Часть 23
3 октября 2025 г., 14:36
Чимин просидел на полу долгое время, забившись в угол, так и не сумев прийти в себя после произошедшего. Конечно, омега понимал, что рано или поздно правда всплыла бы наружу, но он собирался рассказать обо всём сам.
Чонгук звонил дважды. В первый раз доложил о том, что не обнаружил тёти Сохи в доме Ли Тэвона, во второй, когда справлялся о здоровье Пака. На нервной почве у Чимина разболелся живот, а тело пробирала дрожь. Его никак не отпускал взгляд Юнги, которым тот буквально пронзал его.
«Любовь, приносящая лишь боль».
Омега заставил себя подняться. Держась за стену, добрёл до ванной комнаты и умылся. В дверь неожиданно позвонили, и Чимин вздрогнул, тут же хватая с полки чистое полотенце и вытирая лицо. На экране монитора появилось взволнованное лицо Чонгука, и омега незамедлительно открыл дверь.
— Я беспокоился, — сказал альфа, войдя в прихожую и снимая ботинки. — По телефону ты отвечал мне дежурными фразами, поэтому я решил приехать. Ты плохо выглядишь, Чимини. Может, съездим в больницу?
— Не нужно, я в порядке. Переоденусь, и мы поговорим, — Пак устремился в свою комнату, незаметно поглаживая ноющий живот. Надев на себя первую попавшуюся футболку и брюки, он причесался, даже не заглянув в зеркало.
Чон уже хозяйничал на кухне, как заправский повар, делая ревизию в холодильнике. Чимин искренне хотел, чтобы его друг после долгой борьбы обрёл наконец счастье.
— Ты ничего не ешь, да? Как тебя можно оставлять одного? — альфа покачал головой, ставя на стол контейнеры с рисом, кимчи и ветчиной. — Сейчас быстро соображу что-нибудь.
— Не нужно, Чонгуки… — Чимин уселся на стул, роняя руки на колени и крепко сжимая пальцы. — Я не могу есть, зная, что госпожа Чха страдает. А что, если они…
— Не думай об этом! — остановил его мрачные мысли Чон и присел рядом. — Мы обыскали всю территорию, но это не значит, что твоей тёти там нет. Наверняка они держат её в каком-нибудь подвале. Мы следим за домом Ли Тэвона, так что не переживай, они от нас никуда не денутся. Мин Ёнджо с охранником уехали, а его отец с помощником остались. Думаю, они решают, что делать дальше.
— Юнги…
— Президент Мин не появлялся в офисе, видимо, он переваривает полученную от тебя информацию. Остался последний бросок, Чимина! Ты должен быть сильным.
У Пака зазвонил телефон, на экране высветился неизвестный номер. У омеги засосало под ложечкой от нехорошего предчувствия.
— Слушаю.
— Здравствуйте! Господин Пак?
— Да.
— Скажите, пожалуйста, кем вам приходится госпожа Чха? — дежурно проговорил мужчина на том конце.
— Она моя тётя…
— Боюсь, у меня для вас плохие новости. Сегодня в районе озера Пхальдан был найден труп женщины. При ней находились документы на имя Чха Сохи. Вы не могли бы приехать на опознание?
Чимин был готов к такому исходу, потому что Ли Тэвон никогда не оставлял свидетелей в живых. Вот только чем эта бедная женщина заслужила такую судьбу? Она сражалась за справедливость, всю жизнь ища правду, но в итоге пострадала сама. А лживые продажные твари, убившие её, продолжали топтать землю и дышать воздухом.
— Чимина, что случилось? — спросил Чон, но он уже и сам обо всём догадался, заметив в глазах омеги океан боли. — Её нашли?
— Да, — прохрипел Пак, сглатывая вырывающийся наружу вопль.
— Боже…
Сорок минут спустя в помещении морга омега опознал посиневшее от ударов тело госпожи Чха. И больше он не стал сдерживаться, горько зарыдал, стискивая в своих ладонях холодную руку женщины. Слёзы потоком хлынули из глаз, но Чимин не собирался их останавливать. Ему надо было выплакать всё горе, которое накопилось в его опустошённой душе за эти годы. Чонгук молча прижал его к себе и терпеливо ждал, пока тот выплеснет свою боль.
После Паку передали вещи госпожи Чха — одежду, кошелёк с фотографией дочери, запрятанной в небольшой кармашек, ключи на брелке и портативный диктофон, с которым женщина в последнее время не расставалась.
— На нём может быть что-то важное, — произнёс Чимин, сжимая маленькое устройство в руке.
— Давай послушаем его в машине, чтобы не привлекать лишнего внимания, — предложил альфа, держа омегу под локоть и выводя его из мрачного здания.
Несколько минут омега неотрывно смотрел на диктофон, не решаясь включить и боясь услышать самое страшное, но потом всё же нажал на «play».
