Ситком

Сказать, что Себастьян нервничает — это очень сильно приуменьшить. Не будь он настолько прошаренным, точно посчитал бы, что его состояние близко к панической атаке, но это не так. Волнуется ли он, что что-то пойдёт не так? Конечно. Переживает, что скажет какую-то ужасную глупость, даже больше, чем обычно, и Оминис никогда больше не захочет с ним говорить? Несомненно. Но также бабочки в его животе приятно щекочут всё внутри, заставляя чувствовать необычайную лёгкость. Такого при паничке обычно не бывает, во время неё не находится ни одной светлой мысли. Но волнение так сильно, что Себ приходит на полчаса раньше назначенного времени. Его одежда распахнута больше, чем ему бы хотелось, и он надеется, что со стороны это выглядит как задуманная небрежность, хотя на деле единственная приличная рубашка не надевалась годами и оказалась слегка туга в груди. А ещё он переборщил с кондиционером, и запах до сих пор не выветрился. Остаётся надеяться, что Оминису хотя бы не противна лаванда. Время тянется до ужаса медленно, как чрезмерно сырная пицца, и взгляд Себастьяна просто блуждает, изредка — по глупой детской привычке — останавливаясь на жёлтых машинах. «Четвёртая», — проскальзывает у него в мыслях, и Сэллоу чертыхается, качает головой, физически стряхивая. Себ отворачивается и переводит взгляд на первый попавшийся рекламный плакат. Хотя бы сегодня ему не нужны мысли о мёртвой близняшке. Телефон в кармане вибрирует от полученного сообщения. Оминис скоро будет на месте. Бывший бариста поправляет одежду и надеется, что выглядит сносно. Лёгкий мандраж всё ещё присутствует. Себастьян оглядывается по сторонам, надеясь увидеть Оминиса как можно раньше. Не проходит и пяти минут, как тот выходит из подъехавшего чёрного автомобиля, за рулём которого оказывается Марволо. В самом деле, чем больше Себ смотрит на него, тем больше он выглядит похожим на злодея. — Кажется, твой брат ненавидит меня, — с досадой вздыхает Себастьян, потому что помахал тому рукой в знак приветствия, а получил лишь очередной хмурый взгляд, прежде чем старший Мракс уехал. — Не буду врать, тот побег подпортил ему впечатление о тебе, — кивнув, честно признаётся Оминис. — Но он не думает, что ты так уж плох, или опасен. Опасен? Прежде, чем Себастьян успевает спросить, Оминис меняет тему: — Здесь есть поблизости какое-нибудь кафе? Умираю от голода, так и не успел перекусить между парами. Уже привычным жестом Себастьян берёт Оминиса под локоть. И это ощущается настолько же естественно, как дыхание. В том, чтобы вести слепого есть один небольшой, совсем маленький, плюс — даже на самых оживлённых улицах люди впереди расступаются, как перед важными персонами. Впрочем, Оминис такой и есть. В порыве Себастьян делает комплимент: — Замечательно выглядишь. — Спасибо. Уверен, что ты тоже, — вежливый кивок и такая же улыбка. Вот. Чёрт. — Прости, не подумал. Ему ещё долго предстоит учиться делать подходящие комплименты. — Всё в порядке. Я ценю попытку. Оминис звучит искренне, и сердце Себастьяна тает в который раз. — Ты такой добрый. Просиявший Мракс мягко, даже можно сказать игриво, сталкивает их плечи. Его молочные глаза искрятся в закате солнца. — Схватываешь на лету. Мне всегда нравилось это в тебе. Ладно. Кажется, свидание не будет такой уж катастрофой, как волновался Себ. В ожидании заказа они успевают немного разговориться. Об учебе в первую очередь — им всё ещё предстояло позаниматься философией, которая, как оказалось, не являлась профильным предметом ни для кого из них. Сэллоу учится на программиста, а Мракс — на звукорежиссёра. — Жалко, что ты уволился из кофейни, — вздыхает Оминис, подперев щёку ладонью и откусывая кусок от своего сэндвича. Над его стаканом танцует пар от горячего эспрессо. — Без тебя там совсем не так. Будто важную деталь выдернули. А ещё я хотел записать звук кофемашины. — Зачем? — густые брови удивлённо приподнимаются. — Это для проекта. Мне понравилось звучание и хочу его использовать. — Поэтому ты так часто приходил в «Три метлы»? Молочные глаза хитро прищуриваются. Серебряная змея на его груди вторит ему блеском. — Меня больше подкупил вкусный кофе и очаровательный персонал. То, как мило подмигивает Оминис, заставляет Себастьяна покраснеть. — Можешь спросить разрешение у любого другого сотрудника. Не думаю, что Натти или Амит откажут. — Пожалуй. Вроде, у меня получилось сдружиться с Натсай за те дни, что мы тщетно ждали твоего возвращения. — Только не это, — пристыженно тянет Себастьян. Не хватало того, что Оминис вместе с бывшими коллегами перемывали ему кости. Он топит своё горе от предательства нежным вкусом орехового латте. — Так, какие у тебя ещё хобби, помимо писательства? — губы Мракса растягиваются в ехидной ухмылке, и Себастьян чуть не давится. Хочется сказать про чтение, но в последние годы он не открыл ни одной книги, если она не входила в учебный план. Никакого чтения ради удовольствия. Вместо этого — быстрое получение дофамина через выполнения мелких задач в квестах, либо зависание с Гарретом и другими приятелями. — Ничего особенного, просто компьютерные и ролевые игры. Тонкая бровь напротив медленно выгибается. Сэллоу хочется