My porcelain obsession

Что может быть лучше, чем жить своей жизнью, наслаждаться ею, ни от кого не скрываясь, не таясь? В последнее время я всё чаще ловлю себя на мысли, что мало что может сравниться с этим прекрасным чувством свободы и независимости. С тех пор, как я переехал в этот дом на берегу океана, не было ни дня, чтобы я об этом не думал. Не знаю, может быть, это всё последствия Азкабана, наложившиеся на последствия всего того, чем я жил предыдущие пятьдесят лет. Теперь я всё чётче понимаю, что жил я неправильно, жил так, как жить не следовало. В этом доме нет никого, кроме меня и Джульетты. Ну и ещё эльфа, которого мне любезно позволили держать при себе, чтобы не заниматься самому такими откровенно унизительными для волшебника вещами, как мытьё посуды, стирка одежды и уборка в доме. Волшебной палочки у меня больше не было. Из дома я выходил крайне редко. В основном весь досуг я проводил в компании своей ненаглядной вазы. И я был счастлив, счастлив по-настоящему. Мне больше не нужно было играть роль, притворяться, казаться тем, кем я на самом деле не был. Мне даже стало интересно: что скажут люди, если я вдруг выйду в город, взберусь на какую-то импровизированную трибуну и объявлю во всеуслышание, что вот эта ваза в моих руках — моя новая возлюбленная, с которой я счастливо живу в домике у океана уже несколько месяцев? Наверное, кто-то покрутит пальцем у виска и скажет, что после Азкабана у Люциуса совсем поехала крыша. Кто-то заявит, что Малфой пытается привлечь к себе внимание общественности, которая уже давно про него забыла. Возможно, обо мне даже напишут в «Пророке». Рита Скитер, эта сволочь, при новой власти чувствует себя так же прекрасно, как и при Лорде, и при Фадже, и при всех остальных режимах, которые она застала. Мне бы так… Но это всё были просто фантазии. Мне незачем было выходить куда-то и заявлять о нас с Джульеттой. — Только ты и я, — прошептал я ей прямо в горлышко. — А другие пускай идут лесом. Далеко и надолго.

