Я стеснялся тебя

Оказалось, что быть родственной душой Веритаса довольно скучно. Кататься с ним на эмоциональных качелях, скандалить и бегать друг от друга было гораздо веселее. То, что началось с приставленного к груди пистолета, переросло в бесконечно долгое лежание в кровати по утрам, совместные ванны и желание завести трех котов. Когда они наконец выяснили свои отношения, Авантюрин все-таки заснул в чужих объятиях, и на следующее утро Веритас решил не уходить. Не проговаривал этого вслух, но просто остался. Авантюрин был не против. Иногда Рацио уезжал в свою квартиру, если ему требовалось забрать что-то из одежды, техники или книг, но большую часть времени он все же проводил у Авантюрина. Неожиданно, но несколько дней, что Рацио находился на Космической станции Герты, прошли в бесконечной переписке. Авантюрин для приличия удивился желанию Жуань Мэй стать эоном, но куда сильнее его заинтересовали создания, похожие на гибрид кошек и пирожных. Веритас пообещал в следующий раз привезти ему парочку, а может, даже тройку. — Тебя это не удивляет, — начал Авантюрин, когда Веритас подал ему кружку кофе на следующее утро после своего возвращения, — мы живем вместе, строим планы… — Вроде бы так и должно быть, — ответил тот, не поднимая глаз от турки на плите. — Но у нас все еще ни разу не было секса, — напомнил Авантюрин. — У нас еще куча времени, — отозвался Рацио. — А если нет? — Авантюрин не удержался и полез под руку. — Мы и так потеряли столько времени из-за меня… — Мы его не потеряли, — Веритас обнял его за талию, — просто не были готовы. — А есть какие-то курсы подготовки родственных душ, которые я пропустил, пока был занят выживанием на Сигонии? — съязвил Авантюрин. — Видимо, я тоже пропустил, — вздохнул Веритас. — Ты, наверное, решил, что и без них все знаешь, — фыркнул Авантюрин. — Да, а потом пришел на экзамен и позорно провалился, — Веритас отошел от плиты и присел за стол, где уже стояли горячие блины с медом и бананом. — Рацио — ноль баллов, — проговорил Авантюрин с характерной интонацией. — А ты в курсе, что Рацио — это не моя фамилия? От этого вопроса Авантюрин едва не подавился. — Это псевдоним, который я придумал еще в детстве и официально взял, когда опубликовал свою первую научную работу, — объяснил Веритас, пока похлопывал Авантюрина по спине. — Хотел как-то круто подписаться. — В какой вселенной «Рацио» звучит круто? — спросил Авантюрин. — Во вселенной девятилетки, который очень хотел утереть всем нос, — ответил он. — Веритас-то хоть твое настоящее имя? — Да, — кивнул он, — мой отец был лингвистом и выбрал слово из мертвого языка, которое обозначает истину. — Хорошо, что у тебя язык не такой мертвый, — усмехнулся Авантюрин. За пару месяцев совместной жизни они так и не переспали. С одной стороны, это казалось странным. ‎С другой, Авантюрин не мог пожаловаться на недостаток внимания и тактильности. Каждый день они засыпали и просыпались в объятиях друг друга, подолгу целовались, держались за руки, когда смотрели фильмы, и пока этого как будто бы хватало. Он даже не ожидал, что Веритас так любил прикосновения, но тот всякий раз был не против, когда Авантюрин прижимался сзади во время приготовления ужина или чистки зубов, сам лез с поцелуями и даже мог сделать массаж после долгого и тяжелого рабочего дня. Пару раз предлагал и во время, но в офисе они не демонстрировали свои отношения. Так было комфортнее всем. Тем более что слухи и сплетни уже сделали все за них, когда Веритас перестал носить рубашки с высоким воротником. Все отделение на Пир-Поинте уже знало, что они родственные души. Больше — необязательно. — А ты хочешь узнать мое настоящее имя? — вдруг спросил Авантюрин. В кухне вдруг повисла напряженная тишина, вытеснив собою непринужденную утреннюю болтовню. — Если ты готов, — наконец сказал Веритас. — Это не гробовая тайна, — усмехнулся Авантюрин, но вышло как-то нервно, — ты при желании мог и сам