Виргинский кардинал

Чонгук выходит из кабинета шерифа под утро. Генри и правда рассказал все: о сговоре с Альбертом, убийстве Теодора и покушении на Чонгука. Дальше дело за правосудием. Чонгук же медленно идет в сторону дома, шаркая ногами по пыльной земле. Можно было бы нанять экипаж, но хочется пройтись, проветрить голову после произошедшего. В голове нет ни единой мысли впервые за очень долгое время. Солнце медленно показывается из-за горизонта, мягкими лучами освещая путь. Чонгук с удовольствием подставляет ему лицо и распускает волосы, которые значительно отросли за то время, что он здесь. Впервые в жизни не хочется их отрезать. Раньше он делал это, едва они касались уха, теперь же они густой черной копной ниспадают на плечи. Тэхёну всегда нравились его волосы; хоть он никогда этого и не говорил, это было видно. От воспоминаний сердце снова сжимается. Чонгук кривится и продолжает свой путь. Через несколько часов он добирается до поместья. Вряд ли он когда-нибудь назовет это место домом, особенно после произошедшего. Омега никогда не был человеком суеверным или мнительным, но даже ему кажется, что этот дом проклят, ведь ни один из его хозяев не был в нем счастлив. Эти стены знают только слезы, боль и страдания. – О, – тихо удивляется Чонгук, когда замечает увесистую папку на крыльце поместья. Поднимает, листает, быстро пробегая глазами по бумагам, и усмехается. Кажется, можно наведаться в гости – его как раз ждут. Но это вечером. Сейчас же нужно принять душ и решить дела с трактирами. Необходимо разобраться со всем как можно скорее – медлить нет сил. Наспех приняв обжигающий душ и переодевшись в свежий пиджак, Чонгук отправляется на конюшню. Ласточка уже переехала в свой новый дом к Томасу и Мэри. Остались лишь Беркут с Сиалией. Чонгук подходит сначала к вороному жеребцу и протягивает руку, чтобы нежно погладить его по морде. – Совсем скоро у вас будет новый хозяин. Ты не переживай, Намджун хороший, он обязательно о вас позаботится. – Слезы начинают собираться в уголках глаз, – Я знаю, что ты скучаешь по Тэхёну. Я тоже. Беркут, будто отвечая, громко ржет и толкает Чонгука головой в плечо. – Не ругайся. Когда-нибудь мы все обязательно встретимся. А пока ты должен заботится о Сиалии, хорошо? Эта девочка заслуживает быть счастливой, как и ты. С этими словами отходит от коня, не в силах больше смотреть ему в глаза. Слишком многое он понимает... слишком многое. Чонгук быстро запрягает белоснежную лошадь, без труда запрыгивает на нее и устремляется в путь. Знакомая дорога ведет через весь город, который стремительно разрастается. Тысячи людей съезжаются сюда ежедневно. Тысячи надеются на благосклонность небес и удачу. Одного без другого здесь не бывает. Кому-то действительно удается найти увесистый золотой самородок, а кто-то так и остается ни с чем. Чонгук останавливается около трактира, в котором кипит жизнь. Здесь всегда пахнет свежесваренной едой, крепким алкоголем и потом, от которого Чонгука аж передергивает. Он заходит и спокойно просит позвать управляющего. – Ага, бегу и спотыкаюсь! А еще кого тебе позвать? – ухмыляется парень за стойкой. Видать, новенький. Чонгук закатывает глаза и снова тяжело вздыхает. Кажется, это уже вошло в привычку. – Слушай сюда, недоумок, если тебя вежливо попросили позвать управляющего, значит, надо позвать. А зачем – не твоего ума дело. – Такой мелкий, а такой дерзкий! Слышь, Мэтью, – кричит парню на кухне, который моет посуду, – Тут к нам важная шишка, видимо, пожаловала. Мэтью выглядывает из-за угла, чтобы посмотреть на гостя. Вдруг его глаза расширяются, и капля пота стекает по виску. – Мэтью, надеюсь, тебе мне представляться не нужно? – Чонгук смотрит исподлобья, сложив руки на груди. – Нет, сэр! Новенький парень истерично смотрит то на Мэтью, то на Чонгука, понимая, что совершил ошибку. – Еще раз повторяю, позовите