Виргинский кардинал

Спустя два дня. Проливной дождь не прекращается с самого утра, делая этот день еще более скверным. Чонгук смотрит на идеально начищенные перед выходом ботинки, которые покрыты сантиметровым слоем грязи и глины. Этот черный комок на носке ботинка не дает ему покоя. Чонгук пытается убрать его другой ногой, но становится только хуже. – Чонгук, мальчик мой! – внезапно раздается позади. Он оборачивается и в эту же секунду оказывается в теплых, нежных объятиях. От Мэри всегда вкусно пахло выпечкой, но сейчас чувствуется только стойкий запах успокоительных трав. – Здравствуйте… – единственное, что Чонгук может выдавить из себя. – Как ты? – Мэри ласково убирает с его лица выбившуюся челку за ухо , как это всегда делал Тэхён. А у Чонгука ком в горле – он не может ничего ответить. – Мэри, не задавай глупые вопросы. Так странно слышать Томаса, который не шутит, не поддевает. На его лице нет ни намека на улыбку. Серьезный тон точно не идет этому мужчине, делая его сильно старше и лишая образа добродушного толстяка. – Священник идет. Пора начинать, – тихо произносит Грейс, стоящая рядом. Чонгук поднимает глаза на толпу незнакомых ему людей. Большинство уважаемых в городе альф не смогли пропустить столь увлекательное мероприятие, как похороны Теодора Кэмпбелла. Как будто они знали его, как будто любили. Парад лицемерия и малодушия во всей красе. Мужчины надели шикарные черные костюмы, их жены нацепили изящные шляпки с вуалью, а от обилия дорогих духов в воздухе и вовсе начинает болеть голова. Чонгуку они все отвратительны настолько, насколько это вообще возможно. Никто, кроме Мэри и Томаса, не заслуживает находиться здесь. Размышления прерывает священник: – Сегодня мы с вами собрались, чтобы проводить… Дальше Чонгук не слушает, просто не может. Он бросает один единственный взгляд на закрытый гроб, который сам и выбирал, и отводит взгляд на дерево, стоящее рядом. Усмехается сам себе. Надо же, даже сейчас, в такую отвратительную погоду, на ветке сидит маленькая красная птичка. Птенчик, как сказал бы Тэхён. В уголках глаз начинают собираться предательские слезы, но Чонгук не позволяет себе проявить чувства, сильно сжимая кулаки в кармане пиджака и оставляя на чувствительной коже ладоней полумесяцы от ногтей. Скоро все закончится. Ему надо лишь найти убийцу, и тогда они с Тэхёном обязательно встретятся. Чонгук не сможет жить без него. Речь священника занимает не более получаса, но даже они кажутся вечностью. Никто не расходится, хоть дождь льет с такой силой, что ноги промокли насквозь. Все ждут более интересной части: оглашения завещания. Когда доходит до этого, маленький, пронырливый мужчина выходит вперед, важно поправляет монокль и одергивает полы пиджака. Все внимание приковано к нему. – По воле ныне покойного сэра Теодора Кэмпбелла, завещание будет прилюдно оглашено на похоронах, непосредственно перед погребением, – громко произносит нотариус, вскрывая папку с документами. Чонгук, наверное, единственный, кто на него не смотрит, вместо этого внимательно наблюдая за реакцией каждого из присутствующих. Нотариус оглашает, что Грейс достается ее новое поместье и банковский счет, с которого она ежемесячно будет получать определенную сумму, позволяющую прожить весьма безбедную жизнь. – Имеете какие-либо возражения? – обращается нотариус к ней. Грейс молча мотает головой, смотря на закрытый гроб перед собой. Странное чувство так и преследует ее: все это будто неправильно. Не так должно быть. Она и представить не могла, что станет вдовой в таком возрасте. Но вместе с тем она будто освобождается от оков, начиная жизнь с чистого листа. Жизнь, которая будет ей по душе. Больше нет деспотичного отца, нелюбимого мужа и человека, которому от нее нужны только деньги. Она получила то, чего действительно хотела. У нее есть свой дом, своя жизнь – большего ей и не надо. Ни этого уродского родового поместья Теодора, ни его трактиров – она все равно не сможет ими управлять. Ей даже не нужны все его деньги, чтобы в очередной раз не стать просто «богатой дурочкой» для очередного мерзкого трактирщика. Грейс про себя благодарит Бога – за то, что она