Когда кажется, что недостоин его

— Учитель Тошинори, можно войти? — спросил Изуку, постучавшись в большую дубовую дверь. Он решился отнести справку на работу только спустя две недели после её получения. — Проходи. Мидория вошёл в просторный кабинет директора агентства организации героев и академии подготовки героев UA. Тошинори Яги сидел за своим столом и разбирал какие-то бумаги. Тот, кто был ранее известен, как Всемогущий, сдержал своё обещание и сделал из Изуку достойного преемника причуды «Один За Всех», а после его выпуска, стал директором агенства, занимающегося трудоустройством героев, контролем за их действиями, устранением нанесённых повреждений простым жителям и их имуществу при сражении со злодеями, а также слежкой за самими злодеями и антигероями, дабы заранее подготовить нужного героя для их поимки или ликвидации. За время обучения в академии, Тошинори и Изуку стали не просто учителем и учеником, их отношения стали больше напоминать отношения между близкими родственниками, словно Яги был для Мидории дядей или дедушкой. — Что привело тебя сегодня, юный Мидория? — всё с такой же ласковой и добродушной улыбкой, поинтересовался мужчина. — Ты, в последнее время, редко приходил. Что-то случилось? Сделав глубокий вдох, Изуку подошёл к бывшему учителю и положил перед ним на стол справку от врача. Ознакомившись с содержимым справки, Тошинори посмотрел в глаза ученика, будто пытаясь прочесть его мысли и душу. — Я не увидел строку об отце ребёнка. Ты можешь сказать кто он? — Кацуки Бакуго, — глухо, но твёрдо ответил омега, не выдерживая пронзающий взгляд наставника и отводя глаза в сторону. — Но он не знает и не должен узнать об этом, — он вновь посмотрел мужчине в глаза. — Я прошу вас, как директора, сделать всё возможное, чтобы Каччан ничего не узнал. — Я, конечно, выполню твою просьбу, но можешь ли ты мне рассказать причину? — Такой, как я, не достоин быть рядом с ним, — на глазах появились слёзы. — Я с ним не говорил, но готов поклясться, что он не испытывает ко мне тех же чувств, что и я к нему. Если он узнает, то наверняка потребует от меня сделать аборт, а я не хочу потерять то единственное, что осталось от единственной близости с ним. — Вы… Прости за уточнение, только раз занимались сексом? — Да, — кивнул омега. — Почти три месяца назад. У меня тогда началась течка. — Понятно… — Тошинори сложил руки в замок и несколько минут что-то обдумывал, прежде чем продолжить разговор. — Скажи мне Изуку, что ты по-настоящему чувствуешь к Кацуки? — Я люблю его всем сердцем и душой и всегда буду любить, — не раздумывая, ответил Мидория и по его лицу снова побежали дорожки слёз. — Я хочу всегда быть рядом с ним и сделать его самым счастливым альфой на свете, но я боюсь того, что он не испытывает ко мне тех же чувств и если узнает о ребёнке, то может сделать что-то страшное со мной или нашим крохой. Яги понимал, что Изуку имеет ввиду. В их мире существует один закон, позволяющий альфе взять в жёны и забрать себе омегу, который от него забеременел. Этот закон был изначально принят для защиты омег от изнасилований, которые часто происходили в прошлом, но на сегодняшний день всё изменилось. Несмотря на это и многие поправки, действующие в целях благополучия омег, большинство альф, в первую очередь те, кто стоит у власти, научились использовать этот закон для собственной выгоды, забирая насильно себе понравившегося омегу, используя его для своих утех и целей, при этом никак не считаясь со своей невинной жертвой. В таких кошмарных случаях, омеги становились рабами и домашними зверушками похотливых самцов, не имеющих права голоса, да и вообще каких-либо прав. Бывали, конечно, случаи, когда такие омеги спасались от своих мужей, но все они, в конечном