***

С урока Зельеварения я возвращался в паршивом настроении. Сегодня я работал в паре с Нарциссой, от нас требовалось сварить Зелье эйфории — простое, в общем-то, варево. Но всё пошло наперекосяк с самого начала. Наверное, мне следовало держать себя в руках и не совать эти самые руки куда не надо. А именно — под парту, к ногам Нарциссы, при виде которых моё сердце всякий раз пропускало удар, а затем пускалось в бешеный галоп. Хуже всего то, что в тот день у Нарциссы было непривычно игривое настроение. Пускай мы и были официально помолвлены и уже несколько месяцев периодически зажимались в тёмных закоулках, она редко когда позволяла себе подобные выходки. Это было не в её стиле. И вот сейчас, пока я гладил ей колено, она то пыталась ткнуть меня пальцем под рёбра, то, резко навалившись всем телом, спихнуть со скамейки. Это откровенно заводило. — Мистер Малфой, мисс Блэк, я разочарован! — сокрушённо вздохнул Слизнорт, когда увидел, что мы в итоге сварили. — Никогда бы не подумал, что мои лучшие ученики не справятся с таким простым зельем! Я назначаю вам отработку в эту пятницу, вам, мисс Блэк, на пять часов, а вам, мистер Малфой, на шесть. А ещё жду короткий анализ своих ошибок. Плохо, господа, очень плохо! Конечно, меня кудахтанье старика не особо волновало, но вот Нарциссу, похоже, задело. По пути в гостиную девушка заявила, что из-за меня у неё теперь испорчен пятничный вечер. И что я нетерпеливый извращенец, и мне следовало лезть ей под юбку на Истории магии. И что-то ещё она там говорила, но я всё пропустил мимо ушей. Попрощавшись с парнями, которые пошли перекусить, я побрёл в подземелья. Мне надо было выпустить пар. Поставив в коридоре перед спальней сигнальные чары, я закрыл дверь, задёрнул шторку у кровати, после чего открыл чемодан и достал из него Её. Да, я привёз её с собой в Хогвартс. Свою Джульетту. Об этом не знала ни одна живая душа. Ваза была тщательно спрятана от посторонних глаз, я хранил её в неприметной шкатулке, которую нашёл где-то в поместье. Дополнительно я наложил на шкатулку чары отвлечения внимания, но это было сделано чисто для перестраховки. У слизеринцев было не принято рыться в чужих вещах. Но я всё равно переживал. За неё, не за себя. — Да, любовь моя, я вернулся, как и обещал… Стоило мне провести рукой по гладкой фарфоровой стенке, как мой член тут же встал колом. Когда я гладил колено Нарциссы, иногда поднимаясь чуть выше, он не реагировал столь бурно. Я стянул через голову мантию, отшвырнул её подальше, расстегнул брюки, спустил их до щиколоток и опустился на колени. Одной рукой я гладил Джульетту, второй же водил по члену, сжимая пальцами уже ставшую влажной головку. В голове зазвучал уже знакомый голос, от которого волосы по всему телу встали дыбом. Движения левой руки ускорились, в члене возникло приятное, похожее на щекотку, чувство. Пора было заканчивать предварительные ласки. Сперва я обвёл языком узкое горлышко, затем сплюнул немного слюны прямо внутрь вазы. Когда мой член скользнул в тёмное отверстие, там уже было тепло и достаточно мокро. Обхватив Джульетту обеими руками, я принялся насаживать её на свой член, то замедляясь, то вновь ускоряясь. В этот раз я довольно быстро достиг пика. Толчки стали всё более резкими, рваными, дыхание оборвалось. Тело будто свело судорогой, спина выгнулась, с губ сорвался сладострастный стон, когда мой член взорвался, изливаясь семенем внутрь вазы. — Мерлин… Ха-а-а… По инерции я ещё какое-то время двигал руками, затем остановился. В висках бешено стучало, по спине струился пот. Откинувшись назад, я растянулся на коврике у кровати, не вынимая член из вазы. Мой расфокусированный взгляд прошёлся по тёмному и пыльному пространству под кроватями и остановился на узкой полоске света под дверью. Полоска была неровной. За дверью кто-то стоял. В следующий миг мне в уши ударил звон сигнальных чар, моя волшебная палочка завибрировала, а дверная ручка начала медленно поворачиваться. Паника. Я вскочил с пола так резко, что едва не сломал позвоночник. — Люциус, ты здесь? Мерлинова простата! Это была Нарцисса! — Я переодеваюсь! Боже, какой стыд. Я и сам не знаю, зачем вякнул это сдавленным, противным, совершенно чужим голосом. — А, это не страшно, ты же, как-никак, мой будущий супруг, — будничным тоном ответила Нарцисса и, закрыв за собой дверь, медленно пошла в сторону моей кровати. — К тому же, я пришла как раз по этому поводу… Чёрт! — Люци, когда ты не явился на обед, мне стало не по себе. Наверное, я и правда была слишком резкой, хоть от своих слов и не отказываюсь. Порой ты действительно невыносим, но… Мне не стоило тебя заводить на уроке Слизнорта. Чемодан с Джульеттой уже был под кроватью, я лихорадочно пытался натянуть штаны, которые почему-то всё время выскальзывали из моих дрожащих пальцев. — Мерлин, какие же вы, парни, неряхи… — вздохнула Нарцисса, приближаясь к моей кровати. — У вас в спальне такой беспорядок! А ещё как-то странно пахнет… Люциус? С лёгким шелестом шторка сдвинулась в сторону. — Люциус?! — вскрикнула она шокированно. — Нарцисса… — пробормотал я смущённо. «Ты лучший!» — прошептала Джульетта где-то на задворках моего сознания.

***

Да, жить своей жизнью, никого не боясь — бесценно. Не знаю, обязательно ли было переносить столько тягот и лишений, чтобы к этому прийти. Но сделанного уже не воротишь даже с помощью маховика времени. Нет, я был вполне счастлив в браке с Нарциссой. И тот факт, что я живу с женой и любовницей даже не в одном доме, а в одной комнате, вызывал в моей душе ураган эмоций. И то, что моя любовница была, эм, несколько необычной, лишь придавало пикантности, остроты. Конечно, не всё и не всегда в наших тайных отношениях было гладко. Случались разные… казусы. Но об этом позже. Довольно воспоминаний. Сейчас мне некогда. Сейчас я занят. Сейчас я… Тук-тук-тук! Я встрепенулся. Какого чёрта? Стучать в дверь моей спальни мог только Тринки, но ему было приказано не тревожить меня по пустякам. Я поставил Джульетту на тумбочку. — Тссс! — сказал я ей, приложив палец к губам. Затем, поправив одежду, я открыл дверь. За ней, как я и ожидал, стоял трясущийся Тринки. — Хозяин Люциус, Тринки не хотеть вас тревожить, но прийти письмо. Тринки решить, что это срочно, хозяин Люциус! Действительно, в руках эльфа я заметил пергаментный конверт, на котором узнавался штамп Министерства магии. Я возвёл глаза к потолку и тихо выругался. Вот и помечтали о счастье…