My porcelain obsession

— Уважаемый мистер Малфой… Я произнёс эти слова вслух, смакуя их. Тревога, которая охватила меня, медленно рассеивалась, уступая место какому-то юношескому восторгу. Но в то же время откуда-то из глубины сознания пришла мысль, что я сейчас вновь вру самому себе. Каких-то пару мгновений назад я убеждал себя в том, что я наконец-то обрёл то самое счастье, зажил той самой жизнью, о которой мечтал. А теперь оказалось, что призрачные (пока что!) перспективы вернуться к прежнему существованию вызвали такой ураган эмоций в моей душе. Само обращение «уважаемый мистер Малфой» невольно вызывало у меня чувство какой-то эйфории. Неужели я и правда скучал по тем временам, когда я был «уважаемым»? В письме, которое я перечитал уже, наверное, раз пять, говорилось о судебном заседании, назначенном на вторник. Суд согласился пересмотреть решение по конфискации фамильного поместья Малфоев и некоторых наших активов в различных филиалах банка Гринготтс. И меня, уважаемого мистера Малфоя, официально приглашали на это самое заседание. Хотелось ехидно рассмеяться. Я был практически на сто процентов уверен, что это дело рук Драко и Нарциссы, которые, выждав некоторое время, решили выйти из тени. Раз речь идёт о финансах, то они наверняка подключили и гоблинов. Эти ушлые дельцы ненавидят, когда волшебники вмешиваются в их дела, поэтому наверняка не преминут воспользоваться возможностью утереть нос министерству, которое посмело наложить лапу на моё золото в их сейфе. — Теперь квоффл в наших руках! — хохотнул я. — Видишь, любимая, как оно бывает? Эти самоуверенные болваны думали, что могут победить Малфоев! Ха! Драко нагнёт их! Как пить дать нагнёт! Это же моя порода, моя кровь! Джульетта подозрительно молчала. Я взял её в руки и поднёс к губам. Ваза была холодной. — Что такое? — нахмурился я. — Ты не рада? Внезапно в моей голове зашумело, но то был не приятный шум, то был шум надвигающейся бури. Раздались раскаты грома, перед глазами замерцали красные искры. Я, Драко и Нарцисса — образ, который возник в моём воображении, вдруг задрожал, покрылся трещинами и начал рассыпаться, словно плохое панно. — Ты ревнуешь меня к моей же семье? К моему сыну? Негодуя, я со стуком поставил вазу обратно на тумбочку и вмазал кулаком в стену. Твою ж мать! Джульетта, что за чертовщина?! Так, надо взять себя в руки, чтобы не натворить глупостей. Смерив вазу сердитым взглядом, я сунул письмо в карман, пересёк комнату, толкнул стеклянную дверь и вышел на террасу. Вдохнув свежий морской воздух, я немного успокоился. Не то чтобы проявления ревности были чем-то новым в моей жизни. Нет, всё это мы уже проходили. Но я надеялся, что это осталось в той, прежней жизни. Чёрта с два, как оказалось! Прежняя жизнь меня не отпускала. Одно доказательство этого лежало в моём кармане, второе же постепенно охватывало моё сознание. Воспоминания вновь накрывали меня…

