Когда кажется, что недостоин его

— Учитель Тошинори, простите за опоздание, — с порога извинился Изуку, открывая кабинет директора и заглядывая внутрь, ведь он опоздал на десять минут, не успев на автобус. Омега только хотел перешагнуть порог, как увидел высокого альфу со светлыми волосами, пахнущего лесным костром, сидящего в кресле перед Всемогущим и спиной к нему. Этот запах он узнает где угодно. Лёгкая тревога пронеслась в голове Мидории, но он быстро себя успокоил, ведь Бакуго ничего не сделает с ним в кабинете директора. — Простите, я подожду в холле, — Изуку только хотел закрыть дверь, как его остановил голос наставника. — Проходи, юный Мидория, мы тебя ждали, — мужчина указал рукой на соседний стул рядом с Кацуки. Продолжая нервничать и опасаясь наихудшего, омега подошёл к предложенному сидению и присел. На носу была уже двадцатая неделя беременности. Живот заметно увеличился, грудь тоже начала расти, готовясь к будущему кормлению ребёнка, а ноги начали быстрее уставать от долгой ходьбы. Изуку хоть и планировал уехать к родителям в ближайшее время, даже почти все вещи собрал, но морально и в душе он не хотел уезжать, словно его что-то держало, но он твёрдо, раз за разом, убеждал себя, что в этом городе он никому не нужен, кроме учителя Тошинори, но тот уже давно отпустил бывшего ученика во взрослую жизнь, дав своё благословение. Кацуки, оглянувшись и увидев любимого омегу, начал мысленно пускать на него слюни. Он отметил, что Изуку был одет в лёгкие штаны на резинке, кеды без шнурков и просторную футболку, словно только с пробежки, но чутьё подсказывало ему, что тут что-то не так, хоть и не знал причин таких перемен. Ему жутко хотелось дотронуться до такого столь желанного тела, но не стал этого делать, опасаясь, что так лишь спугнёт Мидорию. Когда омега сел рядом, он почуял родной запах зелёных яблок, ставший более сладким, без приторности, а ещё он почувствовал ещё один запах на Изуку. Второй запах был почти не осязаем, словно лёгкая дымка исчезающего утреннего тумана, но альфа был твёрдо уверен, что ему это не показалось — от его омеги исходил запах другого альфы. Слегка отодвинувшись, сделав вид будто принимает более удобную позу, он заметил чистую и не меченую шейку Мидории, отчего альфа внутри довольно заурчал, ведь это ясно говорило о том, что у него нет конкурента. — Итак, мои дорогие ученики, — сказал Тошинори, привлекая к себе внимание. — Я вызвал вас обоих, чтобы дать вам совместное задание, которое мэр нашего города просил передать вам, — он протянул парням две одинаковые бумаги с информацией о миссии, заметив, что Мидория и Бакуго отчаянно делают вид, словно внимательно его слушают, но при этом постоянно краем глаза смотрят на напарника. — Надеюсь вы слышали, что уже несколько месяцев преступник Ювелир грабит, извините за тавтологию, ювелирные магазины по всей стране, но в последние три недели он занялся только здешними. Главная проблема состоит в том, что никто не знает его лица. Полиция, как и мы, считает, что причуда Ювелира воздействует на память, заставляя всех забыть об ограблении на несколько часов, а потом не помнить его внешность. От камер тоже никакого толку, поскольку сцены с его участием безвозвратно удалены. Мэр очень обеспокоен происходящим и лично просил меня, чтобы вы занялись этим. Вам нужно ходить по магазинам, найти зацепки вора и попытаться поймать его, если представится такая возможность. — Хорошо, — кивнул Изуку, ведь он на днях просил подыскать ему не сложную миссию, чтобы подкопить ещё немного денег на нужды малыша. — Я согласен. — Я тоже согласен, старик, — ответил Кацуки, смотря исподлобья на желанного омегу. — Когда нам приступить? — Я бы хотел, чтобы вы начали сразу, как выйдите из моего кабинета. Прогуляйтесь по городу и обсудите детали. И у меня есть личная к вам просьба: не игнорируйте присутствие друг друга. *** Изуку и Кацуки гуляли в квартале торговых центров, что находился недалеко от центрального парка. Как ни странно, но они спокойно обсуждали свою миссию, не чувствуя никакого смущения или неловкости, ведь им и раньше приходилось работать вместе, пусть и не в такой ситуации. Во время прогулки Бакуго окончательно убедился в том, что у Мидории появился, помимо своего родного, оттенок другого запаха, запаха альфы, причём довольно-таки приятного, не отталкивающего. Алфа вспомнил, как