управляющего. – Да-да, сейчас! – Мэтью сразу отправляется на второй этаж. – Знаешь, что самое отвратительное? – Чонгук снова переводит взгляд на парня за стойкой. – Что ты начал издеваться надо мной просто так. С чего это ты решил, что лучше меня, позволь-ка узнать? Ты со всеми клиентами так разговариваешь? Мне научить тебя общаться с людьми, которые приносят деньги в моё заведение!? – Ваше заведение? – только и может мямлить альфа. – Чонгук, добрый день! Управляющий спускается со второго этажа, переключая внимание Чонгука на себя. – Добрый. – Прошу за мной. – Управляющий проходит вглубь трактира, занимая самый отдаленный столик, где обычно они с Тэхёном проверяли сметы. – Думаю, Вам уже известно, что после смерти Тэхёна его дело перешло ко мне. – Чонгук садится за массивный деревянный стол, поправляет полы пиджака и сразу переходит к делу: – У меня есть несколько требований. – Я весь внимание. Этот мужчина импонирует Чонгуку. Серьезный, строгий альфа с пронзительным взглядом всегда знает, что от него хотят услышать. – Прежде всего – прекратить продажу опиума. Брови управляющего на миг взлетают вверх. Насколько ему было известно, эта часть дела всегда скрывалась от бывшего помощника. Это казалось ему довольно странным, но он никогда не лез к Тэхёну с лишними вопросами. Ему было сказано держать все в секрете – это он и делал. Сейчас же у трактира был новый хозяин, а значит, и новые правила. – У нас как раз заканчивается партия. Нам распродать остатки? – Нет, – отрезает Чонгук, – Чем дольше вы продаете, тем сложнее людям будет остановиться. – Но будут недовольные. – Они в любом случае будут. – Омега скрещивает руки на груди. – Только потом – в еще большем количестве. Соврите, скажите, что новая партия в пути…или еще что-нибудь. – Я придумаю, что сказать. Не переживайте. Что-нибудь еще? – Да. Я изучил сметы и доходы всех трактиров по сегодняшний день. – Какие-то проблемы? – Нет. Все сходится. И, надеюсь, так будет и дальше. – К чему Вы клоните? – Меня не будет в городе продолжительное время. И мне нужен человек, на которого можно положиться. Который не будет пилить сук, на котором сидит. Чонгук напряженно смотрит на альфу, внимательно следя за его реакцией. – Вы предлагаете мне… – Да, следить за всеми делами в мое отсутствие. Но поверьте, я в любой момент могу вернуться и потребовать полный отчет. Если у меня хоть что-то вызовет малейшее подозрение, Вы в ту же секунду перестанете здесь работать. – Чонгук выдержал паузу. – Но если все в порядке, то Вы получаете весьма щедрое вознаграждение, равное годовому окладу. Мужчина думает не больше минуты. У него никогда не было желания обмануть или украсть. Он любит свою работу – тем более, когда она щедро оплачивается. – Я согласен. – Вот и договорились! – Чонгук спешно встает из-за стола, сходя с ума от всевозможных ароматов и желая выйти на свежий воздух как можно скорее. – Постараюсь оправдать Ваше доверие! – Альфа едва заметно улыбается. – Я надеюсь на это. – Чонгук в последний раз оглядывает помещение, стараясь запомнить все как можно подробнее. – А, и ещё, – останавливает взгляд на парне за стойкой, – пожалуйста, научите персонал вежливо разговаривать со всеми посетителями. Человек по глупости решил, что он выше других. – Обязательно, сэр. Обращение неприятно режет слух. Мог ли он подумать, что жизнь повернется подобным образом? Никогда. Мальчишка-омега из семьи контрабандистов, попавший на рынок рабов, а в дальнейшем прислуживающий двум таким разным господинам, неожиданно приобрел столь уважаемый статус. Только вот хотел ли он его? Точно нет. Ему гораздо комфортнее было находиться за спиной Тэхёна. Тяжелый выдох вновь вырывается из груди. В такие моменты Чонгук даже понимает Тэхёна в его непреодолимом желании курить. – Дерьмо! – ругается он себе под нос и запрыгивает на белоснежную лошадь. На сегодня у него