***

Тысяча девятьсот семьдесят-дай-Мерлин-памяти-какой-то-там год. В перерыве между стычками с Авроратом, которые становились всё более ожесточёнными, мы решили немного перевести дух и устроить небольшую попойку в моём поместье. Небольшой, но дружной, пожирательской компанией мы расположились в трапезной. В камине трещали дрова, по воздуху плавали свечи, патефон на столике у окна издавал какие-то странные звуки, отдалённо напоминающие музыку. В общем, атмосфера была очень уютной, как и всегда. Я сидел во главе стола, закинув одну руку Нарциссе на плечо. Во второй руке я вертел бокал с вином. Вина в тот день мы выпили на годы вперёд, серьёзно уменьшив наши запасы. Впрочем, тогда это мало кого волновало. Иногда я бросал взгляд на каминную полку, где стояла моя ненаглядная Джульетта. Она прекрасно вписалась в интерьер трапезной, и теперь, словно тайный соглядатай, следила за каждым нашим движением, ловила каждое наше слово. — И тогда я направила палочку ему прямо в лицо, а он от страха закрыл глаза и заскулил, как побитый пёс! Это Беллатриса увлечённо рассказывала о своих приключениях во время последнего рейда. Все слушали развесив уши. — Наверное, это грязнокровное отродье думало, что сейчас получит аваду прямо в лоб! — фыркнула Белла, жестом приказывая своему супругу подлить вина в её бокал. — Хрен там! Я сделала нежное, неуловимое движение кистью — и горло этого ублюдка просто разорвало! Кровища брызнула во все стороны! Ух, как он забулькал! — Белла, Мерлина ради, не за столом… — простонала Нарцисса. — Как скажешь, сестрёнка, — подмигнула ей Белла, хищно улыбнувшись. — Тогда я расскажу, как… Не помню уже, на что переключилась эта чокнутая стерва. Я больше слушал Руквуда, как он рассказывал о шухере, который авроры навели в Отделе Тайн. Видите-ли, министр заподозрил, что среди невыразимцев завелись шпионы. — Резать маглов, конечно, интересно… — усмехнулся пьяный Долохов, перебивая Беллу, — но это однообразно и быстро надоедает. Хотите, я расскажу, как мы с братом натравили медведей на магловскую деревню? Это было что-то! Все тут же оживились. Рассказы Долохова обычно изобиловали красочными подробностями, смачными метафорами и непереводимой игрой слов, которая всех приводила в экстаз. Всех, кроме Нарциссы. — Прошу меня простить, но я отлучусь ненадолго… — пробормотала моя супруга и поспешила покинуть комнату. Я зачем-то сорвался с места и быстрым шагом направился за ней. Краем уха я успел услышать насмешливое «каблук!» от Беллы и тихий смешок её конченного Рудольфуса. А ещё где-то в глубине сознания мне почудился другой женский голос, кричавший что-то вроде «не оставляй меня с ними». Но я его проигнорировал. Дурак. Догнать Нарциссу удалось уже наверху возле спальни. — Нет, Люциус, ты можешь сколько угодно развлекаться со своими пьяными дружками, но я терпеть их общество не обязана! — прошипела она, ткнув пальцем в мою грудь. — Но Тёмный Лорд… — К счастью, сегодня Тёмного Лорда здесь нет! — сердито отрезала Нарцисса. Потом, спохватившись, добавила нарочито скорбным тоном: — Я имею в виду, принимать его в нашем доме — огромная честь, но раз уж Он не соизволил удостоить нас своим визитом сегодня, то оказать… кхм, уважение простым гостям вполне можешь и ты один. Я всё сказала! И не вздумай меня тро… Её прервал оглушительный хлопок, раздавшийся снизу. За ним последовал пьяный хохот и отборная матерная тирада. — Люциус, прошу тебя, — со слезами на глазах вдруг прошептала Нарцисса. — Вернись и проследи за этими идиотами! Если они опять устроят такое, как в прошлый раз, я этого не перенесу! — В прошлый раз? Ты имеешь в виду пьяного Сивого, который бегал по всему загону за павлинами, а потом чуть не задохнулся перьями? — Нет, это в позапрошлый! — фыркнула Нарцисса. — В прошлый раз Долохов запустил фейерверк в гостиной и поджёг пианино. Я сглотнул и, предприняв неудачную попытку чмокнуть жену в щёку (она увернулась), поспешил обратно в трапезную. Когда я вошёл в просторный зал, то увидел, что за пару минут моего отсутствия эти придурки устроили настоящий бедлам. Стол лежал на боку, пустые бутылки раскатились по всей комнате, несколько свечей тлели на полу, грозя поджечь ковёр. Пьяные Рабастан и Рудольфус толкались посреди комнаты, очевидно, решив попрактиковаться в борьбе. Не менее трезвый Роули сидел на полу возле камина и улюлюкал, хлопая в ладоши и подначивая дерущихся. Белла прыгала вокруг них, отпуская едкие комментарии в адрес то мужа, то деверя. Видимо, ей очень хотелось, чтобы они прикончили друг друга. Но это всё были мелочи. Самое страшное я увидел позже. Когда перевёл взгляд на Долохова, который почему-то скромно стоял в углу. Антонин был занят тем, что сливал остатки вина из бутылок в… Джульетту. Я буквально почувствовал, как воздух вдруг стал густым и терпким, как-то самое гоблинское вино. Пьяные вопли пожирателей утонули в каком-то монотонном гуле, невесть откуда взявшемся и заполнившим всё вокруг. Я ощутил волну невероятной ярости и жажду убийства. Долохов перешёл черту, из-за которой уже не было возврата. Он посмел не просто прикоснуться к моей девочке, а ещё и надругаться над ней таким мерзким, пошлым способом. — Господа! Гос-господа! — заорал вдруг Антонин, поднимая Джульетту над головой. — Стоп! Э-э! Хватит! У… у мня тост! Удивительно, но его услышали и даже послушались. Братья Лестрейнджи застыли в обнимку посреди комнаты. Белла замолкла на полуслове. Даже Роули, выдав «опа-опа, жги, Антонио!», перестал хлопать в ладоши, как дегенерат. Долохов обвёл всех пьяным взглядом и остановился на мне. На его лице застыла блаженная улыбка. — Люциус, дружище… — хохотнул он. — Надеюсь, Нарцисса не обидится? Он потряс Джульетту. Из её горлышка выплеснулось немного вина. — Я одо… одолжил у неё эту перле… лелестную посудину… Ну, сам понимаш… Издав дьявольский рык, я рванулся вперёд и толкнул Долохова в грудь с силой разъярённого гиппогрифа. Его пьяное тело отлетело назад и впечаталось в шкаф, разломав его в щепки. Подхватив Джульетту, я вылил из неё вино, убедился, что она в порядке и вернулся к Долохову, который тщетно пытался выбраться из-под обломков. — Никогда, сукин ты сын, не прикасайся к ней! НИКОГДА!!! Я бил его долго и со вкусом. Говорят, прониклась даже Белла. Позже Нарцисса рассказывала, что Долохову изменили память, внушив, что он по пьяни свалился с метлы. Я же поклялся больше никогда не подвергать свою любовь опасности. Вымолить её прощение было непросто. Но мне удалось. Ещё сложнее было не прикончить Долохова, когда мы встретились в следующий раз. Но и здесь я преуспел.

***

Стоя на террасе и дыша свежим морским бризом, я окончательно успокоился. Да, призрачные шансы вернуться в новый мир были. Я — Малфой, а Малфои используют любые шансы. Меня охватила уверенность. Следующая неделя может изменить многое. Надо как следует подготовиться, засунуть эмоции в задницу и вынуть оттуда малфоевский прагматизм. Именно этим я сейчас и займусь. Обернувшись, я посмотрел на Джульетту сквозь стекло. Она мирно стояла на прикроватной тумбочке и ждала моего возвращения. — Ревность — это хорошо, — пробормотал я. — Но только не к сыну, дорогая, только не к сыну… В тот вечер я впервые за эти месяцы не пожелал Джульетте спокойной ночи.