Constant

***

      — … ежели рассматривать, почему глаза стали именно фиолетовыми, выходит занятная картина. Вы же знаете, что фиолетовый образуется из смеси красного и синего? — Намджун обвёл взглядом присутствующих и, получив утвердительные кивки, продолжил. — Красное и синее, мужское и женское, активность и пассивность. Такое сочетание даст либо единство, рождённое в гармонии и любви, либо конфликт. В нашем случае, учитывая очевидный прирост силы, можно сделать вывод, что путём раскаяния и глубокого духовного преображения, через любовь и доверие произошла подобная трансформация.       — Короче, трахнул, — кивнул сам себе Тэхён под фырканье Чимина.       — Любовь и доверие! — закатил глаза Намджун.       — Сорвал цветок! — утёр несуществующие слёзы Сокджин.       — Сломал печать! — Тэхён положил руку на сердце.       — Но со всей любовью и доверием! — выставил назидательно указательный палец Сокджин.       По большому счёту, Юнги было плевать на беззлобные подколки друзей. Даже на хосоковы, хотя он всё же и перегибал палку, кидая Чимину в лицо безосновательные обвинения. Юнги относился ко всему этому снисходительно. Его эти шуточки ни в малейшей степени не задевали, но Чимину явно не нравилось, что нюансы его интимной жизни становятся предметом пересудов, поэтому Юнги решил хотя бы попытаться пресечь досужие разговоры.       — Чимин, — Юнги повернулся к мужу. — Тебе не кажется, что некоторые гости в нашем доме подзадержались и им пора убираться в свои апартаменты? А там уж пусть сидят и фантазируют о нашей интимной жизни, раз своей не имеется.       Со всех сторон раздались протестующие возгласы, и в тот же момент Чонгук вскочил со своего места рядом с Тэхёном.       — Да ладно тебе, Чонгук, — замахал руками Чимин. — Юнги пошутил!       — Что-то мне тревожно, — Чонгук нарезал круги по маленькой гостиной, заламывая руки. — Может, пойдём, поищем Хосока?       — Да что с ним сделается? — фыркнул Чимин. — Небось шляется по барам опять.       Задрав рукав рубахи, Чонгук проверил печать и, убедившись, что Хосок и правда гуляет, сел обратно под бок Тэхёна.       Нравился Юнги этот парень. Он был горд тем, что являлся свидетелем превращения зеленого пацана в одного из величайших рыцарей поколения. Навыки Чонгука улучшились в разы, он становился мужественнее, взрослее, ответственней. Он становился тем рыцарем, которым может гордиться любая константа. К тому же Чонгук обладал исключительной добротой, эмпатией и высокой моралью. С такими качествами он сможет стать паладином — высшим из рыцарей.       Намджун продолжал выдвигать свои теории об изменении цвета глаз, о том, что это может значить, а Юнги всё наблюдал за нервничающим Чонгуком. Тот в разговоре не участвовал, словно и не слышал его, полностью сосредоточившись на своих ощущениях. Чонгук нервно дёргал ногой, теребил волосы и явно находился не в своей тарелке. Юнги не хотел, чтобы Чонгук себя так изводил. Ну не сложно же им сходить в город и найти Хосока! И Чонгук успокоится.       — Так, ладно, — Юнги встал, накинул плащ и взял посох. — Чонгук, пойдём за Хосоком.       — Я тоже пойду! — встал Тэхён.       — Да останьтесь тут, что такого может случиться? — махнул рукой Юнги. — Найдём, приведём. Мы быстро, всё будет в порядке.       — Нет, я пойду, — Тэхён закинул на плечо лук и колчан. — Проветрюсь заодно.       — И я пойду, — засобирался Чимин и на возражения Юнги лишь пожал плечами. — Не хочу с тобой расставаться.       — Ну тогда уже идёмте все, — Сокджин махнул рукой и схватил свой плащ. — Прогулки перед сном полезны, улучшают пищеварение и способствуют крепкому сну.

