Славься, имя короля!

      Следующего лазутчика Зоро убил прямо у плотно запертых дверей в темницу принца. И расстроился — он спешил к Завитушке, перепрыгивая через две башенные ступеньки, а теперь идти вниз и менять ботинки. — О, Робин! — с утра пораньше по коридорам дворца слонялась только Робин, у нее вообще есть график работы какой-то? Зоро впервые об этом задумался. — Это, как горничных позвать? Я там кровью намазюкал. Нехорошо принца пугать лишний раз. — Кровью? — впрочем, Робин уже рассматривала забрызганные свежей, еще пахнущей кровью сапоги Зоро. — Ну да, опять этот из Норт-Блю. Главное, сука, невидимый. Я стою и слышу: дышит кто-то. Ждет, что я дверь открою. Я катаной махнул сбоку, он и распополамился. — Распополамился, — проиграла Робин слово на языке и загадочно улыбнулась. — Я распоряжусь, король Ророноа. Но вы не хотите, чтобы принц узнал о новом покушении? — Нет! Он же вроде как в заключении. Зачем ему еще переживания! Он еще не выздоровел к тому же, чтобы его выпускать. — Так его заключение ограничивается его здоровьем? — приподняла Робин бровь. — Да. То есть нет. То есть что там королевский кодекс говорит?! — Зоро обхватил голову руками, он путался все больше и больше. Ясно было одно — он не хочет терять Завитушку, но не держать же его всю жизнь в плену. — Что вы должны были убить его на поле боя. — Ты не помогаешь! — Они прислали ассасина в рейдовом костюме невидимости. Это лучшая разработка Джермы, король Ророноа. Это означает, что Джадж стремится изо всех сил избавиться от опозоренного принца. Вы нанесли ему публичный афронт и теперь продолжаете играть с ним, как кошка с мышкой. — Чего я сделал? — до ушей покраснел Зоро. Слова этого он не знал. Но Робин явно про то, что хотел бы он сделать с Завитушкой. Он нелепо оправдался: — Я ничего такого еще сделать не успел толком. — У вас еще более коварные планы относительно Джермы? — Робин, кажется, даже немного им восхитилась. — Чего сразу коварные! Я ж любя!       Когда остатки лучшего ассасина Джермы были убраны, Зоро получил наконец доступ к своему пленному принцу. Вошел и ахнул: Санджи в его дорого убранной камере не было! — Завитушка! Черт, черт, черт! — закрутился на месте Зоро, сердце сжало ледяной рукой страха. Убийц было двое, он не смог уберечь ненавистного собственной стране принца! — Чего ты паникуешь, здесь я, — недовольный Санджи вдруг вылез из-под кровати. — Я разыграть тебя хотел, что я ждал-ждал, а тебя все утро не было. А ты чуть со страху не обделался. Так сильно тебя накажут, если я сбегу? — Завитушка! — Зоро упал на колени и прижал к себе слегка пыльного принца. Даже забыл о своем принципе не принуждать его к любой близости внутри темницы, пока тот невольник. — Ты… Ты чего? — ничего не понял, но довольно хохотнул Санджи. Получать объятия с утра от Зоро было неожиданно приятно. Он обнял его в ответ, потому что — почему нет? — Не пугай меня так больше! — Зоро сжал его сильнее. Санджи хихикнул: какие страсти да с утра пораньше. — Да не хотел я сбегать, — и положил Зоро голову на плечо. Он не мог сбежать, будущее страшило его, но он так хотел остаться с Зоро.       Влюбленный принц совсем распоясался, мало что в плену вообще-то. Шутил над Зоро, кусал его за мочку уха, когда тот снова нес его вниз по ступеням. Потому что принц хотел в сад, смотреть на весну, и как его надзиратель мог ему отказать?       Тем более Чоппер сказал, что прогулки очень ускорят выздоровление. Да это и было заметно по энергичному Санджи.       Но когда Зоро прижал его к стволу старого раскидистого клена, который скрывал их тяжелыми от густой листвы ветками, Санджи мягко уперся рукой Зоро в грудь и отвернул лицо от поцелуя. — Нет… Нас могут увидеть, тогда тебе не поздоровится. — С чего бы! — клацнул зубами Зоро, как волк, промахнувшийся в прыжке мимо дичи. — Если они увидят, что ты спутался с пленником, тебя накажут! Или даже отстранят от охраны меня! Ты же сам с утра трясся, что тебе будет от короля Ророноа, если я сбегу. Разве ты не страшишься его гнева за такой проступок? — Да ему-то какое дело! — чуть не застонал Зоро. Вот он, Завитушка в паре сантиметров, но не дается. Это какая-то пытка, которую ему устроил этот самый «жестокий король Ророноа» из фантазий Санджи. — Если тебя отстранят от охраны, мы не сможем видеться, Маримо, — синие глаза Завитушки были полны тревоги и заботы, он правда боялся, что «злой король Ророноа» разлучит их за преступную связь.       «Вот же ебучий король», — устало согласился наконец Зоро. Да еще Завитушка хихикает, кусается, а в руки не дается. Но отступил, отпуская с неохотой из кольца рук своего пленника. Давно ноющая совесть не позволяла ему настаивать, когда Завитушка так искренне против. — Как не хочется возвращаться обратно в камеру к обеду, — вздохнул Завитушка, глядя на роскошь дворцовой зелени. Его повернутая в сторону шея была такая белая и красивая, что Зоро закусил губу, борясь с желанием все же коснуться ее губами.       Ладно, если Король им мешает, то пусть королевская власть ему поможет. Будет для Усоппа работенка.       На следующий день Зоро явился в башню принца с самодовольной улыбочкой. — Собирайся, бери, что тебе там надо с собой надолго. Лекарства там. — Меня высылают? — заволновался Завитушка. — Король придумал мне наказание на урановых рудниках? — Что?! Откуда рудники взялись?! Нет, пойдем в сад, кое-что покажу.       Теперь они дурачились вместе, ощущая какую-то легкость весны и близости друг друга. Зоро перекинул пленника через плечо, чтобы перестал кусаться. Тот, свесившись за спину, хлопал Зоро по заднице. Но смутился, стоило Зоро в ответ звонко, с эхом на всю башню хлопнуть его. — Пусти, так легкие сдавливает, — пробормотал, пряча стыдливо взгляд. Завитушка был чудной, дразнящий, но иногда такой непорочный, но это пьянило Зоро только сильнее. — Гляди! — пусть и заслоненный деревьями, шатер виднелся посреди сада даже от выхода из башни.       Высокий шатер из нежно-лиловых тканей, да еще и с флагом, разбил за ночь на поляне Усопп. Он сказал, что это торжественный походный шатер еще позапрошлого короля. Внутри были высокие своды, а плотные пологи не давали любопытным взглядам проникать внутрь. Можно было приподнять шторы и любоваться природой, или же опустить перед сном, плотно закрывшись и застегнув их изнутри.       Зоро поблагодарил про себя смекалистого Усоппа, накидавшего внутри теплых шкур, одеял и десяток мягких подушек, чтобы больному Завитушке было теплее отдыхать. У входа даже стояла ваза с фруктами. — Это… это как-то слишком по-королевски, — неуверенно прошептал Санджи, заглядывая вовнутрь, когда Зоро откинул полог. В его фантазиях пленникам такое не полагалась. А все те дорогие кубки на столиках красного дерева и картины на стенах «темницы» полагались, как же. — Это я попросил поставить, чтобы не носить тебя вверх-вниз, как ишак. Теперь будем обедать здесь, так что в саду можешь торчать весь день. Чоппер сказал, тебе это на пользу пойдет. — Правда?! — Санджи сиял от счастья, не веря повороту судьбы. — И можно спать с поднятым пологом прямо днем? Чтобы высунуть ноги на траву? Помнишь, как валялись мы на лужайке в горах, Маримо? — Помню, как же нет. Ты трещал тогда без умолку про всякие виды рыб, — усмехнулся Зоро, опуская тот момент, что он не мог отвести взгляда, как теряется светлая голова Завитушки на фоне густой кашицы желтой цветов.       Санджи вбежал внутрь королевского шатра, осматриваясь, словно любопытный ребенок. — И здесь можно прятаться от полуденного зноя, Мари… — он обернулся как раз в тот момент, что Зоро неслышно шагнул вслед за ним и опустил тяжелый входной полог, — …мо.       В шатре с закрытым пологом не было темно, яркое солнце Ист-Блю пробивалось через дорогие лиловые ткани, окрашивая все вокруг в мягкие тона: подушки, шкуры, смущенного принца, лицо которого Зоро приподнял за подбородок, заставляя взглянуть наконец ему в глаза. — Попался, — прошептал он.       И рубашку пленного принца, которая задралась на спине, когда под нее скользнула рука настоящего воина.       Здесь никто не мог увидеть их, никто не мог помешать, разболтать, прервать таинство. Завитушка тоже это понимал, позволяя уложить себя на шелковое одеяло.       