все разузнать. Не знаю, взломать базу данных КММ, раскопать там мое личное дело, или просто сопоставить информацию с того нашего фальшивого свидания в кофейне. — Того, где ты нес чушь о том, что играешь в экспериментальной театральной труппе? — вспомнил Веритас. — Ага, — кивнул Авантюрин. — Но я ведь говорил не только об этом. Это как раз наглая ложь, но было и кое-что правдивое. — Я помню, — серьезно сказал Веритас, словно перед ним поставили математическую задачу. — Ты говорил то же самое, когда я провожал тебя до дома. Что было кое-что реальное в потоке лжи. — Мне сказать самому или попытаешься догадаться? — Авантюрин отправил в рот целую ложку шоколадной пасты и довольно ее облизнул. — Не говори, что у тебя тогда действительно был день рождения, — со страдальческим видом проговорил Веритас. — Не буду, — соврал Авантюрин. — Был всего лишь авгинский праздник Какавы, в честь которого меня назвали Какавачей. А никаких совпадений там не было, потому что ты попросил не говорить. — Какой кошмар, — Веритас склонился над столом, прикрыл глаза и потер переносицу. — Эй, ну ты чего? — спросил Авантюрин. Он протянул руку, чтобы заправить темную прядь волос за ухо Веритаса, и провел пальцем по его щеке. — Я, получается, не поздравил тебя с днем рождения, — сказал он наконец. — Эоны, — закатил глаза Авантюрин. — Ты тогда был последним, от кого я ждал поздравления. Этот день вообще никогда не казался мне праздником. По крайней мере, после смерти родителей. — А кто-то еще в курсе? — спросил Веритас. Авантюрин покачал головой. Рацио взглянул на него с прищуром и наконец сказал: — Даже Топаз? — Даже она, — Авантюрин приложил руку к сердцу. — А почему ты спрашиваешь? — У вас близкие отношения, — напомнил Рацио. — А ты что, ревнуешь? — Авантюрин зачем-то снова облизнул ложку, хотя на ней даже ничего не было. — Нет, — произнес Веритас явно громче, чем следовало. — Но ты всегда так доверял ей, переживал за ее миссию на Ярило. Но она ведь тебе не родственная душа. — Ты же моя умничка, — умилился Авантюрин. — Топаз я сам выбрал, а ты — мой подарочек от госпожи вселенной. С этими словами он встал из-за стола и заглянул в холодильник. — У нас йогурт закончился, — с прискорбием в голосе сообщил он. — Ты же пойдешь сегодня в магазин? — Да, — отозвался Веритас. — Тогда я напишу тебе список того, что нужно купить, — Авантюрин закрыл холодильник и пробежался взглядом по подвесным кухонным полкам. — Ага, скинешь мне на телефон, — на одном дыхании произнес Веритас. — Не понял, — Авантюрин развернулся к Веритасу, оперся о кухонную стойку, посмотрев на того сверху вниз. — Так хотел наладить соулмэйтовскую связь, чтобы я тебе в мессенджерах писал? — Ну, — замялся Веритас, — я не умею рисовать смешные стикеры, а в мессенджерах они и так есть. Он поспешно засунул в рот последний блинчик, подхватил тарелку и хотел было встать, но Авантюрин всего за секунду преодолел полкухни и помешал ему. — Рацио, — сказал он, нависая, — что-то не так? — Ну, я давно хотел тебе признаться, — начал Веритас, — у тебя очень корявый почерк. Иногда я вообще ничего не понимаю. — И ты говоришь мне это только сейчас?! — воскликнул Авантюрин. — Прости, — зачем-то извинился Веритас. — Мы не особенно часто переписывались раньше, поэтому я не обращал внимания. В последнее время мы начали делать это постоянно, но иногда я не разбираю твою писанину и просто рисую сердечки. — Серьезно?! — у Авантюрина аж глаза расширились, когда он закатал рукав пижамы. Половина его предплечья была покрыта сердечками. — Эй, — Веритас потянул его за руку, — я что, расстроил тебя? — Нет, — отозвался Авантюрин. — Я просто… не совсем уверен, как писать некоторые слова от руки. На работе же мы все печатаем или созваниваемся, а ошибки, если что, исправляет ИИ… — Ну конечно, — сказал Веритас. — Подожди, пожалуйста, здесь. Рацио вышел из кухни и скрылся где-то в квартире. Авантюрин посмотрел ему вслед, фыркнул