***

      Появление их константы на улицах города всегда сопровождалось повышенным интересом. И хотя от пары лекаря и дроу уже не ждали чудес, их всё ещё провожали глазами и шушукались за спинами. Юнги глубже надвинул капюшон плаща. Светить изменившимися глазами на потеху публике его не прельщало. Он и сам до конца ещё не разобрался в своих новообретённых способностях. Объём, скорость и мощность силы стали больше, что бесконечно радовало, но оставалось множество вопросов. Это теперь навсегда? Или со временем крипты снова покраснеют? И что, это действительно связано с тем, в какой позиции заниматься сексом?       Глупо обманывать самого себя: Юнги понравилась та ночь, очень, но и лишаться позиции актива навсегда он не хотел. Ему нравилось брать Чимина, входить в него медленно, ощущать жар его тела, нравилось видеть, как тот пылает в его руках, нравилось слышать его стоны. Юнги чувствовал, как при одном воспоминании о жарких ночах с Чимином низ живота скрутило пружиной предвкушения, а от шеи по позвоночнику словно прошило молнией. Сейчас бы схватить Чимина в охапку, утащить в тёплую постель и проводить с ним на пару исследования в познании своей изменившейся силы. Любить его тягуче, нежно, сладко. А не шагать по городу под неуютными взглядами.       Но всё это возможно лишь в спокойной обстановке, а не тогда, когда Хосок чёрт знает где, а Чонгук так нервничает.       Словно почувствовав напряжение Юнги, Чимин обернулся к нему, заглянул под капюшон и, спрятавшись ото всех за его краями, прикоснулся к уголку губ ласковым поцелуем.       — Давай поторопимся, любимый, — прошептал он почти неслышно. — Хочу уже скорее вернуться к нам домой. Вдвоём.       Юнги потёрся кончиком носа о щёку Чимина и, взяв его крепче за руку, прибавил шагу вслед за ушедшим вперед Чонгуком. Тот в очередной раз задрал рукав рубахи проверить перемещения Хосока, как вдруг резко остановился.       — Хосок! Его звезда стала контуром!