Пленный принц был неопытен.       Нет, не так. Пленный принц был невинен.       Это было заметно по тому, как содрогался он от первых касаний его шеи жадными губами, которые так давно этого хотели. Как задыхался он, когда рука Зоро прошлась по его торсу, поглаживая розовые соски. Как цеплялся он за объятия Зоро, боясь прервать ласки на секунду и выдать свое смущение и даже легкую боязнь.       Но Завитушка хотел этого, Зоро чувствовал. По тому как подается вперед его тело на каждую ласку, по тому, как на каждый поцелуй он отвечает еще более страстным поцелуем.       Зоро избавил его от рубашки, стянул штаны, остался только старый бинт на ребрах, напоминавший Зоро быть как можно более нежным со своим принцем.       Он навис над ним, любуясь светлой кожей в легком лиловом оттенке полога, и тем, как смущенный собственным неприкрытым теперь одеждой возбуждением, Завитушка прячет судорожный, слетевший с губ вздох, дрожащей ладонью.       Зоро медленно отвел его ладонь. Завитушка не желал, чтобы видели их поцелуи, здесь он останется перед взором одного только Зоро. А ему можно видеть все.       Завитушка втянул воздух со свистом, когда рука Зоро легла на внутреннюю сторону его бедра, словно та обожгла кожу жаром. — Зоро, я никогда не… — прошептал стыдливо Завитушка, словно оправдываясь за свою неопытность. — Принцам не дозволено с мужчинами… — Тсс, все хорошо, — наклонился ниже, совсем к его губам Зоро, перед тем, как накрыть их губами одновременно со скользнувшими в промежность принца пальцами. — Я все умею, я знаю, как.       Зоро жаждал этого так дико, но был терпелив. Кипел внутри, словно состоял из лавы, но снаружи оставался мягок и ласков. Он хотел даже не столько наслаждения от секса, сколько того, чтобы Завитушке понравился их первый раз. Чтобы они слились и так и остались единым целым.       Он шептал, что Завитушка молодец, что он тугой и горячий, пусть он расслабится, позволит Зоро подготовить его, позволит Зоро овладеть им. Завитушка кусал губы, но держался, когда Зоро ласкал его пальцами, медленно все больше и больше раздвигая того изнутри.       Но все же всхлипнул и вонзился ногтями в спину Зоро, когда тот толкнулся уже подготовленным, смазанным членом. — Зоро, Зоро, горячо… — сбивчиво лопотал Завитушка, а Зоро нависал над ним, медленно входил, миллиметр за миллиметром, и целовал шею, страстно нашептывая успокаивающие, несвязные слова о том, как Завитушка сладостен и прекрасен. О том, чтобы тот не боялся и позволил обладать им. О том, что ему точно понравится, пусть он доверится Зоро. И том, что никого в жизни Зоро не желал так сильно.       Зоро неспешно, дразняще гладил чужой член, чтобы дискомфорт первого, неопытного раза заглушался томным наслаждением. И всякий раз убирал руку за секунду до оргазма, чтобы Санджи продлил это мучительное наслаждение с ним, чтобы наконец освобождение от напряжения было еще упоительней. — Так, так, молодец, Завитушка, раскройся мне, — шептал он, когда Санджи ловил губами воздух от переизбытка ощущений.       И добился своего, Завитушка извивался под ним, выгибался дугой, выпрашивая наконец финала. Его тело пылало и пульсировало вокруг Зоро, истомленное ласками.       И когда Зоро был сам на грани оргазма, он наконец позволил его и принцу. Все, чтобы они слились одновременно в высшей точке наслаждения, и чтобы повалились на одеяла без сил тоже одновременно. Убаюканные внезапным облегчением и пением прыгающих там, снаружи шатра, с ветки на ветку птиц.       Они дремали вот так, обнаженные и раскинувшиеся посреди подушек и одеял. Рука Зоро задумчиво играла с прядями волос Санджи, тот неверяще смотрел на тусклое солнце сквозь шатровый полог. — Вау, — выдохнул наконец первым Санджи, нарушив практически часовую негу, в которую они впали после близости. — Я даже не думал, что можно получить столько… Что я буду так счастлив в плену. — Хмхм, — сдавленно посмеялся Зоро, он обожал то, какой Завитушка чудила. Сам он впервые со своего появления в Ист-Блю был благодарен сложившейся судьбе.       