так и не полюбила своего мужа, ведь теперь ей не приходится испытывать эти страшные чувства. Девушка поворачивается в сторону Чонгука и закусывает губу. Впервые в жизни ей жаль его. Он всегда вызывал у нее зубную боль. Молчаливый, заносчивый индюк. Каждое его «госпожа» было пропитано таким презрением, что, казалось, это он здесь хозяин. Но теперь Чонгук выглядит совершенно иначе. Он растерян, едва ли не впервые в жизни. Человек со стороны не заметит этого: бета собран, костюм сидит идеально, осанка ровная, лицо не выражает абсолютно никаких эмоций. Только вот Грейс слишком хорошо знает своего бывшего слугу. – Соберись, – девушка наклоняется и шёпотом произносит это ему на ухо. – Если дашь слабину, эти шакалы сожрут тебя. Чонгук сглатывает ком в горле и смотрит на Грейс. На удивление, это срабатывает. В это время нотариус продолжает оглашать последнюю волю Теодора. Мэри и Томасу он завещал небольшой дом с участком земли и одну из лошадей – этого более чем хватит для жизни. Они никогда не были просто прислугой. Они были семьей. Той семьей, которую создали сами. Мэри слушает нотариуса, рыдая у мужа на плече. Она будто потеряла ребенка. Это ведь она с малых лет сидела с Тэхёном, она пекла его любимые сладости, она обнимала его крепко-крепко и пела песни, когда разгневанный отец отыгрывался на матери. И это она вытаскивала его из глубокой депрессии и учила жить самостоятельно после смерти родителей. Мэри и подумать не могла, что все сложится именно так. Люди уже начинают перешёптываться, удивляясь, как можно обычным слугам оставить столь щедрое наследство. Чонгук же готовится выдержать удар, ведь следующие слова будут о нем. – И последним завещаю, – нотариус прокашливается, – всё свое имущество, включая оставшиеся банковские счета, родовое поместье и полное владение всеми предприятиями передать своему помощнику Чон Чонгуку. Толпа начинает активно перешёптываться, впервые за все время обращая внимание на небольшую фигуру, стоящую перед ними. «Все имущество и не жене, а какому-то слуге?» «Да он, верно, был не в своем уме! Грейс должна оспаривать завещание в суде!» «Да вы посмотрите на него! Разве можно все доверить такому сопляку?» – это лишь то, что Чонгук может разобрать в гуле удивленной толпы. С каждой последующей репликой его взгляд становится все резче и чернее. Чонгук осматривает толпу и вздергивает подбородок. – Вы согласны с вышесказанным? – обращается нотариус к Чонгуку. – Согласен. Удивительное дело происходит на глазах у жителей Сакраменто: бывший слуга становится едва ли не самым богатым человеком в городе. Мир действительно стоит на пороге нового периода – без рабства и угнетений. Но далеко не каждый готов войти в эту дверь, предпочитая хвататься за старые, удобные устои, где каждый знает свое место. Место на вершине занимают они: богатые, красивые, успешные. Люди, получившие все по праву рождения. Они родились победителями, а все остальные должны лишь исполнять их прихоти. Поэтому сейчас, когда огромное наследство достается человеку без имени, титула, выдающейся внешности или заслуг, в сердцах и на языках господ зарождается негодование. – Да кто ты вообще такой? – выкрикивает мужчина из толпы. Чонгук поворачивается к толпе и надменно спрашивает: – Это Вы ко мне обращаетесь? – Да, к тебе! К кому же еще! С чего это Теодор все завещал какому-то слуге!? – Знаете, Вас абсолютно не видно в толпе. Вы не представились. – Чонгук скрещивает руки на груди. – И Вы точно не один из претендентов на наследство. Поэтому не думаю, что мне следует оправдываться перед вами, превращая похороны в увеселительное мероприятие. Если Вы были знакомы с моим бывшим господином, то проявите уважение. – Тц! – мужчине больше нечего сказать. Тем временем двое здоровых работяг начинают потихоньку опускать гроб в землю. Земля, больше состоящая из глины, пускает красные ручьи, которые окончательно и бесповоротно пачкают черные туфли. Чонгук возвращает свое внимание к ним, пока остальные следят за погребением. Он два дня подготавливал все к этому дню, но себя подготовить до конца так и не смог. Стоит ли упрекнуть себя в слабости – он не знает. Надежда лишь на