счёте, не могли продолжать жить в обществе и заканчивали наркотиками или самоубийством. Изуку боялся, что Кацуки может быть или стать одним из таких альф и, узнав о беременности, предъявит свои права на него и никто не посмеет ему возразить. Они поженятся, а Мидория может оказаться на месте тех бедных омег и быть привязанным к цепи, как собака, лишившись права на будущее, но ему может и повезти, если Бакуго потребует развода после родов, при этом забрав себе их ребёнка, а омегу выкинет подыхать на улицу, как бесполезную тряпку. Именно этого исхода боится Изуку и поэтому избегает альфу, дав слабину лишь один раз, но не жалея о той ночи, хоть и помнит её довольно смутно. Тошинори хотелось помочь своему протеже, рассказать правду о Бакуго, но не мог. Он знал, что Кацуки испытывает к омеге, но тот взял с бывшего учителя клятву молчать до тех пор, пока он сам не признается Мидории в чувствах. Он знал обоюдный секрет и страх своих лучших учеников, но ничего не мог сделать, чтобы хоть как-то помочь им преодолеть преграду к их совместному счастью. Эта мысль приносила ему невыразимую боль, словно именно он стал этому причиной, хоть это было не так. — Выпей, — мужчина протянул стакан воды. — Пей медленно и постарайся успокоиться, ведь тебе нельзя нервничать. Мидория осушил стакан медленными глотками и постепенно успокоился, обругав мысленно себя за такое пренебрежение к своему здоровью и сыну. — Я сделаю то, что ты просишь, Изуку, — улыбнулся Тошинори, возвращаясь к прежнему разговору. — Юный Бакуго не узнает о твоём положении, но ты не сможешь долго этого скрывать. — Я уеду к родителям после двадцатой недели, — пояснил свой план омега. — Рожу и останусь там, пока моему сыну не исполнится три года. Тогда я вернусь, отправлю его в садик и вернусь к своим обязанностям. Вас я буду держать в курсе событий, учитель Тошинори, и у меня будет к вам большая просьба. — Какая? — Вы для меня и моей семьи как близкий родственник, и я прошу вас принять моего сына, как своего внука, и помогать ему, если он поступит в UA. — Конечно, — хлопнул в ладоши Яги, обрадовавшись такому предложению. — Я почту за честь стать названным дедушкой твоему, с юным Бакуго, ребёнку и приложу все усилия, чтобы помочь ему, если он пойдёт по стопам своих родителей, — эти слова заставили Изуку покраснеть от смущения. — Спасибо вам большое, учитель Тошинори. *Прошло два месяца* Кацуки не находил себе места, избивая грушу у себя дома и злясь на себя. Уже несколько месяцев он пытается всеми способами добиться самой желанной омеги, но тот продолжает его избегать, а внутреннее чутьё подсказывало ему, что скоро должно что-то случиться. Он перепробовал всё, что только приходило на ум: подходил сам к Изуку, когда тот был у себя в офисе, но омега в тот же миг спешно куда-то уходил, ожидал его у квартиры утром и ненавязчиво провожал до и после работы, стараясь держать небольшую дистанцию и давая понять, что он рядом, но на него не обращали никакого внимания, присылал курьером цветы с запиской признания в любви, но каждый раз букет возвращался под дверь его офиса. Альфа даже пробовал пару раз позвонить и написать сообщение на телефон, но звонки сбрасывались или игнорировались, а сообщения даже не были прочитаны. Всё это заставляло ещё сильнее беситься и злиться на самого себя, отчего на заданиях он сражался ещё более отчаянно и несдержанно, отчего преступникам доставалось хуже, чем обычно. Бакуго понимал, что он сам виноват в своих бедах и, возможно даже, не заслужил прощения со стороны возлюбленного, но он продолжал надеяться и верить, что у него есть шанс завоевать самого красивого и милого, по его личному мнению, омегу. Если он сможет поговорить с любимым и быть услышанным, то он извинится за все свои