запланировано еще несколько важных дел. Успокаивает лишь одна мысль: скоро все закончится. Чонгук отправляется к Мэри и Томасу в их новый дом. Останавливаясь у небольшого строения, Чонгук окидывает его взглядом, и тепло расходится по сердцу. Он смутно помнит свой родной дом, но отчего-то это место вызывает похожие чувства. Здесь гораздо уютнее и светлее, чем в поместье. Его бежит встречать Джон, с разбегу запрыгивая на руки. – Чонгук! Я соскучился! Где ты был? – У меня было много важных дел. – Искренняя улыбка появляется на лице впервые за несколько дней. – А господин Тэхён скоро приедет? Я хотел показать ему свою новую комнату. – Глаза ребенка полны искреннего восторга от того, что у него есть теперь своя комната. Прямо как у настоящего господина. – Когда-нибудь обязательно покажешь. – Чонгук треплет Джона по мягким волосам, не в силах сказать, что Тэхён не приедет никогда. – Тогда к его приезду я соберу все-все книги о птицах, чтобы он мне их прочитал! Чонгук отворачивается, изо всех сил сдерживая слезы, и тихо произносит: – Беги домой, маме наверняка нужна твоя помощь. Омега опускает мальчишку на землю и подталкивает в сторону дома, а затем и сам идет следом. – О, Чонгук! Уже освободился? Как все прошло? Томас выглядывает из шкафа, в котором увлеченно наводит порядок, раскладывая вещи по своим новым местам. – Проблем не возникло. Генри рассказал всё шерифу. – И про Тео…– осекается, сглатывая ком. – Про Тео тоже рассказал? – Да. Томас принимает столь короткий ответ, не ожидая от Чонгука большего в силу его характера. За столько месяцев все привыкли к немногословному и скрытному слуге. Лишь Тэхён умел выводить его на эмоции. Томас грустно улыбается, вспоминая сцены ревности и неловкие признания своего бывшего господина и его любимого помощника. – Поужинаешь с нами? Мэри как раз заканчивает на кухне. – Нет, у меня есть еще одно дело. Я все хочу завершить сегодня. Томас выжидающе смотрит на Чонгука, ожидая продолжения. Если он пришел, значит, на то была причина – вряд ли просто хотел сообщить о Генри. В это время подходит Мэри, тепло обнимает Чонгука и приглашает за стол. – Я пришел…– с трудом начинает Чонгук, отказавшись от приглашения пройти, – попрощаться. – Попрощаться? – Мэри удивлённо вскидывает брови. – Я уезжаю. Далеко. Навсегда. Каждое слово болью отзывается в сердцах Мэри и Томаса. Они только что потеряли Тэхёна, а теперь их покидает еще и Чонгук. – Может, передумаешь? – теребя фартук, спрашивает Мэри. – Нет. Я…я не могу здесь без него. Томасу с Мэри нечего возразить. Мэри прижимает Чонгука к себе и по-матерински гладит по черным вьющимся волосам. – Мальчик мой, если ты когда-нибудь надумаешь вернуться, то знай, наш дом – это и твой дом. – Спасибо вам, – коротко шмыгает носом, – И простите меня за все. – Тебе не за что извиняться, Чонгук. Мэри ласково целует парня висок и отстраняется, передавая его в крепкие отцовские объятия. – Береги себя, хорошо? Чонгук лишь незаметно кивает и тихо просит: – Попрощайтесь с Джоном за меня, пожалуйста. Я не смогу. – Хорошо, – отвечает Томас, – Не переживай о нем. Внезапно Чонгук встает на колени и совершает поклон, лбом касаясь пола. Изумленная пара не успевает ничего более сказать, как парень встает, кидает тихое «Прощайте» и спешно покидает дом, более не оглядываясь и не останавливаясь ни на секунду. Отойдя на приличное расстояние, он поднимает заплаканные глаза на закатное небо, про себя отмечая, что осталось совсем немного. *** Альберт сидит за своим столом, нервно раскручивая пустой стакан из-под виски в руке, когда дверь внезапно открывается. – Я сказал никому не входить! – рявкает альфа, не успевая увидеть вошедшего гостя. – Ты? Удивление и истерический смешок срываются с губ Альберта. – Ну, вы же хотели меня видеть. Даже сопровождение прислали. Чонгук проходит, садится в бархатное кресло напротив и без