то, что каменная маска, которая приросла к нему за десяток лет, не даст трещину. Когда все заканчивается, Чонгук остается перед могилой только с Мэри и Томасом. Они стоят молча, каждый в своих мыслях. Нет ни сил, ни желания о чем-то говорить. – Чон Чонгук? – раздается низкий голос рядом. Чонгук незаметно ухмыляется и поворачивается к альфе. – Да? – Вы знаете, кто я? – Конечно, знаю. Вы – Альберт Митчелл. – О, замечательно, что можно не представляться. – Надменная улыбка появляется на лице мужчины. – Жаль только, что Тео не познакомил нас раньше. – Не думаю, что Вам искренне жаль, как и не думаю, что Вы бы желали этого знакомства еще пару дней назад. Брови Альберта на долю секунды взлетают вверх. Услышать такой дерзкий ответ он точно не ожидал. – Мы можем отойти поговорить? – Нам есть о чем? – Думаю, что да, – с явным давлением произносит альфа. – Что ж, надеюсь, вы правы. Чонгук собирается сделать шаг в сторону, но Мэри хватает его за рукав и заглядывает прямо в глаза, едва заметно мотая головой из стороны в сторону. Чонгук мягко улыбается и вырывается из хватки, одними губами произнося, что все в порядке. – Так о чем вы хотели со мной поговорить? – сразу спрашивает Чонгук, как только они отходят от посторонних глаз. – О деньгах, свалившихся на тебя с неба. – Голос Альберта становится еще грубее и жестче. – Ты же понимаешь, что не справишься? – И Вы, конечно же, хотите мне помочь? – Желчью пропитано каждое слово. – Ты – щенок, который получил огромные суммы лишь потому, что удачно раздвинул ноги перед извращенцем. На удивление Чонгука, эти слова совершенно не задевают. Он знает, что это абсолютная ложь. – Даже если и так, то что с того? Деньги-то в итоге мои. Как и трактиры, как и поместье. – Я предлагаю тебе помощь. – Альберт понимает, что надо менять тактику, и смягчается. – Вместе мы сможем преумножить твой капитал. Ты еще слишком юн и неопытен, тебе будет сложно отбиваться от многочисленных нападок. Но под моей защитой, – толстая рука ложится на заднюю поверхность шеи Чонгука, вызывая острый рвотный рефлекс, – тебе ничего не будет грозить. Будешь жить, как самый настоящий господин, не отказывая себе ни в чем. – Я и без вашей помощи смогу так жить. Чонгук скидывает руку со своей шеи. – Ты думаешь, раз сегодня смог ответить одному, то на этом все? Дальше будет только хуже: они поймут, что ты беззащитен, и нападут, как стая собак. – Знаете…– Чонгук резким движением достает револьвер и подставляет его к подбородку Альберта. – За эти пару дней мне уже приходилось доказывать, что мои слова не пустой звук. К сожалению, люди многое понимают только так. Поэтому, если я сказал, что помощь мне не требуется, значит, так оно и есть. – Ты не посмеешь! – А вот здесь Вы ошибаетесь. – Он взводит курок. – Убери револьвер. – Уберу, если подобных разговоров больше не будет. Я не Теодор, чтобы играть в словесные игры. – Убери, – настойчиво повторяет Альберт. Он точно не ожидал подобной выходки от щуплого, тихого беты. – Уберу, не переживайте, – спокойно отвечает Чонгук. – Только вот Вы больше не лезете ни ко мне, ни к моим деньгам, ни к моим делам. Вас это никоим образом касаться не должно. Надеюсь, это понятно? – Более чем, щенок. Как только Альберт произносит эти слова, Чонгук сразу отступает на несколько шагов назад, но револьвер не убирает. – Это все, о чем Вы хотели поговорить? Альберт презрительно плюет под ноги Чонгуку и спешно разворачивается, стараясь как можно быстрее покинуть это место. Точно не на это он рассчитывал. Чонгук же тяжело вздыхает, смотря на удаляющегося мужчину. Он понимал, что подобное произойдет, но сердце все еще ускоренно стучит в висках. – Ты как, дорогой? – Мэри подходит сразу же, как только видит недовольного Альберта выходящим с кладбища. – Все нормально. – Врешь же. – Она притягивает Чонгука к себе и крепко обнимает. – Чего он хотел? – Хотел помогать мне распоряжаться деньгами, – фыркает Чонгук. – Вот козел! В свое время Тео вогнал в жуткие долги, а сейчас за тебя взялся! Ты же не согласился? Ты мальчик умный, со всем разберешься. Чонгук усмехается в плечо Мэри. – Не согласился же!? – не унимается она, испуганно заглядывая