Ситком

Ни в понедельник, ни в четверг не происходит ничего особенного. Себастьян с Оминисом всё так же вежливо улыбаются друг другу, даже если со стороны бариста это не имеет особого смысла, но на этом — всё. Неужели, он как-то неправильно понял тот вопрос? Или Оминис ждал действий с его стороны? О Боже, Себ же провалится под землю со стыда, если окажется, что на самом деле это он сам обманул свои ожидания, напридумав всякого, и своим подкатом напугает дорогого клиента. Что если Оминис больше никогда сюда не вернётся? Нет, торопиться нельзя ни в коем случае. В пятницу Мракс выглядит неожиданно разбитым. Хотелось задать ему сотню разных вопросов, узнать побольше о случившемся, что смогло настолько расстроить его, стать хоть немного ближе к объекту своих мечтаний. Вместо этого Себастьян говорит очередную глупость раньше, чем успевает хорошенько всё это обдумать: — Латте с ванилью и карамелью? — А? — Обычно Вы берёте такой, когда грустный. Надо себе врезать, потому что Мракс хмурится, явно застигнутый врасплох такой возмутительной вещью. Потом, неожиданно для Себастьяна, чудом проигнорировав эту сталкерскую хрень, кивает: — Тяжёлый день. Преподаватель по философии отправил на пересдачу. Третий раз! — у Оминиса в голосе такая досада, что Сэллоу понимает сразу — совершенно точно какой-то старый дед решил, что его предмет самый важный и нужный, и валит за неправильно написанную букву. Он тоже таких встречал. Обычно такие старые пердуны хотят взяток и в Аду для них подготовлен отдельный котёл. Себастьян сглатывает, будто сейчас произнесёт нечто, что может разрушить его жизнь. — Не хочу хвастать, — он бессовестно врёт, — но с философией у меня всё весьма неплохо. Может, я знаю тему и смогу помочь? Оминис восторженно улыбается и активно кивает: — Запишешь мой номер? Вот оно! У Себастьяна вспотели ладони, когда он глупо закивал головой, не сразу осознав, что Оминис этого не увидит. Бариста бросает взгляд на Натти, имитирующую радостные хлопки и предусмотрительно оставившую пространство между ладонями, чтобы не издать ни звука. — Да, конечно, — мямлит он, записывает номер телефона прекрасного ангела, пока тот так мило и очаровательно опирается на стойку. Волнуется, путает буквы в имени — получается смешное «Омимис», — и снова глупо кивает. — Надеюсь на плодотворное сотрудничество, — любимый клиент протягивает руку, и мозг Себастьяна выдаёт синий экран смерти. На каком-то почти инстинктивном уровне, Сэллоу берёт его ладонь. Поворачивает тыльной стороной вверх. Успевает наклониться на несколько сантиметров, когда замечает удивленный слепой взгляд, устремленный в пустоту. Мозг перезагружается — он чуть не поцеловал руку, протянутую ему для рукопожатия. И его даже ничего не смутило. Казалось таким правильным — целовать эти руки. Себастьян неловко пожимает изящную ладонь, надеясь, что его собственная не слишком потная. — Я, да, извиняюсь, тоже тяжелая смена выдалась, — он снова бессовестно врёт первое, что приходит в голову, но ангел понимающе кивает, расцепляя их неловкое рукопожатие. Вроде как не слишком поспешно, чтобы это можно было считать откровенным провалом. — Какао с маршмэллоу, пожалуйста, — просит Оминис со своей милой улыбкой, когда Себастьян занимает положенное ему место — за противоположной стороной прилавка. «Всё-таки, это грустный напиток» мысленно кивает сам себе бариста. Он хочет подбодрить своего любимого клиента и, окрылённый успехом с обменом номерами, пишет на стакане очередную глупость. «Ты такой же прекрасный и загадочный, как сама философия». — Неужели наступил финал этой трагедии в трёх актах, которую ты разыгрывал, и мне больше не придётся волноваться за твои выкрутасы? — с усмешкой шепчет Натсай, несильно пихнув локтем. — Надеюсь, что да, Госпожа Менеджер, — закатывает глаза Себастьян, пытаясь скрыть смущённую улыбку. Теперь, когда они обменялись номерами, они определённо сдвинутся с мёртвой точки, где приходятся друг другу просто клиентом и обслуживающим персоналом! Они смогут общаться неформально! Себастьян, наконец-то, сможет узнать Оминиса получше! Прекраснее и быть не может. Хочется сползти по стеночке от бушующих эмоций. Глупую широкую улыбку совершенно не получается сдерживать. Давно Сэллоу не ощущал себя настолько счастливым. — Можешь принести со склада пачку арабики? — спрашивает