***

      — Он должен быть где-то здесь! — нервно выкрикнул Чонгук, крутясь по мощёным переулкам недалеко от квартала гномов. Тела Хосока нигде не было. — Я не понимаю! Должен быть тут!       — Так, Чонгук, успокойся, — Намджун подошел к Чонгуку и положил руки к нему на плечи. — Сосредоточься, закрой глаза и попробуй почувствовать.       Пару раз глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, Чонгук закрыл глаза и пошёл. Намджун, не снимая рук с его плечей, сделал несколько шагов назад, как вдруг каблук его сапога поехал по чему-то скользкому на брусчатке, и он плашмя упал на спину, утягивая за собой Чонгука. Внезапное падение Намджуна почти не удивило константу. Этот орк только на поле боя контролирует своё тело, в остальное время такой контроль ему неподвластен.       — Ой! Простите, я случайно! — криво улыбнулся Намджун. — Спасибо, что не дал убиться, Юнги.       Юнги кивнул и снял с него вовремя брошенное заклинание щита. С Намджуном рядом никогда нельзя расслабляться. Чонгук опёрся ладонью о землю, чтобы подняться с распластавшегося Намджуна, и поморщился, вляпавшись рукой во что-то влажное.       — Ой, фу! Что это? — Чонгука передёрнуло от отвращения. Он поднёс руку ближе, чтобы рассмотреть, во что испачкался. — Это… Это кровь!       Мгновенно подскочив, Тэхён схватил Чонгука и поставил на ноги:       — Ты поранился?       — Это не моя кровь, — отрицательно помотал головой Чонгук. — Я в порядке. Намджун?       — Она не моя…       — Я думаю, это кровь Хосока, — напрягся Юнги. — Давайте его уже найдём. Время идёт. А потом найдём того, кто это сделал, и вытрясем из него всё дерьмо.       Юнги прекрасно понимал, что времени на проведение ритуала воскрешения ещё полно и спешить уже некуда, что сейчас он воскресит Хосока и тот всё расскажет. Но сам факт того, что в Нейтральном городе, где запрещены даже дуэли, кто-то посмел убить члена одной из лучших констант этого Мира, злил невероятно, заставляя Юнги сжимать кулаки и мечтать воткнуть жало посоха в чью-то самоуверенную рожу. Что тут могло произойти? Сколько же было нападавших, если Хосок не смог себя защитить? Они непременно это выяснят и виновнику не поздоровится.       — О, ты можешь не сомневаться в этом! — Чимин выхватил свой отравленный кинжал и недобро усмехнулся. — Я лично вырежу тому уроду сердце. Никто не смеет наносить вред никому из нашего отряда!       — Давайте рассредоточимся, — сухо приказал Сокджин. — Проверьте каждый грёбаный сантиметр. Похоже, его тело умудрились спрятать.       Хосока нашли только спустя минут сорок. Избитое, скрюченное в неестественной позе, с окровавленными белыми волосами, тело было спрятано в одном из сотни небольших деревянных коробов, сложенных у стены какого-то магазина. Если бы не дар печати Чонгука, они бы его никогда не нашли.       Намджун как-то сломлено рухнул на колени над Хосоком, и плечи большого орка жалко, тоскливо затряслись. Он невесомо огладил лицо эльфа, убрал с глаз окровавленную чёлку и только прошептал:       —Юнги, пожалуйста, поторопись.       — Я уничтожу ту мразь, которая с ним это сделала! — прорычал Тэхён.       — О нет, так просто он не отделается! — зашипел Сокджин, хищно оскаливаясь. — Я лично отдам его Трибуналу Светлых эльфов, и, поверьте, кто бы ни был убийцей, он не уйдёт от наказания и пожалеет, что вообще родился на этот свет.       — Всё потом. Несите его скорее сюда, — Юнги махнул рукой на относительно чистый участок дороги. — Аккуратно!       Когда Намджун уложил тело Хосока на землю, Юнги сел на колени рядом, сразу же стал чертать ритуальные знаки и расставлять свечи. Воскрешать — его обязанность, но не самая приятная. Если кто-то из отряда умер, значит, он, лекарь, не справился. Но если смерть в бою с монстрами понятна, объяснима, то убийство в городе? Этого не должно было произойти! Юнги винил себя во всём случившемся. Зря они с Чимином накинулись на Хосока, ну подсмотрел он, ну сделал неправильные выводы — подумаешь? Велика беда… Может, тогда бы Хосок не обиделся, не сбежал и не попал бы в эту чудовищную ситуацию, и теперь бы отряду не пришлось смотреть на замученное тело светлого эльфа.       