грехи, станет молить на коленях прощения и будет ждать судьбоносного решения того, кого искренне любит. Не сдержавшись от переполняемых эмоций, он ударил по груше с такой силой, что цепь порвалась и снаряд с грохотом упал на пол. — Изу, дай мне хотя бы один шанс, — мысленно взмолился альфа, представляя перед собой улыбающегося Мидорию. *** — Эй, старик, — Кацуки вломился в кабинет Тошинори и обрадовался тому, что их разговору никто не помешает. — Разговор есть. — Здравствуй, юный Бакуго, — Яги указал гостю на кресло перед собой. — Тут ходят слухи, что ты пытаешься добиться внимания одного омеги. — Не ломай комедию, будто не знаешь о чём речь, — Бакуго еле сдерживал себя, чтобы не вломиться в офис к самому желаемому объекту в жизни. — Я хочу поговорить об Изуку. В последнее время с ним что-то не так. — И что же? — спросил мужчина, искренне изобразив непонимание, но в действительности зная о чём идёт речь. — Деку стал другим, — альфа сделал глубокий вдох, успокаиваясь и приводя мысли в порядок. — Его поведение изменилось. Раньше он всегда первым рвался в бой и отчаянно сражался, но теперь он стал больше защищаться и уклоняться в бою, меньше использовать свою причуду, больше помогает при эвакуации и помощи гражданским, пропускает тренировки с другими. К тому же он стал одеваться более просторно, а в общей столовой он ест за троих альф, переев на спор меня, Половинчатого и Киришиму одновременно. А на последнем задании я лично видел, как он сломал поверженному противнику руку, когда тот пытался до него дотронуться. Тошинори кивнул словам Кацуки и своим мыслям. Изуку изменился из-за беременности. Он перестал рваться в бой, предпочитая больше помогать мирным жителям, чтобы не навредить малышу. Сменил свой костюм на более просторный, что не создавать лишнего давления на живот. Аппетит тоже изменился, ведь раньше Мидория всегда наедался с одной небольшой порции, а теперь его аппетит разыгрался не на шутку, из-за чего он ел по нескольку раз в день, так ещё и появилась огромная тяга к острой пище. Хоть врач и сказал воздерживаться от острого, но стоило омеге увидеть или почуять какое-нибудь острое блюдо, то он сразу брал несколько порций и уплетал за один присест, а если он ещё и увидит острый перец, то просто берёт несколько штук и съедает их пучком, даже не покраснев от остроты. А то, что он сделал с тем поверженным злодеем было лишь инстинктом беременной омеги и желанием защитить своего ещё не родившегося сына ото всех напастей, причём он сломал ему руку с абсолютно беспристрастным лицом, ведь жизнь его ребёнка гораздо важнее чужака и злодея, который посмел протянуть к нему свои грабли. — Я так понимаю, юный Мидория продолжает избегать тебя? — уточнил Яги. — Да, — Кацуки обречённо склонил голову. — Я уже не знаю, как мне добиться его внимания, чтобы поговорить с ним и всё объяснить, — он поднял голову с умоляющим взглядом. — Учитель Тошинори, помогите мне увидеться и поговорить с Изуку. Я хочу быть с ним вместе, но если он этого не хочет, то пусть скажет мне это в лицо. — А если Изуку скажет тебе то, что ты боишься услышать? — Тошинори хотел знать намерения альфы, прежде чем принять решение, ведь Мидория ему дорог и он желает ему только добра. — Я… Отпущу его, если таково будет его желание, — лицо Бакуго стало мрачнее тучи, когда он это сказал. Он принял тяжёлое решение отпустить любимого и больше никогда не навязываться ему, но он хочет услышать эти слова лично от Изуку и никак иначе. — Хорошо, — кивнул Яги, доставая кое-какие бумаги. — Я помогу тебе встретиться с ним. — Правда? — Бакуго засиял от неописуемой радости, что сможет, наконец, побыть вместе с любимым омегой. — Да. Приходи завтра в мой кабинет в девять утра. Я дам вам обоим совместное задание.