Славься, имя короля!

      Переговоры с Норт-Блю протекали гораздо быстрее, чем шел на поправку предмет этих переговоров — отравленный принц. Он выкарабкивался медленно, по крупице отвоевывал здоровье. Весна и дожди сменились за окном башни жарким летом, и Зоро было жаль, что принц не видит всей той зелени и тепла в королевском саду, которыми он всегда был так очарован.       Чоппер сказал, что принц точно выздоровеет, нужно просто ждать. Еще бы, ведь в этот раз у убийц из Джермы все же получилось — жертва выпила яд. Хотя ответы на королевские послания, которые писала за Зоро Робин, явственно намекали, что король Норт-Блю как волк вцепился в предложение женитьбы на его сыне.       Об этом говорили и долгие скучные ответы на пять листов, которые Робин бралась зачитать три раза, но все разы Зоро засыпал под ее монотонный говор. И свадебные дары, включая дорогие подушки и одеяла для новобрачных, ведь Норт-Блю славился пухом своих зимних гусей.       Спасибо Робин, та догадалась не только с Джаджем провести переговоры, но и грамотно провести работу с горожанами. Сначала настороженные новостью, что в замке будет жить Винсмоук, они уже через полчаса ликовали и выпивали за здоровье Короля и его супруга, наплевав даже, что оба они мужчины.       Слишком уж яркую картину постоянного мира между двумя странами благодаря новому родству обрисовала им Робин. Живущие в постоянном страхе войны или набега от более сурового северного соседа жители Ист-Блю впервые за несколько поколений выдохнули и позволили себе по-настоящему веселиться.       Королевство ликовало, утопало в лентах, флагах и цветах. Красило в честь праздника заборы и варило яблочное пиво. Свадьба была назначена на конец лета. — Привет, Завитушка, вот первые фрукты, — Зоро входил в башню всякий раз с замиранием сердца. Лучше ли Санджи, не победил ли яд внезапно тело упрямого принца.       Но тот лежал на свежих простынях, бледный и похудевший, но глаза его сияли радостью и жизнью при виде Зоро. — Фрукты Ист-Блю! Поистине королевское угощение, у нас их привозили очень мало, только для королевского стола. Мне было запрещено их есть. Если бы Йонджи узнал, что ты принес мне целую тарелку, он бы удавился, — засмеялся Санджи.       И Зоро думал о том, что если мерзкие Винсмоуки все же притащатся на свадьбу, надо будет сделать Завитушке трон из фруктов, нет, все колонны из фруктов, пусть облезут от возмущения. — Чоппер сказал, у тебя был жар ночью? — еще одна странная мелочь в рутине Зоро: справляться о каждой минуте чужого состояния. За эти месяцы он привыкал к совсем другой жизни, так не похожей на его прежние скитания: быть королем, постоянно думать о ком-то, строить планы на будущее. Внезапно, ничто из этого не вызывало отторжение, казалось правильным.       Кратко говоря — Ророноа Зоро дозрел до семейной жизни. — Не спрашивай Чоппера, приходи и проверь сам, — поддразнил его Санджи. Зоро хмыкнул, его принц снова начал хулиганить. И наклонился к больному, чтобы коснуться его лба губами.       Из-за постоянных хлопот перед свадьбой, кучи разрешений, которые требовала выдать Робин, Зоро был занят и реже заглядывал в башню принца. Он стоически переживал эти дни, зная — это все ради того, чтобы в будущем никто не смел покушаться на его Завитушку. А потом… потом они будут женаты и вместе всегда! Зоро не терпелось взять Завитушку к морю, ведь сейчас как раз тепло для купания. Тот говорил, что никогда не плавал в море, а плавать учился в холодных горных реках. — Зоро, я часто слышу музыку по вечерам и песни, которые долетают даже сюда. В городе всегда так? — принц счастливо улыбался под заботливым поцелуем, но был неугомонен. Тело еще только восстанавливалось, но неукротимый дух уже разрывало от любопытства. — Веселиться тут любят. Но и повод есть, большой праздник! — Праздник?! Когда?! Я успею поправиться, чтобы хотя бы в окно на крыши смотреть?! Будет фейерверк? — Ты любишь фейерверк? — Зоро влюблено перебирал пальцами светлые волосы, скорее бы уже свадьба, а не все эти хлопоты и переговоры с Винсмоуками. — Да! Я видел его только два раза, но мне очень понравилось. — Тогда будет фейерверк, — спокойно кивнул Зоро. — Было бы здорово успеть увидеть его в третий раз, — мечтал Санджи. — Успеть? До чего? — До того, как меня прикончат. Если Король Ророноа медлит с моей казнью, то Джадж откладывать не будет. — Ты не заметил, что тебя лечат, словно короля? Если бы король хотел тебя прикончить, он бы просто позволил тебе умереть! — закатил глаза Зоро. Вот вечно Завитушка скажет гадость, и не знаешь, как теперь перед ним открыться. — Вот это-то и настораживает. У него на меня явно какой-то жуткий план.       