— Ну что, подлая предательница, считай, что тебе повезло. Я вызволю тебя на свободу, чтобы вернуть своего мужа! Совсем с ума сошла? Что тебя так насмешило, а?..
— Чокнутая, заткнись уже! Чонвон, тащи её в машину!..
— Ты жалкий идиот! Совсем страх потерял? А ты куда поползла, тварь? Я ещё с тобой не закончил! Значит, не будешь отказываться от иска? Тогда сдохни, подлая собака!
— Избавьтесь от неё! Свяжись с тем парнем, который избавлялся от Пак Чиён и Чха Соён. Пусть сделает всё чисто. А вы приведите себя в порядок! Ни одна живая душа не должна знать, что она здесь была.
— Прощай, Чха Сохи, ты сама вырыла себе могилу. Разве оно того стоило? Надо было просто отступить. Теперь ты сгинешь так же, как и мать этого ублюдка, Пак Чимина!
— Мама, мамочка… — хрипло прошептал омега, вновь захлёбываясь слезами. Смерть отца, который в последнее время часто говорил об угрозах в свой адрес, стала для Чимина настоящим ударом, а вот пропажа мамы давала хоть и слабую, но надежду, что всё-таки осталась жива. Хотя вряд ли бы женщина, без памяти любившая своего сына, могла бы оставить его так надолго. Но Чимин продолжал надеяться, ведь он не видел тела мамы. Теперь его лишили и этого.
***
Юнги узнал о смерти госпожи Чха от своего помощника, и эта новость застала альфу врасплох. Общественности сообщили, что женщина якобы покончила жизнь самоубийством, но Мину нужны были истинные причины, ведь омега проходила основным свидетелем по громкому делу, касающегося его семьи. Юнги подозревал, что здесь вновь не обошлось без вмешательства его бывшего тестя. Все эти дни альфа не общался с Чимином, но продолжал безумно по нему скучать. Злость и обида понемногу утихали, и на их место возвращались привычное тепло и нежность к омеге. Любовь, несмотря ни на что, продолжала жить в его раненом сердце, а мысли о том, что любимый сейчас как никогда в нём нуждался, не отпускали ни на секунду. В день похорон госпожи Чха альфа приехал в траурный зал, чтобы попрощаться с ней и заодно увидеть Чимина. Коридор был усыпан венками и корзинами с цветами. Омега сидел на полу, подогнув под себя ноги, и неотрывно смотрел на фото в рамке с чёрной лентой. На нём госпожа Чха выглядела счастливой, хотя Мин вдруг подумал, что ни разу не видел улыбки этой женщины. Альфа принёс с собой букет белых хризантем и молча положил его рядом с гробом. Чимин поднялся, встречая пришедшего, но не поклонился, как этого требовали традиции. Его бледное лицо и опухшие от слёз глаза вызывали у Юнги непреодолимое желание пожалеть и успокоить, вот только омега смотрел на него с вызовом и осуждением. — Это произошло так неожиданно, — проговорил Юнги со скорбью в голосе, — мне очень жаль. Прими мои соболезнования. — Госпожа Чха всегда носила с собой диктофон. Никто из вас не догадывался об этом. Но именно он помог раскрыть тайну смерти моей мамы — Пак Миндже, — строго произнёс Чимин, глядя прямо в глаза альфе. — Никто из нас? О ком ты говоришь? — уточнил Мин, чувствуя, как по позвоночнику пробегает холодок. Чимин достал из кармана брюк телефон и включил диктофонную запись, на которой Юнги чётко различил голоса Ли Тэвона и Сон Хэгюна. То, что он услышал, в очередной раз повергло его в шок. На записи мужчины обсуждали, каким образом избавлялись от тел Пак Миндже и Чха Сохи. — Я ничего об этом не знал, Чимини. Клянусь тебе! — принялся оправдываться Мин, прекрасно понимая, что никакие бы обстоятельства не заставили омегу поверить его словам. Сейчас он был слишком расстроен и ожесточён. — Я много о чём думаю, но тётя Сохи никогда не колебалась, — сказал Чимин, пристально рассматривая усыпанную цветами фотографию женщины. — У неё не было выбора, не потому что она хотела это сделать, а потому что это было её долгом. Если мы не покончим со всем, это никогда не закончится, — омега сделал уверенный шаг к Юнги. — Уходи и жди моего решения! Юнги даже дар речи потерял. Альфа вдруг припомнил давний, случайно услышанный разговор бывшего мужа с отцом, в котором они обсуждали смерть какой-то женщины, помешавшей их планам. Поняв, что в комнате они не одни, быстро переключились на другую тему. Ёнджо недалеко ушёл от своего отца, с лёгкостью избавлялся от тех, кто ему мешал. Альфа прекрасно был осведомлён о махинациях Ли Тэвона. Ради власти и больших денег тот был способен на многое, даже на убийства. По всему выходило, что и сам Юнги оказался