занятая приготовлением напитка Натти, чем бесцеремонно выдёргивает из мечтаний. Он возится на складе дольше, чем хотелось бы — нужная коробка оказывается закинутой на верхний стеллаж и приходится пользоваться стремянкой, а канцелярский нож лежит в непривычном месте. По возвращении в зал, Себ видит, что у пустующей кассы, несмотря на незанятую Онай, стоит очередной клиент. Хмурый мужчина, одетый в строгий деловой костюм, с часами на запястье. Выглядит как типичный клерк, но зловещая атмосфера, исходящая от него, делает его больше похожим на главу мафии. Только фетровой шляпы и толстой кубинской сигары не хватает для полной картины, и точно будет вылитым злодеем в нуарном кино. Клиент хмурится, глядя на бейдж Себастьяна, а затем осматривает его целиком, будто оценивает. От такого пристального взгляда становится некомфортно. — Капучино с карамелью, — он достаёт из кожного кошелька пять фунтов. — Сдачу можешь оставить. — Благодарю, — Сэллоу принимает деньги и берёт маркер. — Ваше имя? Глаза кофейного цвета закатываются. — Марволо. Приходится переспросить по буквам, чтобы не ошибиться. Странное, мягко говоря, имечко. Как и сам этот Марволо. Коршуном стоит над душой, ни на секунду не сводит хмурый взор. Себ его кожей чувствует, даже отвернувшись к кофемашине. В самом деле, он будто преступник под присмотром надзирателя. Мельком удаётся переглянуться с Натсай, та тоже несколько напряжена и закусывает щёку, будто хочет что-то сказать. Хочется вздохнуть от облегчения, когда тот забирает свой кофе и уходит в зал. Если Оминис был из тех клиентов, которых хотелось видеть каждый день, то с Марволо хотелось больше никогда не пересекаться. Хоть бы он не стал их завсегдатаем. — Они обнимались, — её голос звучит странно. Будто странный коктейль из волнения и сожаления. — Кто? — непонимающе вздёргивает брови Себ. — Они. Этот Марволо и Оминис. Новость выбивает землю из-под ног не хуже смачного удара в челюсть. И, посмотрев в сторону диванчика, куда до этого сам отвёл Мракса, видит, как Марволо садится рядом с всё так же сладко улыбающимся Оминисом, вмиг обвившего его руку. …ох. Ну конечно. Такой хороший парень просто не мог быть одинок. Себастьяну было не на что надеяться с самого начала. Сердце щемило наблюдать за тем, как Оминис о чём-то радостно щебетал угрюмому типу, опустив голову ему на плечо. А затем уже в его голову — его совершенно тупую голову — бьёт очередное озарение. Вот теперь может вскрыться правда. Что на самом деле он писал на стаканчиках вовсе не имя, а дурацкие, нелепые и неуместные комплименты. Прямо сейчас стакан развёрнут надписью в сторону Себастьяна, и лишь поэтому Марволо это ещё не заметил. Воображение беспощадно подкидывает Себу образы его за решёткой. В тюремной робе и обритого налысо. И дурацким куском мыла в руках! Чёртов Гаррет с его мылом! Так. Нужно что-то сделать. Нельзя просто стоять на месте. Но и просто подойти и поменять стакан, сославшись на ошибку, нельзя — прошло слишком много времени. Возможно, «неаккуратно» махнуть рукой рядом, вылив напиток? Нет, так можно случайно облить горячим какао Оминиса или Марволо. Или наоборот, придумать отвлекающий манёвр, например, предложить продегустировать напиток, и в этот момент использовать свои ловкие руки. Или… Ни одному из планов не суждено сбыться. Марволо меняет их с Оминисом стаканы местами, забирая себе тот, что с какао. Так какао было для этого сурового типа? Что за нелепая шутка судьбы. Себастьян будто в замедленной съёмке наблюдает за тем, как рушится его жизнь. Потому что Марволо замечает надпись. Поворачивает стакан. Отставляет дальше. Хмурится ещё сильнее. Встречается с ним взглядом и что-то говорит — зачитывает комплимент — Оминису. Невероятно красивые глаза удивлённо распахиваются. Мракс встаёт со своего места. Явно намеревается подойти ближе. Себастьян делает шаг назад. Нет-нет-нет. Он не готов услышать, как Оминис ругается на него. — Я плохо себя чувствую, — пятясь к складу с раздевалкой и чёрным ходом, говорит он своей коллеге первое, что приходит в голову. — Мне срочно нужно домой. — Что? Нет! Ты не бросишь меня тут одну разбираться с твоей проблемой! — возмущённо шипит Онай, поняв задуманное. — Сэллоу! Стой! Себастьян не собирается останавливаться. Разворачивается и быстрее, чем когда-либо, мчится прочь из кофейни.