в глаза парню. – Не согласился. – Вот и молодец! Поехали домой. Томас! – окликивает она мужа, который все еще стоит напротив мраморного памятника. – Да, иду. Томас медленно поворачивается и подходит к ним, мыслями все еще пребывая где-то далеко. Да, пора ехать домой. Только вот где теперь этот дом, неизвестно. Поместье, в котором он был слугой большую часть своей жизни? А может, тот дом, который столь щедро был им дарован? Томас тяжело вздыхает, не зная ответа. – Подождите! Внезапно показывается знакомая женская фигура. Грейс без капли стеснения бежит, шлепая по лужам, даже не придерживая полы длинного платья. Волосы растрепались от дождя и ветра, но это, похоже, не сильно ее волнует. Три пары глаз удивленно смотрят на нее, даже не думая пошевелиться. – Минутку! – непривыкшая к бегу Грейс, упирается ладонями в колени и пытается справиться с огнем в груди. – Что-то случилось? – первой не выдерживает Мэри, аккуратно трогая девушку за плечо. – Пока нет, но случится. – Дыхание еле-еле приходит в норму. – Тебе грозит опасность, Чонгук. Все смотрят на бету, которого это заявление не сильно-то удивило. – Что произошло, госпожа? – Какая я тебе теперь госпожа? – усмехается Грейс. – По окончании похоронной процессии я решила не уходить вместе со всеми, а зайти в церквушку. – Она показывает пальцем на небольшое светлое строение в стороне. – На удивление, там крайне красиво внутри. Не думала, что увижу подобное… – И?– перебивает Чонгук. – И из небольшого окна увидела Генри! Здесь! Генри! Я подумала, что он ждет меня, вдруг решил извиниться, но нет – к нему подошел Альберт! – Альберт Митчелл? – на всякий случай уточняет Томас. – Да! – Грейс выпячивает глаза и наклоняется вперед, так, чтобы их никто не слышал, хотя вокруг нет ни души. – Альберт Митчелл. Именно он! Только Мэри хочет задать очевидный вопрос, как Грейс грозит ей пальцем, чтобы не перебивала, и продолжает: – Я приоткрыла окошко и прекрасно услышала все, о чем они говорили! – Озорные огоньки горят в глазах. – Это Генри, сволочь, выстрелил в Теодора! Они сговорились! Чонгук с силой сжимает кулаки, сдерживая себя. Молчит, ждет продолжения. – Как я поняла, этот козел прибежал к Альберту и рассказал, что все имущество после смерти Теодора достанется тебе. Вот они и решили избавиться от моего муженька, чтобы добраться до тебя, а точнее до твоих денег. Фух, я так рада, что эти деньги достались не мне! Так вот, о чем это я?... Альберт был крайне зол, и приказал Генри схватить тебя и привести к нему, чтобы ты все переписал на него! – Ужас какой! – вскликивает Мэри, обхватывая лицо руками. – Еще что-то услышали? – голос Чонгука как всегда спокоен. – Да. Похоже, Генри пришел, чтобы получить вознаграждение за убийство Теодора, но Альберт сказал, что он не получит ни копейки, пока на закончит с тобой. – Значит, совершит покушение сегодня-завтра, – безэмоционально заключает Чонгук. – Это все упрощает. Не придется долго ждать. – О чем это ты? – Томас удивленно смотрит на него. – Когда убили Теодора, – голос застревает на имени, – я прочитал копию его завещания. Стало сразу понятно, что следующей целью буду я. По их мнению, на меня гораздо проще повлиять, чем на взрослого, состоятельного альфу. – Но надо же что-то срочно делать! Мэри с испугом смотрит то на Чонгука, то на своего мужа. Еще одного близкого человека она потерять не может. – Я буду ждать его и смогу за себя постоять, не беспокойтесь. – Ты собрался один геройствовать?! – Томас впервые повышает голос на Чонгука. – Даже не думай! Я буду с тобой. – Я тоже! – Нет, Мэри! – возражает Томас. – А как же Джон? Ребенка нельзя подвергать опасности! – Джон пока может побыть у меня, – застенчиво произносит Грейс, поправляя помявшееся платье. Ей все еще непривычны подобные отношения, но сердцем она понимает, что так правильно. Тем более Джон – замечательный ребенок, который совершенно не доставляет проблем. Мэри с Томасом переглядываются и кивают друг другу. – Тогда эту ночь проведем все вместе, – подытоживает Томас.  *** На кухне пахнет ароматным чаем. – Вот так-то лучше! – Томас довольно отходит от окна и смотрит на результат работы, – Благо, сейчас не холодно. Можно просто заколотить окно на первое время, а потом поменяем. – Да, так гораздо лучше, чем с выбитым окном, – усмехается Мэри, разливая вкусный чай по кружкам. – Чонгук, хватит уже! Пойдем пить чай. – Сейчас закончу и приду! Чонгук появляется на кухне через пару минут. На несколько раз моет руки, чтобы не было и малейшего металлического запаха – он не позволил Мэри оттирать пятно крови, где два дня назад лежал Тэхён. Стиснув зубы и вооружившись тряпками, сам избавился от напоминания, съедающего сердце. – Я раньше часто заваривала такой чай для Тео, – с грустной улыбкой начитает Мэри. – Пока он не перешел на виски, засранец! Еще и дымил так, что эта вонь не выветрится из стен никогда! – Он рано начал курить? – Чонгук делает глоток. Это первая еда за сегодня, отчего желудок неприятно скручивает. – Ой, мне кажется, лет с десяти. Да, Томас? – Да, где-то около того, – усмехается тот. – Помню, как он воровал сигары у отца и прятался в конюшне! Однажды чуть не спалил её к чертям собачьим! Вот шуму-то было! Досталось ему знатно тогда! А ведь все равно продолжал втайне это делать! Мэри с Томасом поочередно рассказывают различные случаи из жизни Тэхёна, и в каждом их слове слышится огромная любовь к этому человеку. Тоска сковывает все внутри, разъедая и поглощая без остатка. Чонгук молча слушает, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Время близится к полуночи. – Я пойду к себе в комнату, переоденусь, – не выдерживает Чонгук. – Скоро вернусь. – Если что, кричи, понял!? – Хорошо. В поместье стало еще темнее и холоднее. Ничто, кроме маленькой свечи на кухонном столе, его не освещает. Но это Чонгуку на руку. Он знает расположение каждого предмета в этом доме, чего нельзя сказать о Генри. Альфа окажется в заранее проигрышном положении. Так и случается. Чонгук только касается ручки двери, ведущей в его комнату, как слышит движение позади. Делает вид, что ничего не заметил, и в момент, когда спиной чувствует опасную близость убийцы, разворачивается и стреляет. Попадает в ногу. – Ах ты сука! – воет Генри, но не думает отступать. – Мразь! Чонгук отходит на несколько шагов назад. Он может убить этого человека прямо сейчас. Одна пуля в сердце – и все. Но Чонгук медлит. И эта секунда могла быть для него роковой, если бы он остался один. – Получи, козлина! – Тяжелый хук прилетает слева. Томас наносит хорошо отработанный удар и валит альфу на пол. – Чонгук, помогай! Томас пытается удерживать Генри, но выходит плохо – все-таки этот альфа моложе и силы в нем больше, даже с ранением в ноге. Чонгук приходит в себя и кидается на помощь. Первым делом выхватывает из рук Генри револьвер и направляет на него же. Мэри прибегает и протягивает мужу толстую бельевую веревку. – Хватит! – командует Чонгук. Генри переводит на него взгляд и тяжело дышит. – Иначе что? – усмехается альфа. – У тебя кишка тонка убить меня, я-то знаю! – Да, ты прав…Но я наверняка смогу сделать это. Чонгук разворачивает револьвер, прижимает дуло к подбородку и возводит курок. Все с замиранием смотрят на парня. – Чонгук…– шепотом произносит Мэри, – Ты что делаешь!? – Если ты сейчас не сдашься, я стреляю. – В чем смысл, щенок? – Генри сплевывает кровь с разбитой губы. – Если я умру, то деньги не достанутся никому. У меня нет наследников, нет завещания. Альберт будет очень огорчен подобным развитием событий. Уверен ли ты, что выживешь при таком раскладе? Зачем ему лишняя проблема в твоем лице, раз ты все равно не справился с заданием? Генри напряженно сглатывает. – Или же, – продолжает Чонгук, – ты можешь сдаться шерифу. Рассказать ему все и сесть за совершенное преступление. Будешь себя хорошо вести – может, выйдешь раньше. В любом случае, так ты останешься жив. Выбор за тобой. Я считаю до трех. Мне все равно терять уже нечего. Один… – Чонгук, стой! – Томас не знает, что делать: держать Генри или же бежать к Чонгуку. – Два… – Чонгук! Остановись! – Мэри начинает плакать. – Тр… – Стой! – в последний момент выкрикивает Генри, видя, что в этот раз Чонгук не блефует. Чонгук опускает револьвер и презрительно смотрит на альфу, ожидая продолжения. – Я согласен. Я все расскажу.