Зоро сел на кровать рядом с любовником и положил руку на плечи. — Ты обязательно увидишь праздник в первых рядах. О, я вот что хотел спросить, что ты думаешь о браке?       Раз признаться в своем королевствовании не получается, Зоро решил зайти с другой стороны. Как-то неудобно готовиться к свадьбе с человеком без его ведома, так что нужно было закинуть удочку насчет брака пока что просто с Зоро.       Санджи поморщился, словно ему поставили болезненный укол. Плохой знак. — Ты же знаешь, у тех, в ком течет королевская кровь, не бывает счастливых браков. — Что?! Почему?! — Потому что все браки совершаются из политических мотивов. Это договорные подневольные браки с такими же подневольными людьми. Моя мать тоже… — Завитушка замолчал, явно погружаясь в мрачные мысли. — А если с кем-то, кто тебе нравится? — сглотнул Зоро, нервно готовясь сделать предложение руки и сердца. Взгляд Санджи стал мечтательным, нездешним: — О, я воображал себе что-то такое в детстве. Что меня представят принцессе, которая тоже будет напугана и расстроена. Мы оба будем в панике. Но я буду добр и внимателен, и я буду дарить ей подарки и готовить сладости. И до того, как случится наша ужасная назначенная свадьба в неуютном замке, я украшу зал тысячью цветов, которые так сложно найти в Норт-Блю, завезу диковинных певчих птиц, чтобы превратить холодный зал в сказочное место. Встану на колено и сделаю ей предложение от себя. Не как от принца, и она согласится просто как человек, а не принцесса. И мы обманем их всех тем, что будем счастливы, но они этого даже не поймут. — Я так и знал, что у тебя в башке чушь какая-то романтическая, — пробормотал Зоро. Завитушка фыркнул, не обидевшись, он явно сейчас переживал опять эту фантазию и блаженно улыбался.       А вот Зоро призадумался. Он собирался сделать предложение Завитушке прямо тут, в темнице, где он официально лишенный даже имени пленник. Это явно не то, о чем Завитушка мечтал, так что Зоро решил подготовиться. — Тебя пригласят в тронный зал, когда тебе станет лучше, — буркнул он. Цветов в Ист-Блю завались, не так уж сложно воплотить мечту Завитушки в реальность и отыграть себе пару очков. Они Зоро пригодятся, когда тот узнает и про Короля Ророноа, и что тот держал его в заточении месяцами. — Что, Король Ророноа решил-таки встретиться с поверженным противником? — слегка забеспокоился Санджи. — Ну, типа того. Не волнуйся, все хорошо, — Зоро рассеяно поцеловал его в висок. Птицы. Где взять ебаных птиц?!       Подготовка набрала просто безумные обороты, когда соседние королевства стали привозить дары на свадьбу. Это не Робин разболтала всем, Зоро спрашивал. Это Джадж постарался сделать так, чтобы информация утекла по разным каналам как можно дальше. Видимо, королевское общество — непроходимые снобы, в которых самое важное — отмыться от репутации, что твой сын повержен и расчеловечен на дуэли Королевского решения, и теперь влачит долю раба-наложника у своего победителя.       Ни в одном из писем правитель Норт-Блю не поинтересовался здоровьем отравленного принца.       Народ тоже нес дары — нехитрые гобелены ручного плетения, полотенца с вышивками. Никто не знал, как толком выглядит принц, потому вышивали сплетенные друг с другом флаги двух стран. Как сказала Робин, все надеются, что вековая вражда и угроза военных набегов прекратятся раз и навсегда. Зоро начал чувствовать ответственность за надежду, своим решением которую сам подарил народу. То, что свадьба с Санджи станет избавлением от войн, придавало Зоро уверенности в своей правоте.       Принц уже свободно двигался и вернул своим щекам румянец. Зоро снова носил его на руках в сад, отдыхать в шатре под густой медовый аромат летних трав в знойный полдень. Но не притронулся к его телу даже под сенью непрозрачного шатра, смущаясь брать будущего мужа без согласия на свадьбу.       Лето шло, а с Завитушкой он так и не поговорил. — Тебе нельзя туда! — он чуть не уронил ужин, который в кои-то веки принес принцу сам, вырвавшись наконец из королевских забот.       Завитушка стоял на тумбочке на цыпочках и выглядывал в узкое оконце башни под потолком. — А? Я уже совсем здоров, — пожал плечами Санджи. Дождался, пока Зоро торопливо поставит поднос и изобразил, что ноги подвели его. Качнулся на тумбочке, как перед падением.       