и принялся складывать грязные тарелки. Смотрел на перемешанные разводы меда и шоколада на белой стеклянной поверхности и чувствовал себя немного обманутым. Интересно, а многое ли из его посланий не разбирал Веритас? А если там было что-то поважнее списка продуктов? А если бы он захотел признаться в любви, его бы тоже не поняли? Не то чтобы Авантюрин всерьез собирался так скоро говорить (или писать) эти слова, но все же. Пока Авантюрин загружал грязные тарелки в посудомоечную машину, Веритас вернулся на кухню, радостно размахивая ручкой. Он потянул Авантюрина за запястье, и усадил себе на колени. Тот не успел удивиться такому наглому жесту, как Рацио впихнул ему меж пальцев ручку. — Что там нужно купить? — спросил Рацио. — Яйца себе купи, — огрызнулся Авантюрин. — Я серьезно, — сказал тот, — я могу научить тебя каллиграфии, если тебя это так волнует. Я же не идиот, помню, что тебя в КММ научили писать за пару дней с помощью нейросетей. А меня учили по старинке, посадив перед расчерченным листом. — Не вижу листа, — заметил Авантюрин. — Ну, мы же и не на бумаге переписываемся, — протянул Рацио. Тяжело было сосредоточиться на обучении чему-то новому, сидя у него на коленях. Сначала Авантюрин напрягся, а потом все же позволил Веритасу управлять своей рукой, сжимающей ручку. — Так что нам нужно? — снова спросил Веритас. — Я же сказал, что яйца, — фыркнул тот. — Я думал, ты издеваешься, — удивился Рацио. — Я не только издеваться могу. — Ладно, — кивнул Веритас, прикоснулся прохладным стержнем к коже Авантюрина, и вместе с надписью на ней, аналогичная начала вырисовываться на его собственной руке. — Еще паста закончилась, я как раз хотел приготовить спагетти с креветками на ужин, — начал вспоминать Авантюрин. — И сливки возьми. — Может, не в сливочном соусе, а что-нибудь попикантнее? — предложил Рацио. — Веритас, не обижайся, но я не могу каждый день есть острую еду со специями, — поморщился Авантюрин. — И ладно бы есть, но мы же потом еще целуемся. — Хорошо, на этот раз без специй, — вздохнул Рацио. Рукой Авантюрина он уже вывел каллиграфически: «‎яйца, паста, креветки, молоко 2,5%». — Еще руккола закончилась, но надо будет ее быстро съесть, чтобы не завяла, как в тот раз, — вспоминал Авантюрин, — и на завтрак что-нибудь, а то завтра же будем торопиться в офис. Мне в прошлый раз понравились те булочки с корицей. У Веритаса были большие и теплые ладони, а еще мягкий наставнический тон. Он поставил Авантюрину запястье так, чтобы оно не уставало, пока рассказывал истории о том, как мучился в детстве, вынужденный писать свои первые исследования ‎от руки. В какой-то момент список необходимых продуктов закончился, и Авантюрин начал выдумывать, что давненько они не пополняли запас моющих средств и что замороженной еды много не бывает, она ведь может храниться долго. — О, я еще недавно кофе в машине пролил, — вспомнил он, — неплохо в каждую комнату и машину запихнуть по пачке салфеток на экстренный случай… — Какавача, — вдруг сказал Веритас, поднимая глаза от их предплечий, которые уже от запястья до локтя были расписаны якобы необходимыми вещами. — Что? — отозвался тот. — Ты так уж уверен, что нам это нужно? — приподнял брови Веритас. — Доктор Рацио, вы не доверяете своему самому преданному ученику? — парировал Авантюрин. — Доверяю, — ответил Рацио. — Но пусть он не забывает, что я всегда могу сделать вот так. Неожиданно он развел бедра в стороны так, что Авантюрин чуть не провалился и не упал на пол. Тот вовремя схватился за плечи, удержавшись на одном колене вместо двух. — Ты что сделал?! — воскликнул Авантюрин. — Извини, — тут же спохватился Рацио, сдерживая улыбку, — но я просто раздвинул ноги. — Лучше бы ты в другом смысле это сделал, — протянул Авантюрин, ткнув Веритаса под бок. Тот рассмеялся, и от этого зрелища невозможно было оторваться. Кто бы вообще подумал, что великий доктор Рацио из Гильдии эрудиции боялся щекотки.

