Tickets to my nightmares

— Нико, ну же…       Сознание возвращалось медленно. Я слышал отдаленные голоса своих друзей, непрерывно зовущих меня по имени, различал в них панику, дрожь, отчаяние, но не находил сил, чтобы ответить. — Черт возьми, Нико! — воскликнул Йоэль, и я вдруг ощутил влагу на своем лице. Хокка плакал? Это не укладывалось в голове. — Пожалуйста… — Он в порядке, Йоэль, он будет в порядке, — различил я следом обрывистый шепот Алекси и почувствовал его осторожные прикосновения к своей шее в попытках нащупать пульс.       Веки показались невероятно тяжелыми, когда я попытался открыть их, однако моя ничтожная попытка сразу была замечена друзьями: — Эй, Нико! Господи, ты с нами, — облегченно выдохнув, шептал Йоэль, и я заметил, как резко он приблизился к моему лицу, прежде чем ощутить крепкие объятия. — Да… — с трудом пробормотал я, слегка приобнимая его в ответ неожиданно слабой рукой. — Что случилось?       Йоэль неловко отстранился от меня, но сразу же обхватил мою руку своей все еще ощутимо подрагивающей от волнения ладонью. Алекси же тихо вздохнул, прежде чем ответить: — Мы понятия не имеем, что за чертовщина здесь происходит. Мы поднялись на второй этаж следом за тобой буквально сразу, но тебя там уже не было… — Нам пришлось разделиться, чтобы скорее найти тебя. Мы обошли весь этаж, но не было и следа того, что тут кто-то был. Парни пошли вниз втроем, а мы с Але решили остаться здесь на случай, если ты вернешься, — продолжил тихо Йоэль. — А потом мы наткнулись на запертую комнату, которую мы просто не могли не заметить раньше, она словно из неоткуда возникла, — закончил Алекс, кивнув на дверь с сорванным замком за его спиной. — Тут мы тебя и нашли, ты был без сознания и твоя кожа… она была очень холодной. — Мы ужасно испугались, — шепотом добавил Хокка. — Что с тобой случилось?       Вопрос Йоэля заставил меня глубоко задуматься, и я не нашелся с ответом сразу. Машинально нахмурившись, попытался воспроизвести в своей памяти последние несколько часов: встреча с друзьями в парке, крики и смех на скоростных аттракционах, жуткий дом страха, отчаяние, непонимание и… я сам? Я вздрогнул, вдруг вспомнив леденящий душу взгляд своих собственных опустевших, безжизненных глаз, и едва слышно признался: — Не знаю, правда не знаю, но нам надо любой ценой выбраться отсюда, — в ответ на мои слова парни быстро закивали головами. — Сколько времени мы здесь проторчали?       Алекси прищурился в попытке разглядеть в полумраке стрелки наручных, благо механических, часов. Раньше всюду таскался с цифровыми да умными, пока однажды не получил новенькие G-shock в подарок от Йоэля, заметившего восторженный взгляд друга, упавший на стойку с навороченными часами в токийском аэропорту. Радости Але тогда не было предела: как я заметил, не столько самому презенту без повода, сколько неожиданной наблюдательности Хокка, которой прежде никто за ним не замечал. — Уже девять утра, — растерянно прошептал Алекс, наконец сфокусировав свое зрение на циферблате. — Выходит, мы здесь уже почти семь часов, — заключил я, ощутив, как паника вновь поднимается внутри. — Так, спокойно. Мы выберемся, надо только найти остальных, — явно уловив нервозность в моем голосе, откликнулся Хокка. — Давайте, идем вниз и ни на шаг друг от друга не отходим.

