно избил отец и он был без сознания три дня. Сейчас он пришел в себя и ему вроде как легче… Я прошу у вас прощения… Мир детей рушился с каждым произнесенным словом. Всё путалось, в головах было пусто и лишь фраза “он в больнице” набатом отдавалась в теле. -Ты не должен извиняться, твоей вины здесь нет. - говорит Чонмин, немного придя в себя. Он встаёт со ступеньки и со стороны кажется, что каждый сделанный шаг дается ему с огромной тяжестью. Шин обнимает Конхо и прячет глаза полные слёз. Лидер крепко обнимает в ответ, весь дрожит и старается не зарыдать в голос. Он был виноват в том, что произошло. Он должен был пойти вместе с Юмином, он бы смог защитить своего друга, но вместо этого сидел в штабе и веселился… Жгучая боль от всего произошедшего, легла на сердце непосильной тяжестью, а вчерашний поцелуй, который не должен быть ни в каком своём воплощении, растворял душу ко всему этому. Конхо сгнивал в рое своих мыслей и не мог нормально вздохнуть. К старшему подошли все, кроме Хёнбина. Ли-младший сидел на земле и отрешенно смотрел куда-то в сторону. Никто не обратил на него сначала внимание, но от глаз Конхо нельзя было ничего утаить. -Бинни, малыш… - тихо говорит хён, аккуратно выпутываясь из рук, он подходит к мальчику, а под ногами раздается хруст веток. Масами, смотрит на своего лучшего друга и узнать не может. Слишком пусто он сейчас выглядел, слишком его кожа была бела и мрачна. -Хёнбин? - тихо спрашивает Акиба, понимая,что никогда не видел таким своего друга. Тот никак не реагируют. Он даже не плакал, хотя все присутствующие уже утопились в собственных слезах. -Малыш… - тихо зовёт Конхо, присаживаясь на корточки перед парнем. Он берет тонкие кисти младшего в свои большие ладони, успокаивающе поглаживает пальцы. Хёнбин перестает изучать что-то вдали и поворачивается лицом к хёну. Сегодня ночью, после их поцелуя, они поговорили и пообещали дать друг другу шанс. Шанс на тихую и нежную любовь. -ЭТО ТЫ ВО ВСЁМ ВИНОВАТ!!! -кричит Бинни и отталкивает Конхо, сильно ударяя ладонями в плечи. Лидер, не ожидавший этого, пошатнулся и упал на землю. - ЕСЛИ БЫ НЕ ТЫ, ОН БЫ СЕЙЧАС НЕ БЫЛ В БОЛЬНИЦЕ!!! ВО ВСЁМ ТЫ ВИНОВАТ! - Хёнбин кричит и кидается на старшего. Он бьёт кулаками со всей силы, по плечам, груди, а Конхо даже не сопротивляется. Даже слёзы перестали течь из его глаз. Было просто пусто и холодно. -Ты что творишь? - Чонмин принялся оттаскивать Хёнбина от Конхо, а Масами помог лидеру приподнятся. Хён разбито смотрел перед собой и всего на секунду, но можно было увидеть судорожное дрожание губ. -ПУСТИ!!! - кричал Хёнбин, продолжая вырываться. Джихван выглядел напуганным и прижимался к Миндже, который тоже сильно испугался. -Хёнбин, что на тебя нашло? - удивленно спрашивает Акиба, помогая лидеру встать с земли. Конхо делает всё машинально, смотрит на землю и пустота поглощает его душу. Черная дыра, которую он убрал из тела Ли-младшего, поселилась в его душе, чтобы уже никогда не отпустить. -А ТЫ ЗА НЕГО? ПОЧЕМУ ТЫ ПОМОГАЕШЬ ЕМУ? - продолжил кричать Бинни, но уже не вырываясь из капкана чужих рук. - Он виноват в том, что случилось… - мальчик горько плакал и смотрел злыми якорями на Конхо. -Перестань, не неси чушь! - Масами начинает злиться в ответ. Миндже прикрывает уши макнэ и заставляет посмотреть на себя, пытаясь отвлечь от того, что происходило сейчас между близкими для них людьми. Хёнбин и Конхо никогда не ссорились и видеть то, как Ли-младший избивает хёна, пока тот даже прикрыться не пытается, било их в самое нутро сердца. -МАСАМИ, ТЫ ПРЕДАЕШЬ НАШУ ДРУЖБУ! ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПОДДЕРЖИВАЕШЬ МЕНЯ? - снова кричит Хёнбин, но уже не зло. Он просто плачет от безысходности и отчаяния. -Перестань. - говорит Конхо и смотрит в глаза Бинни холодно. - Успокоишься и сможешь высказать всё мне. Наедине. Не надо пугать других. - Ли говорит тихо, в голосе сталь, а в глазах отрешенность и пустота, вперемешку с ледяной стужей. Не было больше чувства тепла или карамели, ничего. - Мы идём до Юмина. Никаких ссор при нём, не нужно беспокоить больного. Конхо разворачивается и шагает по земле в сторону трассы. Пока его лица не видно, он сжимает зубы, желваки ходят под кожей, а глаза намокают. Он выдыхает и вздрагивает, когда вместе с выходом слышится всхлип. Он был далеко, никто не услышал то, как их лидер осыпался на кусочки. Что нужно было сделать, чтобы сломать семнадцатилетнего подростка? Всего лишь обвинить в страданиях других. Всего лишь разбить и без того сломанное сердце. Чонмин громко ругается и бьет рукой по деревянной балке. Боль растекается по костяшкам и Шин уходит вслед за хёном. Джихван и Миндже тоже уходят за старшим. -Что с тобой? - спрашивает Масами, присаживаясь возле лучшего друга. Парень тихо плачет, пряча лицо в руках. Неразборчивый шепот и всхлипы. -Я… Я не знаю, что на меня нашло… - плачет парень. - Сами, я так ис…испугался… А что если Юмин умрёт? - Хёнбин горько всхлипывает и шмыгает носом. - Конхо не простит меня, да? Я слишком многого наговорил. Боже, что я сделал? - мальчик руками зарывается в волосы. - ОХУЕТЬ, ЧТО Я НАДЕЛАЛ? - Ли-младший начинает приходить в себя. В его глазах нет ничего кроме испуга. Мальчик начинает рыдать пуще прежнего. -Тише… Не плачь. - Масами обнимает друга и прижимает поближе к себе. - Слезами делу не поможешь, слишком поздно, чтобы жалеть. -Я дурак, мы ведь… Мы вчера встречаться начали… - легко признается Хёнбин, не боясь того,как отреагирует его друг. -Ты дурак. - подтверждает Акиба, поглаживая голову младшего. - Тебе надо поговорить с ним. Так, как он сказал. Наедине. Ты натворил дел, будет тяжело. - спокойно говорит Масами. Японец хочет пойти вслед за остальными ребятами к Юмину, но что он за друг такой будет, если оставит Хёнбина одного? -Мне так жаль… - тихо шепчет Бинни. Слёзы закончились, а вместе с ними пришла усталость. - Нам нужно сходить к Юмину. Он наверняка ждёт нас. -Наверное. - отвечает Акиба и поднимается с земли. - Пойдём, не будем остальных заставлять ждать нас. - Бинни хватается за руку друга, как за спасательный круг и идёт неуверенно вслед. -Я дурак… - продолжает говорить Ли. -Да, ты дурак, Хёнбин. - подтверждает Масами, совсем не жалея Хёнбина. Правда, такая какой она была. Он не мог утешить лучшего друга тем, что у них всё наладится. Акиба слишком хорошо увидел реакцию хёна. Увидел и пожалел. Это было похоже на то, что чувствует Юмин. Взгляд был хоть и не прям таким, как у чудесного серого мальчика, но схожестей было много. Оба парня утопали в своих мыслях и сжигали души заживо. Они доходят до остальных ребят и нет больше места смешным разговорам, препирательствам в шутку и догонялкам. Нет больше вечной улыбки хена и его лучистых глаз-солнышек. Вот так можно было разрушить идиллию всего за один миг. Хёнбин смотрел на всех ребят, но никто не смотрел на него в