***

Их первый секс случился спонтанно. Недели шли, а к третьему месяцу отношений двусмысленных шуточек становилось больше и больше. Он лишь надеялся, что Веритасу приносило удовольствие медленное исследование друг друга. Губы и руки постепенно заходили все ниже, а разговоры становились интимнее. — Мне нравится, когда ты язвишь, — неожиданно сказал Веритас, когда между ними затих спор за выбор фильма и они наконец уселись в обнимку на диван. — Правда? — удивился Авантюрин. — Да, — кивнул Веритас, — хочется, конечно, заткнуть тебя или сжать посильнее… — Насколько сильно? — Авантюрин с вызовом приподнял брови. — Я знаю, что ты гораздо крепче и сильнее, чем кажешься… — Правда… — Но несильно. — Жаль, — вздохнул Авантюрин, — я, конечно, не люблю вспоминать те времена, когда на мне был рабский ошейник, но твои руки это совсем другое. — Пожалуйста, не сравнивай меня со своими… — Ты вроде такой умный, а не чувствуешь разницы между травматичным прошлым и маленьким невинным фетишем? — приподнял на него взгляд Авантюрин. — Вижу, но, пожалуйста, давай не будем тащить травмы в постель, — попросил Веритас. — Я бы не хотел делать что-то на грани дискомфорта. — Ну ладно, сдам костюм Нус обратно… — Какавача! — Что? Они не замечали, как разговоры плавно перетекали в постельное русло, но день за днем узнавали друг друга ближе. Авантюрин рассказывал о том, что ему нравилось и не нравилось по старому опыту, Веритас, как и на работе, выдвигал гипотезы. — Ну и потом он просто отвернулся и уснул, — рассказывал Авантюрин, пока они прогуливались по крыше его дома. — И тебя это обидело? — догадался Веритас. — Нет, он не был мне ничем обязан, — отмахнулся Авантюрин. — Забота это не обязанность. — Давай не будем, — попросил Авантюрин, закуривая. — Я же знаю, что ты вряд ли так сделаешь. — Почему ты так уверен, что я все сделаю правильно? — Веритас все еще иногда морщился, когда Авантюрин доставал сигареты. — Ты же у нас отличник, — тот похлопал его по плечу, — надо к первому разу купить не только гандоны со смазкой, но и стикеры-звездочки. — И куда ты их налепишь? — нахмурился Веритас. — Тебе в тетрадочку, конечно, — улыбнулся Авантюрин. — Хотя погоди, на экзамены же нельзя с конспектами. Значит, на жопу. На крыше пентхауса в центре Пир-Поинта разразился смех. Они с Веритасом еще немного подышали свежим воздухом, а потом вернулись домой готовить ужин. На следующее утро Авантюрин все же попросил одного из своих ассистентов купить стикеры со звездочками и начал лепить их в любой ситуации, где Рацио проявлял себя так, как тому хотелось. На чашку вкусного кофе, на свежие цветы на столе и Веритасу на лоб, когда тот выдавал какую-то приятную мысль. Он хотел сделать это после массажа, которым Веритас его наградил после очередного рабочего дня, но стало как-то не до стикеров. Сначала он расслабился донельзя под залезающими даже под кожу мягкими и ритмичными движениями рук. Очень быстро и естественно Веритас оказался на нем верхом. Сел на бедра, сжал коленями и проводил руками от плеч до самых ягодиц. — Я могу… — начал было Веритас, прежде, чем стянуть с него брюки с нижним бельем. — Да, — простонал Авантюрин куда-то в подушку. Он спустил одежду до колен, продолжив мять его поясницу и ягодицы. Авантюрин уже не был уверен, что это массаж, но кто из них доктор. Хотя для человека, ценящего истину, Веритас слишком долго игнорировал, к чему шел их расслабляющий вечер на кровати. Когда Рацио впервые предложил