***

             Втроем мы осторожно вышли из запертой комнаты. Темнота коридора показалась такой привычной, что глаза без особых усилий могли различить в ней окружающие нас предметы. По правде, лучше бы не могли. Все, на что бы я ни взглянул в этом проклятом доме, навевало животный ужас: глубокие и ветвистые трещины в стенах, стонущие под каждым, даже самым осторожным шагом ветхие полы, поломанные, изогнутые канделябры и все те же уродливые куклы, что встречались нам и прежде. — Будьте осторожны, — шепнул я, когда мы начали спускаться по узкой и длинной, будто бесконечной, лестнице.       Я шел впереди парней. Шел так быстро и уверенно, будто бы знал путь, который может привести нас к друзьям. Шел так, будто бы кто-то незримый вел меня за руку. И я клянусь, что ощущал холодные прикосновения призрачных пальцев к своей мелко дрожащей от напряжения ладони. Это чувство уже было мне знакомо, ведь я испытал его совсем недавно, оказавшись наедине с фантомом, примерившим на себя мой образ. Я вовсе не хотел быть его марионеткой, не хотел идти туда, куда он меня направлял, но не мог совладать с собственным телом и остановиться или хотя бы притормозить, пока вдруг не услышал за спиной громкий треск и последовавший за ним грохот. — Йоэль! — разрезал тишину испуганный вскрик Алекси, и я наконец обернулся.       Парней передо мной не оказалось. Я смог различить в метре от себя гигантскую дыру в полу, обрамленную обломанными досками, за одну из которых отчаянно цеплялись пальцы кого-то из моих друзей. — Нет… — выдохнул я и рванулся вперед, спеша оказаться у образовавшего мгновением ранее обрыва.       Картина, представшая передо мной тогда, заставила сердце сжаться от страха. Алекси держался за выступ дощатого пола, повиснув над темной ямой, в глубине которой я с трудом смог различить Йоэля, застывшего в странной, кажущейся неестественной, позе в попытках избежать острых выступов в стене, напоминающих обломки чего-то стеклянного. Але тянулся к нему свободной рукой так, будто бы между ними не было расстояния по меньшей мере в полтора метра высотой.       Будто на автомате, я протянул раскрытую ладонь Алекси, однако он не спешил обхватить ее в ответ. Вместо этого все звал Хокка, всматриваясь в темноту под собой. — Але, поднимайся же, — донесся до нас сдавленный голос Йоэля, и лишь тогда Алекси решился поднять на меня взгляд. — Но… — попытался возразить Алекси. — Пожалуйста, Але, я в порядке, — заверил Хокка, хотя голос его, прозвучавший неровно и болезненно, выдал его ложь.       Я крепко обхватил чуть влажную от пережитого страха ладонь Алекси своими пальцами и, упершись ногами в пол, потянул наверх.              Однако стоило Алекси лишь упереться локтями в обломанные доски, как по ним вновь пошла трещина, и он соскользнул вниз, уже непроизвольно выпуская мою руку из своей. — Але! — выкрикнул я, резко подавшись вперед.       До моего слуха донесся сначала лишь громкий вскрик, а затем чей-то облегченный выдох. Позже я услышал тихий голос Хокка: — Не бойся, я тебя держу. Нико! — вдогонку позвал он. — Слава Богу, вы оба в порядке, — пробормотал я, ощутив, будто с плеч свалился многотонный груз. — В порядке же? — Почти, — глухо выдохнул Йоэль. — Кажется, я все-таки на что-то напоролся, — нехотя признал он. — Нам нужна веревка или что-то типа того, сами мы отсюда не выберемся, слишком высоко. — Черт, — вырвалось у меня тотчас, как я оглядел коридор, в котором ожидаемо не обнаружилось ничего даже мало-мальски подходящего. Стало ясно, что придется обыскать еще запертые комнаты, чтобы помочь друзьям. От одной мысли об этом по телу прошла дрожь: мне не хотелось вновь пережить то, что случилось со мной после подъема на второй этаж. Однако выбора у меня не было, и я вынужден был двинуться с места, напоследок заверив: — Держитесь, я что-нибудь придумаю!       Я решительно направился вперед по темному коридору. Чем ближе я был к двум дверям, ведущим в разные комнаты, тем отчетливее ощущал запах сырости и чего-то металлического. Я старался не думать о том, что более всего тот запах напоминал кровь, но все равно упорно возвращался к мысли о том, что именно может скрываться в еще не обследованных нами стенах. От этих мыслей становилось дурно, подкатывала тошнота, но я упорно шел вперед, подгоняемый мыслями о том, что моим друзьям грозит опасность, и промедление может слишком дорого им обойтись.       Остановившись у двери с облупленной краской, я сделал глубокий вдох и, невольно зажмурившись, толкнул ручку. Преследующая меня вонь не усилилась и я решился распахнуть глаза. Комната оказалась маленькой и очень захламленной — искать в массе коробок и шкафов хоть что-то полезное казалось равноценным тому, чтобы искать иголку в стоге сена, но шанс был.       