Как и в тот раз, с первой встречи с драконом, Юнги с трудом заставлял себя собраться. Он суетился, руки подрагивали, а стоящие над душой члены отряда заставляли нервничать ещё больше. Закончив нужные приготовления, Юнги начал произносить обязательные слова. Когда последняя молитва была вознесена, все замерли, ожидая, что вот сейчас Хосок поднимется, засмеётся, пожалуется на головную боль и потребует огромный кувшин вина, чтобы справиться со стрессом, но… Ничего не произошло.       Юнги потёр лицо ладонями и глубоко вздохнул. Ничего страшного. Он просто ошибся от нервов. Сейчас всё ещё раз разложит, и ритуал пройдёт, как надо. У него ещё есть время. Всё нормально.       — Юнги? — тихонько позвал Чимин.       — Я… — Юнги тяжело сглотнул, всё ещё не веря в происходящее. — Я, видимо, ошибся… Сейчас всё исправлю.       Стараясь абстрагироваться от прожигающих его спину взглядов отряда, он размазал руками мел прежнего рисунка и стал наносить поверх него новый. Но через положенных десять минут снова ничего не произошло.       — Этого не может быть, — пробормотал он себе под нос. — Сейчас я точно всё сделал правильно…       — Юнги, всё в порядке? — настороженно спросил Намджун.       — Да-да… Всё в порядке…       Юнги не понимал, что делает не так. Почему ритуал не получается? Он сотни раз его совершал, всё всегда проходило без заминок! Что изменилось? Юнги бегал глазами по земле, в который раз удостоверяясь, что знаки верные и свечи расставлены, как надо. Всё правильно, всё, как обычно, всё, кроме… Осознание пришло молниеносно, холодный пот прошиб Юнги, и он стремительно побледнел, пугая свой отряд. Ничего не изменилось, кроме цвета глаз.       — Мои глаза больше не красные… — Юнги безвольно опустил руки и уставился в пространство. — Не красные…       Юнги каждой клеткой чувствовал повисшее в переулке напряжение. Он всех подвёл, он не справился. Он так радовался, что глаза сменили цвет, что его силы возросли, а что теперь? Он не может воскрешать, значит, для константы он бесполезен. Он должен будет уйти… В груди нестерпимо жгло осознание собственной беспомощности и никчемности. Юнги искренне хотелось лечь рядом с Хосоком и пожалеть себя, свою дурацкую судьбу. Когда красные слёзы очистили его глаза, он поверил, что прощён, что теперь начнётся новая жизнь. Начнётся. Но теперь в качестве кого? Как там говорят, бойся своих желаний? Хотел царапины в деревне лечить? Приступай.       — Так, спокойно, всё под контролем. — Сокджин нервно поправил волосы. — Я сейчас сбегаю в центр, найду и приведу лекаря. У нас ещё есть время. Всё под контролем.       Внезапно пронзительный набат главного храма вскрыл тишину. Весь отряд вздрогнул и одновременно обернулся в сторону зловещего звука.       — Вторжение? Какого чёрта? — рявкнул Сокджин, пытаясь перекричать монотонный звон. — Я побежал! — более не задерживаясь, он рванул по переулку и уже через секунду скрылся за поворотом.       Сигнала вторжения не слышали в этом городе, пожалуй что, никогда. Конечно, рекрутам в школах рассказывали о сигналах тревоги, но никто не желал бы услышать его своими собственными ушами.       Юнги был в отчаянье. По всем правилам, константа должна сейчас собраться и в полном военном вооружении прибыть ко Дворцу Советов для получения дальнейших распоряжений. В случае неявки им грозил трибунал. Но они же не могут бросить тут Хосока?! Не могут не воскресить его! С каждым ударом колокола Юнги чувствовал себя всё более ничтожным. Он подвёл, подвёл их всех… Что теперь со всеми ними станет?       — Вы должны идти, — глухо проговорил он. — Идите на сбор, я останусь с Хосоком.       — Мы никуда не пойдём без вас! — выкрикнул Чонгук. — Мы не можем вас бросить!       — Вы обязаны там быть. Обязаны защитить город, — Юнги с трудом давались слова. — Защитить наш Мир. Намджун, уведи их. Я позабочусь о Хосоке. Так или иначе.       Гримаса отчаянья и боли исказила доброе лицо Намджуна. Он кинул полный горечи взгляд на Хосока и, схватив Чонгука за плечо, пошёл в сторону центра. Постоянно оглядываясь, Чонгук нехотя шёл за ним. Тэхён сочувственно посмотрел на Юнги и, буркнув что-то, по-видимому, ободряющее, двинулся следом.       