пробить себе лоб ладонью. — Настольные! Настольные ролевые игры! Это когда ты собираешься с друзьями, чтобы поучаствовать в истории, и у всех есть свои роли, и… Оминис прерывает его торопливые оправдания хихиканьем. Несколько людей оборачиваются на них. — Прости, я сразу так и подумал. Просто хотел немного подшутить над тобой. Задрот. Себастьян закатывает глаза и беззлобно язвит, припоминая клише из фильмов: — А ты у нас звезда спорта, раз бросаешься такими словами? — Вообще-то да, — Мракс горделиво вскидывает голову. — Раньше я играл в футбол, но в семнадцать лет бросил. — Оу, — только и может и выдохнуть Себ. Получается, Оминис в семнадцать стал?.. — Стоп. Я знаю этот тон. Прежде чем ты начнёшь меня жалеть, хочу разъяснить, что перестал не из-за слепоты. Я родился таким. А не играю из-за других обстоятельств. И вот так просто Сэллоу получил ответ на вопрос, который было очень неудобно и очень некорректно задавать, но который терзал с первого дня встречи с Оминисом. С другой стороны, теперь его мучил другой вопрос. — Хорошо. Но как? В смысле, как незрячие могут играть в футбол? — Прежде всего — игроки надевают повязки на глаза, чтобы уравнять шансы, потому что степени слепоты обычно различаются. В мяче есть бубенчики. Атакующий подаёт звуковые сигналы, а тренеры… Лекция обрывается на середине внезапно заигравшим старым роком. Молочные глаза Оминиса удивлённо распахиваются, и он торопливо тянется за звонящим телефоном. — Да, Олли, всё в порядке, мы в кафе. Извини, я заболтался, — тонкие брови надламываются, придавая лицу виноватый вид. — Да, я позже напишу тебе вовремя. Пока, — убрав телефон обратно, Оминис вновь поворачивается к Себастьяну. — Твой брат всегда такой? — на языке вертится «контролирующий», в лучшем случае — «гиперопекающий». Но Сэллоу решает благоразумно промолчать, дав Мраксу самостоятельно подобрать подходящее слово. — Переживающий? Да, всегда, — Оминис неопределённо пожимает плечами. Видно, что это направление темы для него не слишком комфортно, поэтому Себастьян возвращается к тому, о чём они говорили до того, как их прервали: — Если футбол — это прошлое увлечение, то как теперь коротаешь свободное время? Себастьян готов дать руку на отсечение, что это как-то связано с музыкой. Довольно легко представить свет софитов, направленный на Оминиса в изысканном брендовом костюме посреди сцены. За дорогим антикварным фортепиано. Изящно сжимающим скрипку. Надрывающимся в пении арии. Настоящий Оминис, сидящий напротив, прикусывает губу, будто не хочет говорить, а его глаза беспокойно мечутся. — Это может прозвучать странно, но мне нравится трукрайм. Это видео и подкасты о преступлениях. Как правило, об убийствах. Глупых, жестоких, иногда немного мистических, буквально на любой вкус, — он неуверенно пожимает плечами. — Ого, — только и может произнести ошеломлённый Себастьян. Кажется, с рукой он несколько погорячился. Это и правда одно из самых мало ожидаемых хобби. — Можешь рассказать о каком-нибудь самом запоминающемся деле? Оминис хмыкает. Его молочные глаза в задумчивости устремляются вверх и немного вправо. — Знаешь мультфильмы «Все псы попадают в Рай» или «Земля до начала времён»? — Да. Тот, что про собак. — Помнишь там была девочка? «Энн-Мари», если не ошибаюсь? В общем, десятилетнюю актрису озвучки и её маму убил отец семейства. Застрелил спящую дочку в лицо, потом — прибежавшую на шум жену. Три дня он жил в одном доме с их трупами, после чего сжёг тела и застрелился. Это настолько неожиданно и странно, что Себастьян фыркает. И очень сильно пытается не смеяться. Получается плохо. — Ты не часто ходишь на свидания, не так ли? Смущённый Оминис, наконец, улыбается. — Что меня выдало? — Ну, знаешь, есть некоторые основания для подозрений. — Не фанат ходить на свидания вслепую, — Мракс пожимает плечами. Пространство вокруг заполняет взаимное глупое хихиканье. — Ты не думаешь, что это… жутко? — немного успокоившись, спрашивает Оминис. Подушечка большого пальца нервно трёт стаканчик с эспрессо. — Ну, это было действительно неожиданно, что пиздец. Но не так уж жутко, — с усмешкой заверяет Себ. — Если ты хочешь услышать что-то действительно шокирующее и поражающее воображение хтоническими ужасами, я могу рассказать про Вархаммер. Напряжённые плечи Мракса заметно расслабляются, как если бы с них сбросили груз, и Себастьяну хорошо знакомо это. Облегчение. Радость от принятия. Он на самом деле волновался, что такое хобби оттолкнёт от него. — Это одна из твоих ролевых игр на столе? — слепые глаза хитро сужаются, а губы тянутся в полуулыбке при поддразнивании. — Нет, это просто настольная игра в жанре фантастической военной стратегии. — О Боже мой. Ты и правда такой задрот, — Оминис заливается смехом. Не насмешливым, какой часто бывает в паре с такими словами. Удивлённым? Возможно. Им определённо ещё многое предстоит узнать друг о друге. В реальности Оминис тоже оказался не совсем таким, каким рисовала фантазия. Разочарован ли Себастьян, что объект его воздыхания не нежная фиалка? Абсолютно нет. Когда их руки случайно соприкасаются на столе, не ожидавший этого Мракс вздрагивает, но руку не убирает. Придвигает её ближе.