Бегло осмотрев все предметы в комнате, я шагнул к высокому комоду и начал проверять все его ящики. Половина из них оказались заперты на ключ, другая половина кишела затхлыми тряпками — ни намека на что-то нужное. Устало выдохнув, я перебрался к нескольким стоящим друг на друге коробкам и столкнул их на пол. Комнату оглушил дребезг разбившейся посуды — снова не то. — Нико-Нико, — раздался насмешливый шепот за моей спиной, и я мгновенно замер, оцепленный страхом, — ты не там ищешь… — добавил он нарочито ласково.       Шумно сглотнув, я резко обернулся и сразу же столкнулся с зеркалом, встроенным в косметический столик. Моя жуткая копия широко улыбнулась и кивнула на столешницу перед собой. Переступив с ноги на ногу, я неуверенно приблизился к нему. — Поторопись, — шепнул он. — Они уже близко. — Кто… они? — выдавил я, с трудом совладав с голосом. — Мои друзья, — с насмешкой откликнулся он, и уже через мгновение отражение в зеркале перестало казаться неестественным — на меня, широко распахнув глаза, смотрел я сам. Я отчетливо ощутил, что наконец-то остался один.       Я с трудом смог вспомнить, зачем вообще туда пришел. Все мысли зациклились на брошенной этим эфемерным Нико фразе. «Они уже близко», — повторил про себя я, дрожащей от страха рукой дернув ручку выдвигающегося из столика ящика. Он жалобно скрипнул и поддался. Внутри обнаружилась свернутая кольцами веревка. Лишь на короткий миг я почувствовал облегчение.       Мне стоило поторопиться, в этом мой жуткий двойник был абсолютно точно прав. Решив оставить все свои пугающие гипотезы о происходящем для обсуждения с друзьями, я бросился в коридор. — Эй! — выкрикнул я, поспешно приблизившись к ловушке, в которую угодили парни. — Я нашел веревку! — Первая хорошая новость за сегодня, — устало усмехнулся Хокка.       Я нервно усмехнулся в ответ и, быстро зафиксировав веревку на перилах лестницы, сбросил друзьям другой ее конец. К моему удивлению, ее длины хватило точно чтобы достать до парней.       Устроившись на обломанных досках, я протянул руку Алекси, успевшему подняться почти до самого конца и, крепко обхватив его ладонь, помог выбраться наверх. Уже совместными усилиями мы вытащили из ловушки и Йоэля. Але тотчас заключил его в свои объятия, уткнувшись носом в его шею. — Я так за тебя испугался, — прошептал он сбивчиво и скользнул ладонью по боку Хокка. Только тогда я заметил, что вся его одежда с правой стороны пропитана кровью. — Это все из-за меня, если бы я не сорвался… — Если бы я тебя не поймал, то никогда бы себе не простил, — перебивает Алекси Йоэль, крепко обнимая в ответ.       Я вновь взглянул вниз, и сразу сообразил, о чем говорили мои друзья. Похоже, когда доски обломились во второй раз, Йоэль принял весь удар на себя, не позволив Алекси пораниться о заостренные шипы, выступающие из стен. Я вздохнул и, вновь вспомнив о жутком предупреждении моего клона, обернулся к Йоэлю: — Скажи ему, Йо, — шепнул я, — скажи, пока не стало слишком поздно. Как знать, выберемся ли мы отсюда вообще…       Должно быть, Хокка больше остальных верил в то, что все будет хорошо, ведь так отчаянно боялся вовсе не происходящего с нами необъяснимого ужаса, а того, что последует за его признанием, когда мы вновь вернемся к нашей обычной жизни. Однако никаких признаний уже и не требовалось… — О чем сказать? — уточнил Алекси, поймав отчаянный взгляд будто загнанного в тупик Йоэля, но тот сохранил молчание.       Впрочем, Але никогда не отличался глупостью. Пазл в его голове сложился быстро. Тихо охнув, он отвел взгляд в пол, а потом печально усмехнулся, прежде чем нарушить устоявшуюся тишину: — Что ж, получается, мы два идиота.       А потом случилось то, что не стало сюрпризом для меня, но безусловно перевернуло в один миг все внутри Хокка. Не дав Йоэлю сказать даже слова, Алекси резко вскинул голову, лишь на секунду задержал свой взгляд на растерянных голубых глазах, и, уверенно подавшись вперед, накрыл его губы поцелуем.       Под удивленный выдох Йоэля Алекс обхватил руками его шею и углубил поцелуй, заставив меня, невольного и абсолютно точно лишнего зрителя, в смущении отвести взгляд.       Они так и стояли какое-то время, не выпуская друг друга из объятий и едва уловимо перешептываясь о чем-то, что теперь касалось лишь их двоих и совершенно не требовало моего внимания. В моей душе клокотала радость за них и за то, что я, черт возьми, был прав, которая перебивала даже тревогу за то, что нас ждет в самом ближайшем будущем.