массаж, Авантюрин не ожидал, что будет так больно. Выяснилось, что у того забились все мышцы и он не умел расслабляться. Сейчас его тело в руках Веритаса было похоже на глину, легко поддающуюся любому давлению. А еще он испугался, когда Авантюрин начал стонать. Выяснили, что, вытерпев много боли в прошлом, он больше не хотел молчать ни когда ему плохо, ни когда ему хорошо. Теперь Авантюрин снова стонал в подушку, а Веритас делал вид, будто вздохи на всю квартиру его совсем не смущали. Чтобы сделать намек еще яснее, он выгнулся в пояснице, приподняв задницу под чужими руками. — Смазка в тумбочке с моей стороны, — сказал Авантюрин, чтобы уж и дураку было понятно. — Ты хочешь сейчас? — спросил Веритас. — А ты — нет? — ответил тот. Вместо слов Авантюрин услышал только то, как с грохотом открылся верхний ящик его тумбочки. — А теперь вернись на место, — попросил он, через секунду снова почувствовав руки Веритаса на своей заднице и уткнувшийся в заднюю сторону его бедра эрегированный член. — Отлично. — Только стикер мне не выдавай, — попросил Веритас. — Массаж был отличный, но найди своим пальцам иное применение, — сказал Авантюрин. Покрытый смазкой палец проник внутрь, и Авантюрин подался назад, насаживаясь на него. — Теперь подумай, под что приспособить вторую руку, — подсказал он. Веритаса не пришлось просить дважды. Его ладонь легла на напряженный и истекающий естественной смазкой член Авантюрина. Тот стал ритмично двигаться, одновременно насаживаясь уже на второй и третий палец и задавая Рацио темп, в котором тот водил рукой вверх-вниз по его члену. Очередная волна возбуждения прокатилась по телу, когда Веритас нащупал простату, надавил и одновременно ускорил ритм. Авантюрин закусил запястье, чтобы не опозориться и не кончить еще до того, как в него войдут, но он слишком долго ждал этого момента. Вчера ты не хотел родственную душу, а сегодня три его пальца у тебя в жопе. Авантюрин прикрыл глаза и понял, что у него уже дрожали колени, потели ладони и затылок, как будто это был его первый раз. Пальцы свободно скользили внутри него — не зря он каждый день потихоньку себя растягивал, интуитивно понимая, что скоро этот день настанет. — Да трахни меня уже! — не выдержал он, выскользнув из рук Веритаса. Он отстранился, чтобы перевернуться на спину. Хотелось видеть его лицо. Глаза, похожие на рассвет, острую линию челюсти, нос с горбинкой, каждую пору, педантично выбритый подбородок, тонкие губы с трещинками, густые брови, темные волосы, прилипающие ко лбу, на котором давно залегла морщина. Он ни разу в жизни не был так возбужден, как сейчас. Чувство нетерпения можно было сравнить разве что с чем-то из глубокого детства. Разве что тогда желания Авантюрина редко сбывались, а вот Веритас с самого рождения ждал только его. Рацио же словно загипнотизированный смотрел на его выгнутый торс, и, пока Авантюрин потянулся за подушкой под поясницу, он наклонился и втянул в рот один из его сосков. Тот снова застонал, а руки Рацио заскользили по его мокрому от пота торсу. — Возьми меня за руку, — попросил Авантюрин. Веритас молча поднял голову и обвил пальцами его запястье. У него тоже были мокрые ладони. Размажет собственные послания. — И войди, — продолжал Авантюрин. — Только не медли. Хочу всего тебя за раз. Веритас глядел с опаской, но ему уверенно кивнули. Авантюрин громко и навзрыд застонал, содрогнулся всем телом, изнывая от того, что Рацио ничего нормально сделать не мог и все же входил медленно