Ситком

Смотря на умиротворённое лицо дорогого клиента, очаровательно постукивающего по столу пальцем в ритм, Себастьян понимает, что совершенно не зря химичил над плейлистом кофейни, добавив туда несколько копий песен, которые пришлись тому по душе. Собственную блаженную улыбку скрыть невозможно — в этот раз он снова написал на стаканчике задуманное. Почти смирившаяся с происходящим Натти закатывает глаза и с тихими сдавленными ругательствами выпихивает по уши влюблённого дурачка в зал под пару любопытных взглядов. Ноги не гнутся, и Сэллоу настойчиво кажется, что до столика, где сидит слишком прекрасный для этого мира гость, он не дойдет. Не хватит сил. Он точно позорно свалится по пути, чтобы потом так же позорно ретироваться обратно в безопасное место. Возможно, ползком. Ноги всё же не подводят. — Твой… ВАШ заказ! — Себ говорит это слишком резко и громко, прекрасный ангел на секунду удивлённо приподнимает брови, и ему хочется тут же провалиться в самые глубокие пучины Ада от стыда. Но белая ладонь слегка соприкасается с его вмиг охладевшими пальцами, и небесное существо смягчается, забирая у него стакан с ароматным напитком. — Спасибо, — тепло благодарит он, и Сэллоу рассеянно ляпает в ответ: — Спасибо. Понимает, что сказано что-то не то, по мелькнувшей на мгновение смешливой улыбке на чужом прекрасном лице, как будто если бы её пытались скрыть, и с горящими щеками быстро убирается обратно за стойку. Онай бессовестно задыхается в попытках не заржать. Оставшееся время Себастьян обслуживает одного клиента за другим и почти не таращится на Оминиса, будучи слишком смущённым своим небольшим фиаско, отчего практически упускает момент, когда тот начинает собираться. — Я бы хотел взять ещё напиток с собой, — неожиданно говорит Оминис, привычно взяв Себа под локоть. — Да, конечно, — Сэллоу удивлённо приподнимает брови и меняет намеченный маршрут до кассы. Он уже готов вносить в заказ очередной двойной эспрессо, как Оминис говорит: — Какао, пожалуйста. Рука зависает в воздухе. Что-то новенькое. — Какао? — растерянно повторяет Себ. — Да, с маршмэллоу. Это так странно. Разве у Оминиса не приподнятое настроение? Почему, в таком случае, он заказывает «грустный» сладкий напиток? Или какао должно означать что-то ещё? По прежнему недоумевающий Себастьян готовит таинственное какао и предусмотрительно надевает на стаканчик дополнительную картонку, чтобы Мракс не обжёгся. Он галантно придерживает дверь, однако любимый посетитель мнётся, не торопясь выйти. — Себастьян. А на следующей неделе Вы будете работать? — тихо, не поворачиваясь, спрашивает он, но даже так видно, как высокие скулы украшены очаровательным бледным румянцем. Сэллоу сглатывает. Бабочки в его животе сходят с ума. Даже если бы он не собирался выходить на работу, он бы взял дополнительные смены. Возможно, на коленях умолял бы Амита поменяться. — В понедельник, четверг и пятницу, — даже удивительно насколько спокойно ему удаётся это сказать — внутренний голос Себастьяна кричит от волнения. — Тогда до понедельника, — улыбается ангел во плоти. — До понедельника, — вторит Себастьян с глупой широкой улыбкой, до сих пор не веря в реальность происходящего. И всё же ему не даёт покоя вопрос, ломающий всю выстроенную им взаимосвязь между заказанными напитками и настроением Оминиса. Что, нахрен, означает какао?