причастным к этому, и отрицать что-либо было бесполезно. Теперь тщательно продуманный план Чимина казался ему вовсе не предательством, а вполне справедливым наказанием. Месть и поиск правды стали для омеги смыслом жизни. И разве можно было его в чём-то обвинять? Юнги вышел в коридор, где наткнулся на секретаря Чона. Мужчина буквально прожигал его свирепым взглядом. — Как вы посмели явиться сюда? Как можно быть таким бессовестным? — с обвинением заявил Чон. — Я не имею отношения к смерти госпожи Чха. — Нет, господин Мин, вы все приложили к этому руку! И сейчас вы можете сделать только одно — раскройте всё сами и заплатите за то, что совершили! — Чон быстро развернулся и направился в траурный зал. Дома его ожидал ещё один неприятный сюрприз — бывший муж, решивший вдруг встретиться с ним. Кого-кого, а Ёнджо он хотел видеть в последнюю очередь. Да и как после всего произошедшего тот вообще посмел заявиться сюда. — Дорогой, прошу, давай поговорим! — взмолился омега, заметив его в дверях и вскакивая с дивана. — Уходи! — бросил Мин, даже не удостоив Ёнджо вниманием. Но тот не отставал даже, когда Юнги закрылся в кабинете. — Дорогой, пожалуйста, помоги мне! — просил он, сложив ладони в молитве. Его умоляющий взгляд нисколько не тронул альфу, скорее, наоборот, разозлил ещё сильнее. — Позволь мне остаться здесь. Мой отец, он… Я боюсь его, боюсь, что рано или поздно он убьёт меня! — Это ведь ты избавился от матери Чимина, госпожи Пак, жены акционера «MY GROUP»? — Юнги задал этот вопрос, заведомо зная ответ. В глазах Ёнджо промелькнул испуг и удивление. Возможно, признайся он прямо сейчас в своих грехах, Юнги бы его и оставил в покое, но тот продолжил выкручиваться, как уж на сковородке. — Она мешала не только мне, дорогой. Она мешала развитию нашего бизнеса и спокойствию нашей семьи. Я просто запер её в подвале, кто ж знал, что она… — Довольно! — выпалил альфа, закипая от гнева. — Никогда, слышишь, никогда больше не попадайся мне на глаза! Понял?! — Это мой отец виноват! Я лишь следовал его приказам. Он избавится от меня. Прошу, позволь остаться здесь, спрятаться. Мне больше некуда пойти, дорогой… — Ёнджо даже опустился на колени, чтобы вызвать его сочувствие. — Я всё сказал. Убирайся с глаз моих! Выпроводив бывшего мужа, Юнги закрыл дверь на замок, чтобы его больше никто не беспокоил. Альфе следовало о многом подумать.***
На то, чтобы окончательно прийти в себя после смерти госпожи Чха, у Чимина элементарно не было времени. Ему необходимо было продолжить дело тёти, представляя теперь уже от своего имени коллективный иск. В глубине души омега был рад, что игра вышла на финишную прямую и ему не нужно было больше скрывать своё настоящее имя. Юнги пока молчал, но Чимин верил, что именно он сделает первый шаг и закончит эту разрушительную битву. Они с Чонгуком договорились, если Мин публично покается, то с него снимут все обвинения. Омега понимал, что делает это не только из-за будущего малыша, но из-за собственных чувств, которые не желали утихать. Их с Юнги любовь должна была пройти любые испытания, поэтому Чимин поставил на кон их жизни. Они либо выживут и станут счастливыми, либо закончат всё и умрут, третьего было не дано. Накануне заседания суда по каналам и в прессе прошла информация о том, что Пак Хаюн стал главным представителем иска после внезапной смерти Чха Сохи. Но раскрытие его настоящей личности вызвало ещё большую шумиху. В день заседания толпы журналистов окружили автомобиль Чимина, желая получить интервью и ответы на интересующие их вопросы. — Он здесь! — кричали они, щёлкая затворами фотокамер и желая запечатлеть такой важный момент. — Как вы собирали материалы для суда? — Вы работали в отделе информации и планирования. Вы — информатор или вы планировали это, когда пришли в компанию? — Комментарии, пожалуйста! — Ответьте! Что вы планируете? Чимин подошёл к ступеням, так и не сказав прессе ни единого слова. Но тут в толпе он заметил перекошенное от злости лицо Сон Хэгюна, следившего за ним, и не смог сдержать ироничной улыбки. Теперь омега открыто мог смотреть в глаза этим чудовищам. Одновременно с сегодняшним заседанием было решено провести и прямой эфир в Голубом доме, где Чонгук прямо заявлял о преступлениях бывшего премьер-министра страны и его близких, обвиняя их в отмывании грязных денег и в кровавых убийствах. Он действовал от лица