Если бы он не был сильнейшим мечником, он бы не прикончил Арлонга, не стал бы королем, не забрал бы себе с поля боя, как трофей, Завитушку. Он бы не смог обладать этим принцем, если бы не был королем. Завитушка был бы мертв, если бы не Зоро был королем Ист-Блю. Так что ладно, не так уж это и хреново, быть королем, если можно лежать и перебирать пальцами локоны своего любовника. — Хэй, а может, король Ророноа не будет отправлять меня на рудники, если ты ему скажешь, что я хорошо готовлю? — Завитушка уютно уткнулся носом Зоро в предплечье, его теплое дыхание приятно щекотало кожу. — Ты же ел мои блюда на горе, тебе нравилось. — Да откуда появилась эта новая рудниковая тема, — сонно пробормотал Зоро, склоняя в бок голову, чтобы коснуться губами лба Завитушки. Может удастся высосать рудниковые бредни поцелуем. — В смысле, он лечит меня, чтобы сделать рабом, это очевидно. Зачем ему иначе присылать мне врача? Чтобы я мог работать. Было бы сказкой, если бы он отправил меня в рабы на кухню. Я бы мог работать здесь, видеть тебя. А потом через двадцать лет отработал бы себе свободу. — Двадцать лет? А чего не тридцать? — хохотнул Зоро, прижимая к себе рукой Завитушку. Его безумные фантазии про короля даже веселили сейчас, как Зоро был счастлив. Нет, признаваться сейчас он не мог, слишком боялся потерять Завитушку, придавшему смысл всей долгой цепочке дурацких бесцельных событий его жизни. — Столько рабы обычно не живут. Условия суровые, — вздохнул Завитушка. — Да и вообще, даже если бы ты совершил подвиг и король Ророноа подарил меня тебе, как раба в награду, долго я не протяну. Джадж не успокоится, пока не сотрет позорное пятно с фамильного древа. — О! — идея, чтобы Король Ророноа подарил своему начальнику стражи Зоро принца в подарок, в голову ему не приходила. А Завитушка умный, надо будет его себе подарить. — Потому я просто хочу наслаждаться всем, чего у меня не было в Норт-Блю: невероятной весной, шансом быть с тобой. Мне не позволили бы быть с мужчиной, если бы я оставался принцем, это позор. Но до момента, пока меня убьют, я так счастлив здесь, в плену рядом с тобой, Маримо. — Я начальник стражи, я не позволю никому тебя убить, — прошептал Зоро, поглаживая голое плечо любовника. — Поспи. Я распоряжусь об обеде.       В коридоре он встретил Робин. Сразу появилось два вопроса: у нее вообще есть расписание работы? И зачем она говорит всем, что работает в библиотеке, когда то и дело по коридорам шляется. — Король Ророноа, — окликнула она его как-то слишком серьезно. — Чего? — Зоро был весь там, в шатре с дремавшим Завитушкой, расправлял завитки его волос, пока тот спал. — Вы снова повысили ставки. Сделав принца Джермы наложником, да еще и мужчины. — Нало… где ты только слова эти откапываешь! — аж подпрыгнул Зоро. На самом деле он хотел спросить другое. Например, какого черта такая осведомленность, ты что — за пологом стояла все это время?! — Я работаю в библиотеке, — опасно сверкнула холодными синими глазами Робин. — А вы выбрали самое изощренное из всех унижений для короля Норт-Блю. Сделать Винсмоука не просто пленником, но и приставить его обслуживать короля в постели. Когда Джадж узнает, он пошлет все свои силы на уничтожение обесчещенного принца. Но вы щелкаете ассасинов, как семечки. Мне любопытно наблюдать эту игру. Вы любопытный король, господин Ророноа. Пусть и жестокий. — Я?! Жестокий?! Да что вы все на меня навалились! — взбеленился Зоро. — И вовсе я не жестокий! Да пусть этот ебнутый папаша присылает хоть отряд целый, я их в порошок сотру. Нет чтобы переговоры там прислать, выкуп предложить. Он рехнутый на всю башку, а жестокий король почему-то я. Идите вы все куда подальше! Не отдам!       Раздраженный, Зоро поспешил дать приказ о том, чтобы в сад принесли обед. Если все звезды в жизни Зоро сходились в эту точку, когда он смог получить Завитушку, то остальное уже легкотня.       Он самый сильный мечник, он убьет любого самого сильного воина Норт-Блю. И, раз им не надо, с радостью оставит принца себе.