Любовь с течением лет не меркнет, не тускнеет.

- Ну прошу тебя, Мин-сюн! - канючит Цинсюань. Вот уже битый час он пытается уговорить несговорчивого мастера земли перевоплотиться вместе с ним. Мин И недовольно вздыхает. Каждый раз Цинсюань таскает его на свои задания, упрашивая сменить облик на женский. Почему ему так нравится пребывать в облике заклинательницы? Хэ Сюаня это форменно раздражает, как, собственно, и весь повелитель ветра. Его излишняя жизнерадостность, нахальная улыбка, фривольное поведение. Всё в Ши Цинсюане его бесило. Внешность, характер, поступки, расточительство, глупость, самовлюблённость... Сколько он ещё собирается терпеть этого нахальца? Кажется, словно прошла вечность, с момента "дружбы" Мин И и Цинсюаня. Хэ Сюань обессилено взглянул на небожителя и нашёл того уже перевоплощённым. Цинсюань намерился было схватить Мин-сюна за руку, однако последний шуганулся от него как от огня. - Мин-сюн, ты чего? - хлопнув округлёнными от удивления глазами, сказал ветерок. - Сколько раз я просил не называть меня так, и вообще давай, приведи себя в приличный вид! - нахмурился и так обычно хмурый лже-повелитель Земли. - Не буду я такой ерундой заниматься. Цинсюань в своей привычной манере ухмыльнулся, на всякий случай оглядев себя в большом зеркале, стоящем в его личных покоях с начала времён. Найдя свой вид довольно-таки приличным, ветерок подошёл к своему другу и, пусть тот и отвернулся от него, не желая смотреть на непотребства, обнял его сзади. - Ну пожа-а-алуйста, - жалостливо протянул он, как вдруг Мин И резко обернулся, нависая над Цинсюанем. В глазах ветерка впервые появилась такая картина: он обычно общался с повелителем земли в мужском обличии, а оно было выше ростом, и поэтому Мин И всегда был с Цинсюанем на равных. Поняв, что друг сильно злится на него Цинсюань применил беспроигрышный приём: - А я свожу тебя где-нибудь пообедать, - добавил он быстро, - Заплачу за всё. Мин И смотрел на улыбающегося Цинсюаня и недоумевал: отчего ему так просто с злейшим врагом? Неужели он согласиться пойти с ним куда-то только из-за своего необъятного голода? - Да, ты заплатишь за всё. - сказал он, глубоко задумавшись. Он не станет поддаваться этому щенячьему очарованию, на которое клюют все эти небесные олухи. - Так ты согласен? - робко переспросил ветерок, не поняв своеобразной задумчивости, через некоторое время. - Мгм. - буркнул Мин И и ушёл, оставляя Цинсюаня в растерянном одиночестве. *** Дворец Шень У выглядел как обычно: громадный, величественный, идеальный. Слишком идеальный чтобы в нём лежал покалеченный Мин-сюн. Вокруг столпилось куча народу. К Цинсюаню незаметно исподтишка подкрадывалась паника. Вроде бы всё хорошо закончилось, да только зачем Мин-сюну потребовалось шпионить в Призрачном городе?! Глупый Мин-сюн! - Жить он будет. - провозгласил Небесный Император, - дайте ему отдохнуть. Четверо чиновников с младших небес сопровождали парящее тело Мин И. - Владыка, позвольте я... - не успел сказать как его вдруг прервали. - Цинсюань, останься. - ветерок сразу понял: это вовсе не просьба - приказ. - Ты можешь понадобится нам для выяснения всех обстоятельств... Владыка начал что-то говорить, однако Цинсюань уже не слушал, все его мысли были заняты только Мин И. Нескончаемое собрание, на котором произошла неприятная стычка Се Ляня и Цянцю, грозила перевалить за второй час, однако дело решили прервать: небесные чиновники могут долго говорить, только толку от этого вовсе не будет. Все решили разойтись и, с позволения владыки, который к слову пошёл о чём-то говорить с Сяньлэ в его дворец, пошли по своим делам. Нет смысла переживать за Се Ляня, пусть тот и ушёл в личный дворец, с ним всё-таки Цзунь У, а владыка никогда не сделает ничего дурного. Цинсюань, едва освободился, быстрым шагом направился в собственный золотой дворец, куда по его повелению отправили Мин-сюна. Шумно распахнув двери, Цинсюань вошёл в покои, где спал Мин И, и, тут же устыдившись своей нетерпеливости и шумного поведения, на цыпочках прокрался поближе к кровати. Повелитель Земли выглядел неважно, и всё же лучше чем тогда, в подземелье. Ветерок облегчённо вздохнул: с другом действительно всё хорошо. и всё же Цинсюаню хочется