ответ. Всем были интереснее камни на дороге и ветки об которые можно было споткнуться. Слёзы продолжают литься и Бинни шагает быстрее, чтобы убежать от собственной вины и мыслей. Он идёт и спотыкается об одну из ветвей, падает, разбивает коленку и даже не замечает этого. Лишь смотрит на кровь, что стекает по ноге вниз и мысли наконец-то пропадают из головы. -Малыш, больно? - спрашивает Конхо и теплые ладони трогают ногу, чтобы проверить на наличие каких-либо травм и ран, помимо той, что кровоточила на колене. Хёнбин смотрит на Ли, что бережно и с любовью принимается стирать кровь платком, что вечно был у него в карманах штанов, и еще сильнее всхлипывает. - Так больно? - интересуется Конхо. -Нет…Нет. - отвечает судорожно Бинни, а сам думает, что это не сильнее той боли, которую он причинил своему любимому. Гораздо больнее иметь пустоту в груди, чем стёртое колено. Все ребята идут дальше, решив не отвлекать Ли от разговора в котором нуждались оба. Слишком быстро всё происходило, но и жизнь была не вечна, чтобы откладывать всё на потом. -Прости меня, умоляю… - просит Бинни и смотрит на чёрную бесконечность в теле своего любимого. - Я был не в себе, пожалуйста, прости… Я знаю, что мои слова ничего не исправят, но Конхо, я не считаю так, правда. - Хёнбин плачет и трясущимися руками трет глаза. -Глупый, я не обижаюсь… - слабо говорит хён, но нет в его глазах того, что было всегда. Не было ни тепла, ни искр, ни холода. НИЧЕГО. Там была лишь пустота и одиночество. -НЕТ! Я ЖЕ ВИЖУ, ЧТО Я СДЕЛАЛ БОЛЬНО ТЕБЕ! - Хёнбин обнимает старшего, крепко прижимает к себе, дышит быстро и рвано. - НАКРИЧИ, УДАРЬ МЕНЯ, СДЕЛАЙ МНЕ ТАКЖЕ БОЛЬНО, КАК ЭТО СДЕЛАЛ Я! УМОЛЯЮ, НЕ НУЖНО ВСЁ ТЕРПЕТЬ! - Бинни трясло и он всё продолжал прижимать к себе теплое тело. Конхо мягко отстраняется и улыбается. -Я люблю тебя. - лишь это говорит хён и делает Бинни больнее в несколько тысяч раз. Такие нужные, родные и долгожданные слова, а сердце тлеет и остаётся пеплом на ноже бесконечного лабиринта страданий. -И Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ЛЮБЛЮ! СЛЫШИШЬ? - кричит Бинни и впивается в мягкие губы поцелуем. Конхо не сопротивляется, наоборот. Поддается в грубые руки, целует ласково и на их губах тает солнечное тепло с привкусом горечи. *** Ребята решают оставить двух Ли в лесу, а сами уже подходят к больнице. Страшно увидеться с тем, кого они так долго ждали в белой палате. Врач пускает всех по очереди, объясняя это тем, что пациенту будет нехорошо от большого количества человек в маленьком помещении. Хоть палата и небольшая, но одиночная. Первым идёт Чонмин, как самый близкий человек Юмина после Конхо. Диалог не длится долго, но Шин выходит мрачнее тучи, яростно шипит и ходит по кругу возле палаты. Миндже лишь смотрит с печалью и понимает, что сейчас каждый пройдет через что-то страшное. Ким поднимается с мягких сидений и входит в комнату. Чонмин хочет пойти за ним, но держится. Знает, что без слёз не обойдется и лишь сильнее вздыхает, сжимая кулаки. Всё так и оказывается. Миндже выходит из небольшого помещения и заботливые руки тут же подхватывают его. Ким плачет, утыкаясь лицом в грудь Чонмина и пытается что-то сказать, но даже вздохнуть нормально не может для этого. Такая же история повторяется и с Джихваном. Пока очередь доходит до Масами, тот успевает искусать все губы до крови, перехрустеть костяшками и накрутить себя. Макнэ выходит из палаты и