Ситком

Гаррет зевает в раскрытую ладонь и плюхается рядом с Себом на свой уродливый канареечно-жёлтый диван, доставая телефон. — Мне влом готовить, хочу заказать пиццу. Тебе как обычно? — Ага, — Себастьян отвечает скорее на автомате, едва ли воспринимая его слова, и заставляет себя вернуться на несколько абзацев назад — смысл прочитанного благополучно от него ускользнул. Уже который раз. А ему срочно пора браться за голову — из-за стресса оценки стремительно ползут в сторону умиральной ямы. Такими темпами стипендия не то что меньше будет — её может вовсе не стать. С мучительно-тяжелым вздохом Себастьян, поджимающий ручку губой к носу, сдаётся и закрывает книгу. Он просматривает на своём ноутбуке сайт с фильмами в жалкой попытке заглушить тишину и собственные размышления. Всё равно сейчас сосредоточиться на учёбе никак не получается. Все мысли раз за разом упрямо возвращаются к очаровательной улыбке очаровательного Оминиса и тем проклятым надписям. Глупо, так глупо! Чем он вообще думал, когда посчитал, что писать комплименты на стаканах — это хорошая идея? Признавать не хотелось, но Натсай была права, его могут уволить. Хуже того — наверняка могут ещё и посадить. Себастьян не очень разбирается в законах, но почти уверен в том, что к его шаловливым до надписей рукам могут подтянуть статью о домогательстве. Или о сталкерстве. Такое вообще существует? За это ведь могут посадить? Даже если нет, то он почти что уверен, что сможет стать первым. А самое неприятное — всё выйдет так, как и сулил ему Соломон в их последнюю встречу. Пиздец, было бы ужасно встретиться с дядей в суде или уже даже в тюрьме. Он уверен, уж такое Соломон не пропустит. Точно придёт позлорадствовать. Но Себ ничего не может с собой поделать — стоит увидеть Оминиса, и его душит желание поведать ему о своих чувствах. Которых он даже не увидит и не поймет. И всё же… ничего кроме дурацких стаканчиков Себастьяну не остаётся. Может он и влюблённый идиот, но не тупой и прекрасно осознаёт свои мизерные шансы. Оминис слишком хорош для него, наверняка у Мракса уже кто-то есть. Звонок в дверь прерывает едва начавшийся приступ самобичевания, заставив Себастьяна почти что подпрыгнуть на месте. Полиция? Уже? Так скоро? У Сэллоу мурашки бегут по загривку. Ему ведь некуда бежать. Придётся только смиренно поднять руки, чтобы на них нацепили наручники. Или попробовать всё отрицать? Нет, они же смогут провести экспертизу и со всей уверенностью сказать, что надписи принадлежат именно ему. Может, если признаться во всём сразу, то приговор будет мягче? Приметивший его заминку, Уизли ведёт бровью, выдыхает ароматный сладковатый пар и, подсев поближе, щёлкает пальцами у Себа прямо перед лицом, отчего тот вздрагивает. — Земля вызывает Себастьяна, приём. Наш ужин привезли, твоя очередь расплачиваться с курьером. Блять. Точно. Пицца. Он совсем об этом забыл, настолько у него голова кругом от волнения. Можно выдохнуть. Себ протягивает всамделишному курьеры немного мятую купюру, ощущая затылком пристальный взгляд. — Та-ак, — задумчиво тянет Гаррет, рукой зачесывая свои некогда ярко-жёлтые волосы с порядочно отросшими рыжими корнями, — и что это было? — Ничего. Всё нормально, — Сэллоу небрежно пожимает плечами и ставит на столик рядом с ноутбуком обе коробки с пиццей, от одной из которых так заманчиво пахнет пепперони. Он определённо слишком хреново держит себя в руках, если Гаррет заметил, что с ним что-то происходит. — Ага, и поэтому ты не впервые будто на измене, охотно верю, — Уизли забирает своё гастрономическое извращение под названием «гавайская пицца». — Ты же знаешь, если у тебя проблемы, то ты можешь мне рассказать. Знает. Гаррет не раз помогал ему в сложные моменты. Когда умерла Анна. Когда он сбежал из дома дяди и ему совсем негде было жить. Но сейчас — другое. В нынешней ситуации виноват только сам Себастьян и никто больше. Спасибо, что Гаррет молчит и не давит, а ведь наверняка любой, кто плохо его знает, был бы удивлён тем, насколько это крашеное нечто может быть терпеливым. Но он и правда может, потому даёт Себу время на подумать и собраться с духом, пока они уминают свой ужин. Впрочем… рассказать Уизли о произошедшем куда проще, чем казалось изначально. Про прекрасного ангела, про его глупые попытки чего? Флиртовать? Говоря обо всем этом вслух, Себастьян начинает в полной мере осознавать насколько его действия глупы. — Всё не так плохо, — Уизли поддерживающе ему улыбается, — это ведь было всего пару раз? Себастьян неловко молчит, а его стыдливо отведенный в сторону взгляд говорит красноречивее любых слов. Гаррет вздыхает: — Как долго? — Больше месяца. Уизли присвистывает. — Залёт, чувак, — всё с той же сочувственно-поддерживающей улыбочкой он ободряюще хлопает друга по плечу. — Ну, не волнуйся, когда ты будешь в тюрьме, я буду регулярно делать тебе передачки. Себастьян давится от возмущения. — Эй! — он скидывает руку бессовестно хихикающего Гаррета с плеча, — по-твоему это должно меня обрадовать?! — Всё лучше, чем ничего, — беспечно отвечает Уизли и снова тянется к столу. Его рука на секунду замирает над оранжевой баночкой, только чтобы схватить лежащий рядом с ней вейп. — От тебя никакой помощи. — Расслабься и просто познакомься с ним, — Гаррет затягивается, пожимая плечами. У Гаррета всё «просто». — Не могу. Ты-то не видел его. Он… — Тоже себя не видел, — перебивает развеселившийся Уизли. Себ смотрит на него так, будто сейчас подушкой его придушит. Как раз одной из этих уродливо-цветастых, что валяются на диване. — Оминис слишком хорош. И явно из богатой семьи. Что, если он узнает о моём прошлом, и решит, что я с ним из-за денег? — разочарованно вздыхает Себастьян, почти отчаянно желая спрятать горящее со стыда лицо в ладонях. Да уж. Дядя отличненько тогда поднасрал тем, что завёл на него дело. В тот раз обошлось без тюрьмы — просто исправительными работами, но факт остаётся фактом. Когда Оминис узнает, то вряд ли захочет встречаться. — Знаешь, — задумчиво тянет Уизли, — ты так расписал этого Оминиса, что может мне стоит за ним приударить, раз ты не намерен? Я как раз свободен, — он комично поигрывает бровями. Себастьян давится от возмущения ещё раз и в качестве самозащиты хватает с кофейного столика баночку, потряхивая ею у Гаррета почти что перед носом. — Ты забыл выпить таблетки. Это действует на Уизли, как струя вода из пульверизатора на кота, — рыжий смешно кривится и даром что не шипит. — Ой всё. Хотел пожелать тебе не ронять мыло, а теперь не буду.