Чимин сел на колени рядом с Юнги, взял его за плечи и, проникновенно глядя в глаза, зашептал:       — У тебя всё получится, Юнги, я в тебе не сомневаюсь. Ты самый умный из всех, кого я знаю, ты придумаешь, как воскресить Хосока. Я не верю в то, что ты утратил какую-то из своих способностей. Тебе не нужно сжигать дроу, чтобы воскрешать, Юнги, потому что я и так сгораю каждый раз в твоих руках. Сгораю и воскресаю. Я люблю тебя.       Чимин поцеловал Юнги и ушёл, не оглядываясь.       Юнги всегда верил Чимину. Он закрыл глаза, прикоснулся пальцами к своим губам там, где остался поцелуй Чимина, и позволил себе поверить его словам и сейчас. У него получится. Надо просто немного подумать. Юнги не утратил свою способность, она просто изменилась. Надо только подумать и понять.       Ладно. Хорошо. У него ещё есть время разобраться. В первую очередь, в самом себе. Что изменилось? Цвет глаз. Намджун считает, что именно фиолетовый — неспроста. Цвет магии, чистой интуиции. Цвет мистической силы. Сила тоже, очевидно, изменилась. Прежде текущая в нём спокойной рекой, она стала мощной, бурной, как штормовой океан. Заклинания, защитные или лечащие, больше практически не требовали сложного мыслительного участия, сформулированного в заумные фразы. Они приходили приливной волной машинально, как должное. А приумноженные магическим посохом и вовсе не расходовали прежний объём. Интуитивное желание, лёгкое шевеление пальцев — и всё происходило словно само собой. Теперь сил не река, а целый океан, а значит…       — Юнги! — немного истеричный, запыхавшийся голос Сокджина вырвал его из размышлений. — Лекаря не будет. На город движется считай целая армия монстров, ещё и с драконами. Они встали на крыло, Юнги! Сразу трое! Военный совет трубит общий сбор, все лекари там. Так что… — Сокджин поморщился и пожал плечами. — Ты… ну… Короче, тебя я прикрою. Я буду ждать вас. Или тебя. Ты только не бросай нас сейчас, вернись хотя бы один, ладно?       Выпалив всё это на одном дыхании, Сокджин тут же сорвался с места и убежал.       Юнги снова закрыл глаза. Чувство собственной бесполезности вернулось с удвоенной силой, выбивая из груди задушенный всхлип. Значит, лекаря не будет. Никто не придёт. Значит, у Юнги нет выбора. Либо он воскресит Хосока сам, либо сам его похор… Нет. Нельзя так думать. Он воскресит. У него в запасе ещё несколько часов. Он сможет. Чимин в него верит.       Пытаясь отвлечься от непрекращающегося колокольного звона и снова сосредоточиться на себе, Юнги сделал несколько глубоких вдохов. Ладно. Пойдём с другой стороны. Почему воскрешают долгим ритуалом? Почему ритуал тем быстрее, чем больше красного в глазах? Как его учили наставники, с каждым сожженным дроу его сила увеличивается, а цвет глаз лишь отражает количество этих сил. В ритуале сила концентрируется по капле, собирается вместе, словно в чашу. Теперь же он эту чашу мгновенно переполняет, проливая за края. Получается, ритуал проводят потому, что ни у кого нет достаточно силы, чтобы воскресить быстрым заклинанием. А если сила Юнги значительно возросла, прежний метод ему просто не подходит.       Юнги встал и стал ходить кругами вокруг тела Хосока. Значит, нужно заклинание. Такого никто никогда не делал, такого заклинания не существует. Значит, нужно его придумать. Прямо сейчас. Но как?       В ритуальных молитвах Юнги концентрировался на накоплении силы и просил бога вернуть жизнь. Жизнь возвращалась резко, подбрасывая тело, как от удара. В заклинаниях лечения он трансформировал собственную магическую силу в силу жизненную. Вливать бесконечным потоком лечение в мёртвое тело бессмысленно. Нужно придумать, как заставить тело встряхнуться, чем его ударить, пропустить сквозь него заряд жизни. Заряд.       Это слово — заряд — прочно засело в голове и мучило собой, прокручиваясь на повторе. Юнги чувствовал, что близок к догадке, но она никак не приходила, как забытое слово, которое вертится на языке, но никак не вылетает.       Внезапно всё вокруг подсветил яркий зигзаг молнии. Юнги он неожиданности вздрогнул и посмотрел на освещённое разрядами небо. Разряд. Вот оно.       Грянувший следом громовой рокот заглушил собой набат. Юнги улыбнулся. Теперь он знал, что делать.