Зоро инстинктивно бросился его спасать, поймал на руки и оказался в объятиях коварного хохочущего принца. — Обхохочешься, Завитушка! Харе так пугать! — Что, боишься, что я убьюсь? Господина начальника стражи тогда накажут, что не уследил за пленником? — дразнил его Санджи, нашептывая прямо на ухо. Выздоровев, он с еще большим упоением хватался за каждую кроху радости и близости, что давала ему жизнь, потому что знал — Винсмоуки просто так его не оставят. — Да не в этом дело, я же за тебя волнуюсь! — возмутился Зоро. — О какие трогательные речи от сурового мечника, Маримо, — мурлыкал принц на ухо. — Да кончай издеваться! — Зоро уронил того на кровать, впрочем, Завитушку это только еще больше развеселило, он изогнулся в открытом хохоте. И Зоро на секунду залюбовался его легкой радостью, как вдруг тот резко открыл глаза и уставился на Зоро. — Кстати, я смотрел в окно. Мне видно только крыши, да и то не все. Но я вижу, что весь город в украшениях. И вдали, я не уверен… Но там флаг Норт-Блю и Ист-Блю. Что происходит в городе, Зоро? — Ох, — Зоро прикусил язык. Он не был готов, все эти дни он так и не нашел верных слов, а теперь же подданные его сдали собственному же жениху. Он должен был хотя бы предложение успеть сделать, пока Завитушка узнает, что их свадьба уже распланирована. А то неправильно как-то.       Неожиданно серьезная реакция привела Санджи в панику. — Что-то серьезное? В страну прибывает Джадж? Король Ророноа… он отдает меня обратно? — принц побледнел и судорожно ухватился за кимоно Зоро. — Скажи, что он не отдаст меня! Пусть казнит сам, только не они! Они… они лишат меня зрения и посадят на цепь… Если быть рабом на цепи, то хотя бы зрячим! — Чего?! — в который раз жуткие подробности, проскальзывающие в рассказах принца, ужасали видавшего виды мечника. Не удивительно, что Санджи так легко придумывал всякие жуткие гадости про Короля Ророноа. Он не выдумывал, а брал эти примеры их жизни при дворе Короля Джаджа. — Нет, нет, никто не будет тебя отдавать. И никто не приедет.       Винсмоуков на свадьбу не позвали. Хотя Робин сказала, с них станется притащиться без приглашения.       Зоро сел на кровать и обнял испугавшегося принца. — Но флаги, я долго всматривался… Я везде узнаю эти флаги. Это они реяли над нашими армиями в день, когда я бесславно проиграл Королю Ророноа… — Нет, нет, никто не отправляет тебя, — шептал Зоро, поглаживая его по спине. Винсмоук запугал Завитушку в той стране, но сколько можно держать его в страхе в этой? Зоро должен признаться, что король Ророноа никогда не отдаст приказа навредить ему. Потому что сейчас именно король перед ним, и этот король в ужасе, потому что на самом деле это принц может покарать и помиловать его одним словом. Он выдохнул слово, которое безвозвратно все изменит: — Это флаги в честь королевской свадьбы. — Свадьбы? Король Ророноа женится? На ком… Ох! — Санджи отстранился, чтобы растерянно взглянуть в лицо Зоро. — На Рэйджу?! — Какая нахрен Рэйджу! Это все для твоей свадьбы. — А? — сморгнул Санджи. — Ух. Слушай, давай я отведу тебя в тронный зал, давно пора Королю… — Вот… вот зачем Король Ророноа сказал, что готов меня увидеть! — испуганно прошептал Санджи. — Потому что он хочет использовать меня для политического брака. — Что?! Нет! То есть да, он хочет жениться на тебе, но все не так, как ты думаешь! Это брак по любви! — Какой любви?! Он не был в моей темнице ни разу! Я даже не знаю, как он выглядит! Ему не было до меня дела, пока он не нашел мне применение. Как вещи… — Он хочет защитить тебя! Тебе нельзя вернуть имя принца, но если ты станешь супругом короля, так ты снова станешь правителем, только уже Ист-Блю. — Но я не хочу быть правителем! — выпалил побледневший Санджи, он схватился за плечи Зоро. — Не такой ценой, Зоро. Я хочу быть с тобой! Политический брак превратит меня из раба в темнице в раба, заключенного в королевских покоях! Я снова стану марионеткой жестокого короля. Он будет грозиться моим близким, а я должен буду посещать его покои… Это просто другой вид неволи! — Так, так, Завитушка, притормози. Ты как раз станешь свободным, у тебя появится новое имя. К тому же, ты же сам говорил, что такой брак можно сделать счастливым. Мы просто никому не скажем, что счастливы. — Что? — эта случайная фраза должна была выдать Зоро. Но на испуганного принца произвела обратный эффект, доведя Санджи практически до паники. — Если… если я буду супругом короля, мне не позволят быть с тобой! Он разлучит нас! Отправит тебя на войну! Я не хочу, не сейчас, когда я обрел тебя! Они не имеют право забирать у меня и это!       