и плавно. — Я же не развалюсь, — прошипел он. — Заткнись уже, — вдруг сказал Рацио, сунув Авантюрину в рот два пальца свободной руки. У того расширились глаза от удивления, но такую перемену в Веритасе он быстро принял, как и его фаланги во рту, начав их жадно посасывать и облизывать. На секунду захотелось клонировать Рацио, чтобы во рту ощутить его член одновременно с задницей. Подумав о чужой сперме внутри, Авантюрин покрепче обнял его ногами и прижал к себе, чтобы тот не вышел раньше времени. Его трясло, и он сам не заметил, сколько слюны вытекало из его рта по пальцам Веритаса, и как громко он стонал, несмотря на занятый рот. Даже когда Рацио вошел целиком, Авантюрин чувствовал, что ему недостаточно. Сжав Веритаса бедрами, ему все же удалось дать тому понять, что он хотел, чтобы в нем двигались быстро и резко. Кончил он лишь от ощущения чужой теплой спермы внутри. Оргазм был бурным и длинным, и, когда Веритас вытащил пальцы у него изо рта, он кричал на всю квартиру. Когда Рацио вышел, он почувствовал, насколько внутри стало пусто. — Доктор, да ты… Вместо того, чтобы позволить себе получить комплимент, Веритас снова заткнул ему рот. На этот раз поцелуем. Авантюрин все еще рефлекторно содрогался, продолжая чувствовать внутри себя толчки. Кажется, после этого оргазма он должен будет Топаз. — Все хорошо? — спросил Веритас, когда наконец отстранился. — Можешь забрать весь лист с наклейками, — простонал Авантюрин. — Только принеси сигарет, пожалуйста. Окончательно в себя он пришел через несколько минут, стоя на холодном полу босиком и выпуская дым в окно. В полумраке на кровати Веритас сидел настолько неподвижно, что вновь напомнил Авантюрину статую. — А тебе понравилось? — спросил он. — Я нервничал, — признался Веритас. — Но в процессе почувствовал, будто мы с тобой делали это уже тысячу раз. — А у меня как будто случился первый, — усмехнулся Авантюрин. Может быть, это и был его настоящий первый раз. В ту же ночь произошел и второй, и третий, и далее по списку, и каждый ощущался так, словно они оба нашли что-то, что давно потеряли. Наверное, так чувствовалось приземление на родину, погружение в первозданную воду, где появилась жизнь, возвращение твоего космоса туда, где он был до большого взрыва.

***

Авантюрин поморщился от того, как сильно пересохло во рту. В комнате было темно, шторы кто-то плотно задернул, но часы показывали половину седьмого утра. Он проспал. Спертый воздух пах перемешавшимся потом, а ниже поясницы неприятно тянуло. В голове затрещало, когда дверь с шумом открылась и в спальню вошел Веритас. — Ты проснулся, — заметил он, присаживаясь на край кровати и протягивая Авантюрину чашку кофе. — Я как раз не знал, как тебя будить. Нам сегодня желательно пораньше быть в офисе, Поездка на Пенаконию уже совсем скоро. Пенакония. В голове Авантюрина красочной нарезкой пронеслось все, что он знал об этой планете и надвигающейся сделке. Информация о других гостях — Галактические рейнджеры, Звездный экспресс, Хранительница сада воспоминаний, Недотепы, Горящий особняк, который уже можно не брать в расчет. Семья, Сандэй, Робин, фестиваль Гармонии. В воспоминаниях звучал вкрадчивый голос Джейд и мягкий — Топаз. Золотые весы покачивались под тяжестью опорных камней. — Веритас, — позвал Авантюрин, подняв взгляд от черного кофе в белоснежной кружке. — Я не до конца посвятил тебя в свой план по Пенаконии. — Что же ты задумал? — спросил Рацио, гладя его по колену. — Умереть.