***

      Чонгук неотрывно смотрел в тёмное небо. Вспышки молний то и дело озаряли огромные тела трёх драконов, медленно, но уверенно приближающихся к границе города. Каждый раскат грома вызывал у стоящего рядом пожилого рыцаря очередной поток отборной брани. Чонгуку было страшно. Не за себя, нет. Он боялся этого ощущения медленно надвигающегося конца. Конца их Мира.       Ещё вчера он чувствовал себя уверенным в завтрашнем дне, в себе, в своём отряде, в своих чувствах к Тэхёну. У него был план, как прожить эту жизнь. И ещё вчера он был уверен, что жизнь не кончится вот так. Вот так быстро.       По призыву Совета, воинов собралось много: обученных, закаленных в боях, умеющих сражаться с драконами. Они много тренировались все вместе, они знают, как действовать, доверяют друг другу. Но три дракона сразу, одновременно? Им просто не хватит людей. А если они ещё и начнут атаковать с воздуха… Чонгук даже представить боялся такую ситуацию. Им всем даже некуда будет укрыться от хлещущего сверху огня. И просто всех сметут пламенем.       А ещё Чонгук ужасно нервничал от отсутствия Юнги за спиной. Чонгук, безусловно, доверял ему свою жизнь, знал, что тот зальёт в него всю свою силу, но не даст сдохнуть. Конечно, им в константу приставили лекаря на замену Юнги, но, судя по всему, совсем зелёного, вчерашнего школьника. Чонгук был уверен, что этот юнец ещё не был ни в одной стычке с настоящими монстрами. Хорошо, если хоть в тренировочных подземельях успел побывать. Экипировка на нём была дрянная, а посох и вовсе, как игрушечный. Этот лекарь не сможет вытянуть Чонгука в случае чего. Скорее бы Юнги вернулся.       И, конечно же, не хватало Хосока. Чонгука внутри полоснуло от душевной боли и несправедливости. Был бы Хосок сейчас рядом, он обязательно бы кинул какую-то пошлую шутку, пытаясь разрядить обстановку, что-нибудь про «размер имеет значение», все бы похихикали в кулаки и немного расслабились… Чонгук скинул латную перчатку и проверил печать. Звезда Хосока всё ещё была контурная. Чонгук обернулся к Намджуну и отрицательно мотнул головой в ответ на вопросительный взгляд. Значит, ни Юнги ни Хосока пока что не будет. Очень хотелось надеяться, что только пока.       Рыцарь рядом снова выматерился, да так похабно, что Чонгук невольно покраснел. Не так он мечтал провести свои последние минуты на Земле. Чонгук мечтал провести их в объятьях Тэхёна, ну или хотя бы плечом к плечу. А сейчас их разделяли целые метры пространства, забитые незнакомыми существами. Чонгук повернулся посмотреть на любимого дроу. Тот был безупречен в своей воинствующей красоте. Его брови были нахмурены, губы сжаты в упрямую полосу, прищуренные глаза устремлены вверх на приближающихся чудовищ. Безупречен. По правую руку от Тэхёна стоял Чимин, удивительно спокойный, даже расслабленный. Он поймал взгляд Чонгука, улыбнулся ему и подмигнул. Чонгук даже поразился его невозмутимости. Наверное, Чимин был убеждён, что всё будет хорошо. Может, у него тоже есть дар прорицания? Или он верит в свою особенную судьбу? Чонгуку очень бы хотелось быть таким же уверенным и спокойным. Что же, нужно брать пример.       Чонгук выцепил глазами вдалеке высокую фигуру Сокджина, который размахивал руками, что-то яростно доказывал командиру их фланга. Он выглядел совершеннейшей фурией: в белой броне, с горящими яростью глазами и развевающимися на ветру светлыми волосами. Командир кивнул, махнул рукой и довольный Сокджин стал пробираться ближе к своей константе. Правильно, Сокджин всегда добивается своего.       Сигнал горна «боевая тревога» привёл в движение воинов их фланга. Все подобрались, выстроились положенным порядком и стали ждать команды к атаке. С неба, заходя кругами, шёл на посадку огромный чёрный дракон.