что-то сделать для него. Недолго думая ветерок решил поделиться ценными духовными силами, и, дабы передать побольше, перевоплотился в женщину. Сел возле кровати в позу лотоса, самую удобную для продолжительных манипуляций с духовными духовными силами, одну руку сложил в простой печати, вторую положил в центр груди Мин И, в сосредоточение духовных каналов. Сидел он так достаточно долго, вечно-холодное тело Мин-сюна даже потеплело в том месте, где Цинсюань его касался. - Ты чего творишь? - слабо еле-слышно спросил повелитель Земли. - Молчи, Мин-сюн! Тебе нужно набираться сил. - сказал Цинсюань продолжая передачу духовных сил. Спустя час Цинсюаня начало клонить в сон. Сказался и долгий день, точнее сутки, за которые он ни разу не отдохнул, и передача огромного количества духовных сил, и даже переживания за друга. " Мин-сюн спит, а значит совсем не заметит, если я лягу рядом, со у него свирепый - не добудишься. Кровать большая... и мягкая судя-по всему, другую я б в свой дворец не поставил..." Рассуждая таким образом, Цинсюань даже не заметил как оказался нос к носу с повелителем Земли. Классическая худоба, лёгкие круги под глазами, бледные губы, чёрные, спутанные волосы, прямые черты лица - вот вроде и не красавец, а было в нём что-то такое туманное и манящее, что будоражило кровь и трогало за самую душу. - Ты меня перепугал... - полусонно начал было Цинсюань, но продолжить был уже не в настроении, и вместо этого снова положил одну руку в центр груди Мин и, а другой слегка погладил щёку спящего. "Ты за всё заплатишь," - вдруг не к месту всплыла фраза, сказанная так давно, ещё до Баньюе. - "Что же он имел ввиду?" *** Страшно. Очень страшно. Липкий холод крадётся по спине, задевая загривок и разгоняя мурашки и пригоняя их обратно. Руки, давно обездвиженные цепями, жутко болят. Цинсюань поднимает заплаканное лицо, встречась своим жалким взглядом с царственным холодным профилем Мин-сюна. "Он же больше не Мин-сюн. Его имя было ложью. Вся его жизнь, которую я знал была ложью..." - обречённо думает он, свё ещё глядя в лицо Хэ Сюаню, в надежде найти прежние черты. Хэ Сюань медленно моргает, переводя взгляд на Цинсюаня. Весь в крови, зашуганный, несчастный. "Разве не этого я хотел? Разве не мести я желал? Так отчего же мне его... жаль?" - Черновод качает головой из стороны в сторону, пытаясь стряхнуть последнюю мысль, которую подумал. Резко наклонясь к своему пленнику, Хэ Сюань схватил небожителя за подбородок. С каким-то ужасным ожесточённым сомнением вглядываясь в лицо до жути перепуганного Цинсюаня, Черновод бесцветно произносит: - Ты заплатишь за всё, - и вздохнув, целует своими ледяными губами Цинсюаня в лоб, словно целует покойника перед похоронами. - Прошу прости меня, Мин-сюн, - в отчаянии шепчет ветерок, - Я заплачу, я сделаю всё, что хочешь... - Что хочу? - глухо переспрашивает Черновод, не рассчитывая на ответ. - Тогда поцелуй меня. - насмешливо сказал он, начиная свою жуткую игру. Цинсюань потупил взгляд. Как он может? Этот человек только что убил его брата, разрушил его жизнь а теперь просит... того, чего до всего этого жуткого кошмара Цинсюань дал бы ему не задумываясь! Сколько раз он сдерживал себя, обнимая Мин И, стараясь не показывать своих чувств, к единственному другу, который считал его злейшим врагом! Великие Небеса, как же коварна судьба! Хэ Сюань наклонил голову, всё ещё не отпуская подбородок ветерка. - Что такое? - словно спрашивал у ребёнка, - Или не люб я тебе больше? Вздохнув, Хэ Сюань решил уже было встать, как вдруг почувствовал на своих губах чужие: горячие и солёные от слёз. Сознание Хэ Сюаня не вынесло всего, что происходит. Ступор, так внезапно накрывший его, совершенно сковал все мысли, позволяя Цинсюаню действовать самостоятельно. Когда ветерок прекратил поцелуй, взглянув на Черновода всё такими же стеклянными и испуганными глазами, Хэ Сюань тихо произнёс, подарив такую ненужную надежду: - Рано или поздно ты отдашь мне всё, что задолжал. - помолчав, добавил - Или я заберу это сам. Резко встав, Хэ Сюань оставил своего пленника, повелев лишь чтобы ему выделили собственные скромные покои, в которых тот до конца своих дней будет ожидать появления того, кому вернёт все долги.