***

      Мы блуждали по дому уже несколько часов кряду, и я чувствовал, как страх постепенно брал верх над моим разумом. Йоэль и Алекси молчаливо шли рядом со мной, так и не расцепляя переплетенных пальцев рук и молча оглядываясь по сторонам. Мы уже давно перестали пытаться понять, где находимся. Дом словно жил своей собственной жизнью, меняясь, играя с нами и все сильнее запутывая нас своими бесконечными коридорами и комнатами. — Куда они могли пропасть? — обессиленно вздохнул Алекси, затормозив у поворота в очередной длинный коридор. — Не знаю, — качнул головой я, — но мы их найдем, не провалились же они сквозь землю. — Было бы куда лучше, если бы они банально нашли выход и ломали теперь голову над тем, как вытащить наружу и нас, — тоскливо усмехнулся Хокка и тяжело вздохнул, навалившись на стену. — Может, стоит остаться на одном месте и подождать?       Я собрался ответить на его идею согласием, как вдруг тишину дома разорвал громкий, отчаянный крик. Полный такой сильной боли и ужаса, что я совсем не фигурально ощутил, как стынет в жилах кровь. Я шумно сглотнул и обернулся на друзей. Они одарили меня точно таким же шокированным до глубины души взглядом. Нам хватило секунды, чтобы рвануться с места и побежать на голос, не разбирая дороги. — Это Йоонас! — выкрикнул Йоэль, уже обогнав меня и Алекси.       Сердце бешено колотилось в груди, но вовсе не от быстрого бега. Я отчаянно хотел оказаться с друзьями рядом как можно скорее, но в то же время до дикости боялся. Почему он так кричал? Что могло с ними приключиться в этом безумном доме? Не ждет ли та же участь и нас тотчас, как мы окажемся с ними?       Ноги едва слушались меня. Мы бежали через темные коридоры, сворачивали за углы, спотыкались о мебель и разбросанные вещи. Я едва разбирал дорогу перед собой, но продолжал упрямо двигаться вперед на голос Йоонаса, который теперь обратился глухими, безутешными рыданиями. — Йоонас! — выкрикнул Алекси, когда мы вновь сбились с пути. — Томми! Олли! Где вы?!       За его вопросом последовал всхлип, вскоре обернувшись отчаянным скулежом. Мы наконец поняли, куда нам нужно идти. Мы оказались перед крутой лестницей, ведущей вниз, в подвал, о существовании которого мы даже не подозревали. Йоэль первым бросился вниз по ступеням, за ним последовали Алекси и я.       Я едва не врезался в резко затормозивших передо мной друзей. Они замерли на последней ступеньке, словно оцепеневшие, и, лишь оторвав взгляд от перил, я понял причину.       Йоонас стоял на коленях посреди комнаты, согнувшись над телом Олли. Он крепко прижимал его к себе, содрогаясь от душащих его рыданий. Рядом с ним на полу сидел Томми. Он крепко обнимал Йоона за плечи, будто бы пытаясь удержать его от полного и безвозвратного помешательства. Лицо Лалли было белым как мел от едва пережитого ужаса. — Господи… — шепнул первым Йоэль, прикрыв рот ладонью.       К горлу подступил ком, и я почувствовал, что не могу произнести ни слова. В груди словно образовалась пустота. Такая холодная-холодная и болезненная. Я отказывался верить собственным глазам, но Олли лежал совершенно неподвижно, а лицо его было бледным и безжизненным. Йоонас прижимал его к себе так отчаянно, будто бы его объятия способны были вдохнуть в Олли потерянную жизнь. — Что… что случилось? — сбивчиво прошептал Алекси, сделав неустойчивый шаг вперед.       Томми обернулся на нас с полными слез глазами и тихо откликнулся: — Мы просто вошли сюда… дверь захлопнулась сама. Потом был свет… Я не знаю, что это было, какая-то вспышка, а потом Олли… он просто упал и больше не двигался.       Его голос дрожал и срывался, мы с трудом разбирали его слова, но ситуация яснее не становилась. С Олли случилось нечто необъяснимое, что могло теперь грозить любому из нас. Нужно было что-то предпринять и срочно, но Йоонас… Он продолжал раскачиваться взад-вперед, крепко прижимая к себе тело Олли и тихо что-то шепча ему на ухо.       