***

      Честно, они всеми силами пытались держаться. Левый фланг уже расправился с большей часть наземной части армии монстров, центральный — почти уничтожил одного из драконов. Правый фланг, в котором и была константа Чонгука, тоже изрядно потрепал своё чудовище, но их позиция усложнялась тем, что сверху с завидной периодичностью на них низвергались столбы огня. Рыцарям приходилось закрываться от бушующего пламени своими щитами, отчего те быстро приходили в негодность. Как обстояли дела у магов поддержки позади авангарда — Чонгук не знал. Слабенькое лечение школяра уже давно перестало поступать в его тело. Он держался на одних только песнях Сокджина, но чувствовал, что осталось ему недолго. В боку пульсировала незалеченная рана, и тёплая кровь с каждым ударом сердца впитывалась в поддоспешник.       Поле уже было усеяно трупами существ и монстров. В воздухе стоял омерзительный запах крови, вызывая противное головокружение в и так уже измученном теле. А командир фланга всё кричал:       Продержитесь ещё, братцы, скоро будет подкрепление.       Чонгук держался. Стараясь не обращать внимание на боль в боку, он уворачивался от пламени, перехватывал на себя дракона, прикрывал собой зазевавшихся магов. Он уже отбросил свой сгоревший в пламени щит, и поднял целый с тела того самого пожилого рыцаря. Отматерился старик. Но и Чонгук стремительно терял силы.       Мысленно он попрощался со своими друзьями, ставшими ему семьёй. Поблагодарил их за то, что приняли его, вырастили. Что были терпеливы с ним. Что прощали его юношескую глупость. Юнги, Сокджин, Намджун, Хосок, Чимин. Если существуют следующие жизни, Чонгук хотел бы снова с ними там пересечься.       И наконец, он простился с Тэхёном. Попросил у него прощения за то, что подвёл, за то, что не продержался. За то, что забрал все его прикосновения себе и теперь умрёт. Умрёт навсегда. Потому что они не смогут дождаться подкрепления. А Чонгук не сможет, не успеет дождаться Юнги.       Вот бы перед смертью увидеть его хотя бы еще раз.       Он не смог увернуться от очередного удара хвоста дракона и рухнул на колени. Сил подняться уже нет. Чонгук закрыл глаза и завалился на бок. Крики людей в агонии, лязг металла, рёв дракона… Всё стало отступать, глохнуть в меркнущем сознании. Вот и всё. Теперь Чонгук чувствовал только пульсирующую боль в боку. И сожаление. Ведь так хотелось бы ещё пожить.       А дальше только темнота.

***

      Первым в сознание врезался запах свежести. Он заглушал собой смрад крови и щекотал ноздри. Чем это так пахнет? Такой знакомый запах… Чонгук ткнул себе в нос латной перчаткой, пытаясь почесаться, и хныкнул от неожиданной боли. Удивительно, но кроме носа больше не болело ничего, словно никаких ран и не было. Чонгук ощущал потрясающую лёгкость в теле. Может, он в раю? И так приятно пахнет… Как на лугу после грозы… Открывать глаза совсем не хотелось. Хотелось подольше остаться в этом блаженном чувстве уюта.       — Ну и долго мы будем тут прохлаждаться? — раздался совсем рядом насмешливый голос Хосока. — Вставай, спящая красавица!       Голос Хосока? Чонгук распахнул глаза и увидел улыбающегося эльфа.       — Я в раю? — улыбнулся в ответ Чонгук.       — Ну, если твой рай — это грязные потные мужики в доспехах, то да! — засмеялся Хосок и протянул руку. — Поднимайся! А то так весь бой проваляешься!       Поднявшись на ноги, Чонгук оглядел поле брани. Он не знал, сколько был в отключке, но за это время их армия уже несколько оттеснила монстров. Туша одного из драконов валялась на земле, другой был явно на последнем издыхании. Тот, что плевался огнём с неба, уже был на земле, и его кайтили по кругу довольно много воинов.       — Прибыло подкрепление? — спросил Чонгук, подбирая с земли щит. — Они успели?       — Лучше! — радостно воскликнул Хосок. — Гораздо лучше, Чонгук! Смотри!       Он указал рукой в сторону, и Чонгук увидел там Юнги. Под прикрытием стрел Чимина тот носился по полю среди павших воинов, швыряя в тела молнии. Воздух вокруг него искрил фиолетовым, разнося повсюду чистый запах озона. И воины вставали. Ошарашенные, дезориентированные, но живые! Юнги, не глядя, кидал в них лечение и бежал к следующему телу.       — Господь… — пробормотал Чонгук. — Юнги их просто поднимает!       — Да, Чонгук! — радовался Хосок. — Пророчество сбылось! Теперь мы точно победим!       Чонгук побежал за Хосоком, с ходу вливаясь в битву. Чуть позади него плечом к плечу стояли улыбающийся Хосок и счастливый Намджун, чуть дальше — Сокджин и Тэхён. Где-то, совсем недалеко, носились Юнги и Чимин. Вот теперь всё правильно.       Они снова вместе.       Чонгук улыбнулся и с яростным криком ударил мечом по щиту.       Они обязательно победят!

***