Зоро взял в руки перепуганное, бледное лицо Завитушки и принялся его целовать. Он не хотел так запугивать своего принца, комната с цветами была готова, даже птиц Усопп наловил. Повышало ли это хоть немного шансы Зоро на благосклонность, когда откроется главная тайна? — Я буду с тобой, Завитушка, — Зоро покрывал поцелуями чужое замершее лицо. — Ты не должен бояться. Все будет хорошо, я с тобой Завитушка. Когда один из частых поцелуев попал на губы Санджи, тот ухватился за губу Зоро своими губами, потянулся, вовлек того в жаркий, панический поцелуй. Руки принца обвили загорелую шею, словно боялись отпустить и потерять навсегда. — Я хочу быть с тобой, Зоро. Только с тобой. Я не хочу никакого короля. Я не хочу становиться никаким королем. Лучше быть рабом, но с тобой. Если я стану его, он не позволит мне быть с тобой. Мне не позволят позорить честь Короля Ророноа. Санджи шептал быстро-быстро между поцелуями, стягивал с истомившегося мечника кимоно, проводил горячими пальцами по плечам и старому шраму, словно проверяя — каждый ли дорогой сердцу кусочек тела все еще здесь и доступен ему. — Я не смогу быть ни с кем, кроме тебя, Зоро. Я… А если он захочет консумировать брак?! — в ужасе только сейчас осознал Принц. Ему придется спать с чужим мужчиной, жестоким и опасным. Он же игрушка для Короля Ророноа, который не взглянул на него ни разу, даже во время жестокой болезни. Что помешает ему поиграть с игрушкой как тому вздумается? У супруга есть на это полное право.       И одновременно это было невозможно. Не после того, как он узнал, какими нежными могут быть грубые руки странствующего мечника. Не после того, как шептал столько глупых нежностей прямо в рот Зоро между поцелуями. Позволить Королю Ророноа опорочить этот рот, которым он шептал признания Зоро? Он лучше убьет себя!       Он торопливо скинул и свою рубашку, прижался горячей грудью к груди своего надзирателя. Санджи трясло от осознания того, что его счастье, которое должно было кончиться его смертью, внезапно оканчивалось чем-то более ужасным и непредсказуемым. Он не может принадлежать Королю Ророноа, он уже отдал всего себя Зоро. — Нет, Зоро, я не хочу, чтобы это был кто-то другой. Лучше убить себя, чем принадлежать Ророноа. Я не позволю ему… — Не бойся, Завитушка. Ничего страшного не случится. Нам надо поговорить. Ох, ох, что ты творишь, Завитушка? — Зоро был смятен внезапной страстной чувственностью своего принца. Неопытный, раньше тот отдавался ему с огромным любопытством, но порой так неловко. Сейчас впервые место неопытности уступила чувственная страстность человека, который уже не пробует неизведанное, он знает все чувства, как пять пальцев, как и знает, что единственное в мире он желает. И это был Зоро. — Зоро, пожалуйста, — прошептал Санджи и сам положил руку Зоро на свои ягодицы. — Завитушка, подожди. Пойдем в тронный зал, — бормотал вяло Зоро, его сознание было затуманено таким желанным и отчаянным Завитушкой. Пять минут назад он больше всего на свете страшился потерять благосклонность принца, а сейчас тот так чувственно отдается ему прямо тут, на этих простынях.       Санджи откинулся назад, увлекая Зоро с собой за голову. Выгнулся под ним на постели, открывая белую беззащитную шею для языка и поцелуев. Он жаждал того, чтобы Зоро овладел им сейчас, во всех смыслах. — Нет, нет, не уходи сегодня. Прошу тебя, — страстно шептал Санджи. — Это поэтому ты не касался меня больше в шатре? Потому что я жених Короля Ророноа? Или невеста? Чего он хочет от меня? Зоро, я не смогу. Я не вынесу этого. Ты единственный из мужчин, кому дозволено… Ах!       Сладкие речи про единственного из мужчин, отчаянный жаркий шепот, руки Завитушки, которые стягивали с него ремень. Все это будоражило, пьянило Зоро, или Короля Ророноа. Их обоих, когда они сжимали запястья своего принца, заводили ему руки на подушку над головой, чтобы тот не дергался и не вырывался, когда они коснутся розового соска губами, а затем и зубами. — Маримо, возьми меня. Никто, кроме тебя… — откровенно просил принц. А еще он стонал, выгибался, шептал имя и кличку Зоро, и тому было достаточно.       В конце концов, Зоро, как и принц, был в таком же ужасе, что имя чертового Короля Ророноа может разлучить их.