сильно бесился в академии, когда чуял на Изуку запахи других альф, с которым он просто разговаривал или находился рядом, а этот запах пусть и был ему не знаком, но внутренний зверь относился к этому спокойно, что было очень и очень странно. По началу, Мидория очень сильно боялся того, что Бакуго быстро раскроет его секрет и сделает что-нибудь ужасное, но за разговором о преступнике, которого они ищут, он быстро успокоился, отметив про себя, что когда альфа находится с ним рядом, внутри него распространяется тепло, словно его накрыли тёплым пледом. Внутренний омега, чувствуя рядом свою пару, был спокоен и счастлив, отчего Изуку часто улыбался и даже плохие мысли, постоянно преследующие его, исчезли из головы, словно они были лишь кошмарным сном. Пусть и временно, но Мидория решил, что насладится этим внутренним теплом перед тем, как навсегда покинет этого любимого, но далёкого альфу. — Слушай, Деку, — Кацуки, спустя какое-то время, всё же решил задать интересующий его с утра вопрос. — Ты нашёл себе какого-нибудь альфу? — Нет, — спокойно ответил Мидория, даже не чувствуя какого-то скрытого подтекста или намёка в вопросе, ведь в последние пару недель его стали часто о таком спрашивать на работе, но в подробности никто не вдавался. — А что? — Ну… — протянул Бакуго. — От тебя просто пахнет альфой. Немного слабо конечно, но я точно чувствую на тебе запах альфы. — Альфа… Эти слова подействовали на омегу, как электрический ток, заставив остановиться и положить руки на свой живот. Неделю назад он сделал плановое УЗИ, которое показало, что он точно ждёт мальчика, и сдал на кровь на определение вторичного пола. Результат он узнал бы завтра на приёме, ведь врач предупредил, что до тридцатой недели ему не почувствовать родной запах малыша из-за своего усилившегося запаха, но теперь он точно знает, кого ждёт. Его сын, его первенец будет альфой. На лице появилась счастливая улыбка, а в голове сразу возник образ маленького Кацуки, каким он его помнил: постоянно гордая улыбка, взлохмаченные волосы и красные глаза, блестящие от озорства. Почему-то Мидория верил, что его сын будет весь в отца и теперь, зная, что носит под сердцем альфу, хотя до этого ему было всё равно на пол ребёнка, в душе появилась неописуемая и из ниоткуда появившаяся гордость. Однако, в этот самый момент, лицо омеги исказилось от страха и, повернув голову, он увидел удивлённое лицо Кацуки. Теперь тот всё знает. Бакуго, как только увидел, что Мидория остановился и со счастливой улыбкой обнимает свой живот, сразу всё понял. Изуку, его Изуку беременный, причём беременный от него, Кацуки. Они смогли зачать дитя от первого и единственного сексуального контакта в течку, пусть даже всё и произошло спонтанно. Его омега носит под сердцем его сына-альфу, причём первенца. В этот же самый момент, он осознал ещё одну вещь — причину того, почему Мидория его избегал. Изуку избегал его как раз из-за того, что его не пометили и потому, что он боялся реакции альфы. Деку наверняка подумал, что он, Кацуки, потребует от него сделать аборт или сделает из него раба, используя закон о защите омег, забрав его к себе насильно и лишив всего, что ему было дорого в этом мире. От этих мыслей альфе стало тошно от самого себя, но он быстро взял себя руки, хоть и смотрел на Изуку с полным удивлением, и решил, что пора, наконец, извиниться за прошлое, признаться в своих чувствах, сделать омегу своей женой и даровать им обоим столь долгое и желанное счастье, которое они оба заслуживают. Обдумав и приняв несколько решений, пока Изуку стоял в ступоре от страха, Кацуки взял его нежно, но крепко за руку и повёл в сторону парка, идя неспешно, но уверенно. Дойдя до места, они зашли в парк и дошли до большого фонтана. Не теряя ни секунды, Бакуго развернулся и, взяв уже обе руки омеги в свои, посмотрел тому прямо в глаза. Мидория просто стоял и не смел отвести взгляда от таких красивых красных глаз, ожидая своей участи. — Изуку, — альфа говорил ровно, чётко и не скрывая нервозности в голосе. — Я искренне хочу попросить у тебя прощения за всё то плохое, что я делал с тобой в прошлом. Я понимаю, что мне нет за это никакого прощения, но я умоляю тебя об этом, — он встал перед любимым на одно колено, не прерывая зрительного контакта и подмечая удивлённое личико омеги. — И я прошу твоей руки, Изуку Мидория, прошу тебя стать