Я чувствовал себя совершенно беспомощным. Сердце разрывалось от боли за друга. Я никогда раньше не видел Йоонаса таким. Он всегда был сильным человеком, способным сохранить холодный ум даже в самой непредвиденной ситуации, но то, что с ним стало… Потеря Олли, его родного Олли, которого, уж я-то знал наверняка, Йоон собирался вскоре взять в свои мужья, уничтожила его в один миг.       Йоонас резко вскинул голову и взглянул на нас воспаленными от слез глазами, сбивчиво шепча: — Нет… нет… мы должны позвать врачей… Они ему помогут, ему обязательно помогут!       Он бережно приподнял голову Олли и, с трепетом скользнув пальцами по его волосам, опустил ее со своих колен на пол, заботливо подложив под затылок свою сложенную вдвое куртку. Он вскочил на ноги резко, будто безумный, и бросился в угол комнаты. — Здесь должен быть выход! Должен быть! — выкрикнул он, схватив с пола старый деревянный стул.              Он швырнул его в стену изо всех сил. Тот сломался напополам с громким треском, оросив нас, стоящих чуть поодаль, мелкими щепками. Йоонас же не остановился. Он бросился к противоположной стене, начал скрести ее пальцами, стирая тонкую кожу в кровь, будто жаждая выцарапать себе выход наружу голыми руками. — Йоонас! Прекрати! — не сдержался я и бросился к другу. — Ты только ранишь себя!       Порко не хотел меня слышать. Он метался, под стать раненому зверю, по комнате, хватая мебель, швыряя ее в стороны с какой-то нечеловеческой силой. Все его лицо заливали слезы, а по запястьям сбегала кровь с разбитых в мясо пальцев. — Я должен помочь ему! Я не могу оставить его здесь одного! Ему страшно одному! Он боится темноты! Он всегда боялся темноты! — продолжал кричать Йоонас в отчаянии.       Слезы жгли мое лицо. Мне невыносимо было видеть Йоона таким. Он терял разум от боли и горя на моих глазах, и я должен был прекратить это, но ноги словно приросли к полу. Я был благодарен Йоэлю, когда он нашел в себе силы остановить это безумие и, рванувшись к Порко, схватил его за плечи. Он попытался поймать бегающий по комнате взгляд Йоона и громко заговорил с ним: — Йоон! Послушай меня! Нам нужно уходить отсюда сейчас же! Если мы останемся здесь, то все погибнем! — Нет! Я не оставлю его здесь одного! — воскликнул Йоонас в ответ и, вырвавшись из рук Йоэля, вновь упал на колени рядом с телом Олли.       Он аккуратно подхватил остывающее тело на свои руки и, крепко прижав к груди, начал покачивать из стороны в сторону, продолжая лепетать: — Я не брошу тебя, слышишь? Я никогда тебя не брошу. Тебе не будет страшно… я останусь с тобой… я буду рядом…       Это было невыносимо. Меня охватило чувство полного бессилия. Заставив себя шагнуть к Йоону, я медленно опустился рядом с ним на колени. Чуть помедлив, я обхватил его со спины поперек торса, уткнувшись лицом в сгиб его плеча. Томми придвинулся ближе и крепко обхватил предплечье Йоонаса своей большой и теплой ладонью. Позади нас раздались осторожные шаги Йоэля и Алекси и в следующий миг уже четыре пары рук обхватывали Йоонаса с разных сторон. Никто из нас не решался нарушить тишину, лишь Йоон, окончательно обмякший в наших дружных объятиях, всхлипывал все чаще и громче, неизбежно осознавая всю кошмарную реальность происходящего. — Я не смогу без него… — прошептал безжизненно Порко, заставив нас крепче сомкнуть круг из объятий. Каждый из нас знал, что, потеряв Олли, мы потеряем и Йоона тоже.       Я крепко зажмурился в жалкой, заведомо провальной попытке остановить градом льющиеся по щекам слезы. Из тысяч вопросов, терзающих мою голову этой долгой ночью, остался лишь один: как нам жить дальше? Будет ли шанс «жить дальше» вообще или, отворив дверь в эту адскую Преисподнюю, мы лишили себя его раз и навсегда?