идёт обниматься к Шину, желая поделиться чувствами и получить поддержку. Акиба встаёт и подходит к заветной двери, медленно открывает и заходит внутрь. Подходит к кровати, на которой лежит серый мальчик, даже яркие волосы не делают его более живым и здоровается. -Привет. - тихо говорит Масами и присаживается на край постели. Он до ужаса скучал по Юмину, хотел поговорить с ним, обнять хотя бы раз и провести ночь под открытым небом за просматриванием звёзд. -Это ты, мальчик издалека. -шепчет Чо и краешек его губ ползет вверх. Акиба старается не рассматривать парня, но взгляд всё равно блуждает по повязке на голове, гематомам на лице и коже тела. Он видит лишь небольшую часть, но и думать страшно, что может быть еще помимо того, что видно. Странное обращение, но японцу греет душу. Акибе хочется плакать, но он смотрит на потолок и лишь быстро промаргивается. -Да, это я, серый мальчик - улыбается Масами и Юмин, несмотря на боль, вскидывает брови в удивлении. -Серый мальчик? - он растягивает потресканные губы и Акиба не может налюбоваться на парня перед собой. Улыбка выглядела немного жутко на избитом подростке, но при этом, Масами мог поклясться, что она - самая прекрасная из самых прекрасных. - Почему так? -Не могу пока сказать. -грустно говорит Масами и хитро блестят его глаза. - Как ты? Акиба спрашивал это так буднично, будто каждый день общался с объектом своего интереса. -Никак. Лежу целыми днями. Из больницы не пускают.- также легко отвечает ему Чо, почему-то открываясь мальчику. Он желает поговорить с ним, да хоть просто помолчать. Главное вместе. Так странно. -А что? Уже бегать хочешь? - продолжает улыбаться Масами и Юмин не замечает, как радостное выражение на его лице застывает каменным изваянием. -Ну, я слишком многое пропускаю здесь, когда у нас новенький. Надо исправлять ситуацию. - Чо немного ерзает на постели, желая приподняться. Он болезненно выдыхает и Масами, подскакивает к нему, старается не задеть ни одной раны - что было очень сложно сделать- и аккуратно устраивает больного на койке. -Тебе бы выздороветь сначала, а потом уже говорить про то, что много пропускаешь. - Масами смотрит со строгостью, поправляет рыжие пряди и возвращается на край постели. - Ребята волновались о тебе… - говорит Масами и замолкает. А Юмин смотрит на него и в груди цветет какая-то надежда. Странное, вязкое чувство, заполняет раненую грудь. - И… Я тоже скучал. - добавляет всё-таки Акиба и Чо задерживает дыхание. Сердце бешено стучит и он не понимает почему. Такое бывало только тогда, когда он ловил панички или отец снова устраивал разборки, но ведь сейчас все было хорошо. Правда же? -Я тоже… - тихо отвечает Юмин, вместо того, чтобы промолчать. Он не разговаривал так долго ни с кем из ребят. Они просто обходились парой фраз, но почему время так медленно и одновременно быстро текло возле черноволосого юноши? -Я рад. - Масами смотрит прямо в глаза серого мальчика и кажется,что он говорит это от всей души. -“Я рад… “- набатом разбивается о виски фраза и Чо прикрывает глаза. Так хорошо ему давно не было. Он забыл, что такое вообще можно чувствовать. И рад бы забыть снова, но не может. Не может, когда японец так мило улыбается и в глазах его горит тот блеск, который ощущал у себя в душе Юмин. В своей уродско-некрасивой душе, он наконец-то что-то почувствовал. Что-то помимо боли и пустоты. Что-то теплое и родное… Что-то, что звали - Масами Акиба.