разрешения наливает себе треть бокала виски, стоящего на позолоченном столике. Делает жадный глоток и кривится. – Еще большая дрянь, чем та, что пил Теодор. – Чонгука аж передергивает от горечи. – Какого черта ты делаешь!? – Пью Ваш виски, сижу в Вашем кресле, рушу Вашу жизнь. Что именно Вас интересует? – Как ты смеешь, щенок!? Чонгук кидает папку на стол Альберта, смотря на него сверху вниз и ухмыляясь. – Что это? – Откройте, ознакомьтесь. Там много интересного. Альфа начинает быстро пролистывать листок за листком, а его лицо становится все бледнее. – Здесь все махинации с деньгами, которые вы проводили. Фамилии людей, которым угрожали и которых шантажировали. А также…– Он ждет, когда Альберт сам не дойдет до последней страницы. – Здесь копия чистосердечного признания Генри, где он в подробностях описывает ваш сговор в убийстве Теодора Кэмпбелла. Альберт ослабляет галстук на шее. В комнате становится ужасно душно. – Что ты хочешь за это? – Думаете, сможете меня купить? – вздергивает подбородок Чонгук. – Всех можно купить. Вопрос лишь в цене. – Альберт самодовольно смотрит на парня и мерзко улыбается. – Хм, боюсь, что в этом Вы ошиблись. Вам нечего мне дать. Альберт вытаскивает револьвер из верхнего ящика стола. Ответ Чонгука не заставляет себя долго ждать – он направляет дуло своего револьвера на хозяина дома. – Хотите, чтобы у вас было два убийства на руках? – Голос спокойный и размеренный. – Думаете, сделаете себе лучше? – Забери эти чертовы документы! – Нет. – Тогда какого черта ты пришел!? – Я лишь пришел предупредить, что это Ваш последний вечер на свободе. Проведите его с семьей, в компании любимой женщины. Если такая имеется, конечно, – горько усмехается. – Ведь кто-то был лишен такой возможности. Чонгук опускает оружие, несколько секунд смотрит в глаза обезумевшему альфе и выходит из кабинета, плотно закрыв за собой дверь. Через секунду раздается звон битой посуды и гневные мужские крики. Чонгук поджимает губы и прикрывает глаза. Он утром разговаривал с шерифом насчет Альберта, и тому действительно придется ответить за свои поступки, ведь доказательства Чонгука были весьма убедительны. Как и сумма, которая должна поступить на счет шерифа, как только все виновные окажутся за решеткой. Чонгуку мерзко. Мерзко от этих людей, этого города и страны в целом. Больше всего на свете хочется вернуться домой. Чонгук покидает поместье Альберта с улыбкой на лице, понимая, что время, наконец, пришло. *** Все больше и больше людей собираются вокруг пылающего дома. Деревянные стены горят с такой скоростью, что никто, даже самые смелые альфы, не решаются сунуться внутрь. Все может обрушиться в любой момент. – Я слышал, что здесь проживал какой-то знатный альфа со своей женой и ребенком. – Да когда это было-то! Того мужчины уже нет в живых лет десять, и мать, вроде как, повесилась давно! Сын у них только остался…– перешёптываются зеваки. – Так и этот сын то, того уже! – И сын тоже!?– наигранно хватается за сердце очередная старуха. – Да, вот на днях похороны были, – более осведомленная омега оживленно встревает в рассказ. – Надо же! А кто теперь владелец поместья? – Да какая разница? – вздыхает рядом стоящий мужчина, – Один хер все сгорело. Эх, столько добра пропадает… Стены дома с треском обваливаются, миллионами искр освещая эту ночь. Сегодня в Сакраменто мало кто будет спать, с особым интересом обсуждая произошедшее и приплетая все больше и больше подробностей истории, пусть та и далека от правды. Главное, что людям нравится и есть, что обсудить. Остальное второстепенно. – На что смотришь, птенчик? – нежные руки ложатся на талию, крепко прижимая к себе. – Как горит твой дом, – Чонгук кладет ладони поверх рук альфы и наслаждается любимым теплом, смотря вдаль. С корабля видно лишь клубки черного дыма и ярко-оранжевое небо над ним. – И правда... завораживающее зрелище.