моим супругом, моей женой, матерью нашего ребёнка и будущих детей. Молю тебя дать мне шанс показать и доказать тебе, что я изменился и не сделаю больше никогда тебе больно. Уверен, что ты наверняка задавался вопросом: почему я не поставил на тебе свою метку в наш первый раз? И я отвечаю: я не хотел ставить на тебе метку именно из-за того, что наш первый раз случился именно в течку. Я хотел дождаться её окончания и только тогда, с твоего согласия, поставить тебе её, — на его глазах появились слёзы. — Изуку, я так страдал от ревности в детстве, в школе и в академии, что собственными словами и руками заставил тебя страдать. Я так сильно хотел тебя защитить от всего плохого, что вместо этого причинял тебе лишь боль и страдания, став именно тем врагом, против которых хотел тебя уберечь, — альфа встал во весь рост, не скрывая своих слёз. — Я люблю тебя, Изу, любил и всегда буду любить. Но если ты меня не любишь, ненавидишь и презираешь, то прошу тебя сказать мне это сейчас, и я уйду из твоей жизни, но попрошу лишь твоего разрешения присылать алименты и хотя бы иногда видеть нашего сына. Слушая исповедь Кацуки и безотрывно смотря ему в глаза, Изуку отчётливо видел, что альфа и в правду раскаивается за содеянное. Он его искренне любит и к нему пришло осознание того, что та проведённая ночь точно бы не состоялась, если бы Бакуго не испытывал к нему те же чувства, что и он к нему. На душе стало тепло от искренних чувств Кацуки и противно от собственной безхребетности и страха. Да, они оба наломали дров и теперь платят за это самую высокую цену, какую можно было заплатить. Кацуки стоял и смиренно ждал ответа, готовый принять любое решение любимого, продолжая смотреть тому прямо в прекрасные зелёные глаза. Внезапно, Изуку почувствовал странное ощущение, будто его толкнули изнутри. Через несколько секунд это повторилось. Малыш, он ощутил движение их малыша. Ребёнок начал слабо, но почти с равным интервалом толкаться внутри своего «домика», давая понять своей матери, что он здесь и он всё слышит и чувствует. Толчки прекратились на короткое время, а затем омега почувствовал особенно сильный толчок прямо в центр живота. Мидории показалось, что так сын пытается сказать: «Давай, мам, хватит прятаться и упрямится. Папа рядом и он нас не бросит. Я уверен в этом. Так что давай, покажи папе, как сильно ты его любишь». Это стало последней каплей. Из глаз Мидории покатились слёзы облегчения, радости и принятии судьбы. Он любит и его любят, их любовь была обоюдной и теперь в его животе растёт их главный приз, который они заслужили. Он простил Бакуго, давно простил, но всегда боялся узнать, что не нужен ему. А теперь, после исповеди альфы, он понял, что тоже был дураком и трусом, как и Кацуки. Изуку поднялся на цыпочки и поцеловал любимого в губы. Альфа сначала удивился, когда его поцеловали, но сразу же перехватил лидерство, сам наклонившись, чтобы его беременному чуду было удобно, не разрывая поцелуй и не сильно прижимая к себе желанное тельце. Для них было сейчас неважно, что на них смотрят прохожие и что они находятся в общественном месте. Этим поцелуем они просили друг у друга прощение и прощали за прошлые ошибки. — Я люблю тебя, Кацуки Бакуго, — улыбнулся Изуку, разорвав поцелуй, вновь смотря в любимые глаза. — Я давно тебя простил, но боялся, что не нужен тебе и ты стыдишься той проведённой ночи со мной. Я думал уехать и забыть тебя, растить нашего сына с помощью родителей, но не скрывая от него, кто его отец. Я хочу быть твоим и прошу позаботиться обо мне, о нас. — Изу, — Кацуки радостно улыбнулся, не скрывая приобретённого счастья. — Спасибо тебе, — он вновь встал на одно колено. — Изуку Мидория, ты выйдешь за меня замуж? — Да, — кивнул омега, вновь начав плакать от радости, ощущая внутри, что и их сын короткими толчками радуется тому, что его родители наконец-то вместе. — Изу, — Бакуго встал с колен и обнял любимого. — Ты позволишь поставить тебе свою метку? — Давно пора было это сделать, — Мидория отвёл взгляд и, насупившись, как хомячок, покраснел, показывая недовольство давно упущенной возможности. Кацуки наклонился к тонкой шее омеги и, лизнув место укуса, вцепился в неё зубами, сразу ощущая опьяняющий вкус крови. Изуку вскрикнул от боли, но вместе с ней пришёл и экстаз от переполняющего счастья. Теперь они вместе и уже никогда не расстанутся.