президента, который обещал лично курировать расследование. После заседания Чимина встретили представители юридической фирмы, занимавшиеся иском. Они пообещали помочь с восстановлением его прав на акции компании «MY GROUP», но омегу больше интересовали вещи, оставшиеся после родителей, и их дом, куда он приезжал время от времени. Тот пустовал уже много лет и требовал ухода. Выйдя на парковку, Пак уловил движение вдалеке между деревьями. Сон Хэгюн разговаривал по телефону, докладывая, скорее всего, своему боссу о происходящем. Заметив омегу, тот напряжённо застыл, но потом всё же направился к нему. Перед глазами Пака начали мелькать картинки из прошлого, когда этот человек, используя стальной прут, варварски избивал им отца, пытаясь заполучить информацию, а потом и его самого, оставляя на теле кровавые полосы. И в голове Чимина вдруг сработал спусковой механизм. Омега демонстративно сел в машину и закрыл дверь. Сон колебался, не понимая, как ему поступить дальше, а вот Пак, не долго думая, завёл двигатель и нажал на газ. Автомобиль двинулся прямо на альфу, который из-за возраста уже не так хорошо ориентировался и еле успел отскочить от машины в сторону. Завалившись на дорогу, Сон огрызнулся и попытался подняться, но Чимин среагировал быстрее. Тронувшись назад, омега безжалостно проехался по правой ноге мужчины, отчего тот взвыл, как раненый зверь. Пак наконец остановился и вышел из машины. — Ты что творишь? Умереть захотел?! Чимин подошёл к альфе и наступил мыском ботинка на травмированное место, мужчина громко заорал от боли, но омега лишь надавил сильнее. Достав из кармана визитку, Пак бросил её Сону. — Позвони мне, Сон Хэгюн, поговорим наедине, — прошипел Чимин. — Ты грязный ублюдок! — выпалил альфа, корчась от боли, но Пак надавил сильнее, и Сон сразу же заткнулся. Дома Чимин никак не мог найти себе места. Он несколько раз садился за изучение документов к следующему заседанию, но мысли находились где-то далеко. Вдобавок его мучили тошнота и головокружение, которые в последнее время лишь усиливались. Малышу требовался полноценный отдых и полноценное питание, но Чимин даже не помнил, когда в последний раз нормально ел. Привычные перекусы на бегу могли лишь навредить. В дверь неожиданно позвонили, и омега, потянувшись, поднялся из кресла и вышел в коридор. Заметив на дисплее видеодомофона Юнги, замер, совсем не рассчитывая, что альфа придёт к нему так скоро. Раздумывая несколько секунд и нервно покусывая губы, Чимин всё же нажал на кнопку электронного замка и впустил Мина. — Здравствуй! — поздоровался Юнги, разуваясь и привычно надевая тапочки. Пак заметил, как за эти дни осунулся его альфа, и испытал сочувствие. Юнги выглядел как побитый жизнью пёс, которого выгнали на улицу, но тот продолжал приходить и надеяться, что хозяин всё-таки смилуется и пустит его обратно. Чимин молча проводил его в гостиную и рукой предложил присесть на диван, но альфа стоял посередине комнаты, не двигаясь и будто собираясь что-то сказать. — Я заплачу за всё. Только умоляю, давай прекратим эту войну, — голос Юнги предательски дрожал. — Почему? — Чимин присел, ощутив слабость в теле. — Это слишком больно. — Что больно? — Видеть, как рушится наша любовь. Я не хочу нападать на тебя, чтобы выжить. Это ужасно больно, — сказал альфа и смиренно опустился перед Чимином на колени. — Умоляю, давай всё это закончим. — Что особенного в том, что ты встал на колени? — омега тоже присел на колени напротив Мина. — Видишь, я тоже стою перед тобой. Это ничего не значит, Юнги. Как ты собираешься компенсировать то, что сделала твоя семья? — Чего ты хочешь? — Мои родители и госпожа Чха мертвы, а моя душа умерла, когда я был ещё ребёнком. Разве не справедливо, чтобы вы все тоже… — Чимин запнулся, не сумев больше выдавить из себя ни слова. Омега поднялся, сглатывая ком в горле. Сил на препирания не осталось. Чимину до боли хотелось обнять альфу, прижаться к его груди и забыть о прошлом, но, к сожалению, это было невозможно. — Знаешь, недавно я понял одну вещь, — тихо проговорил Юнги, вставая на ноги. — Моя любовь к тебе — это самое чистое и доброе, что было в моей никчёмной жизни. Богатства и власть ничто по сравнению с тем, что я испытал рядом с тобой. И если ты хотя бы одну секунду, одно мгновение был счастлив со мной, значит, всё было не зря, — устало выдохнул альфа, но на его губах застыла тёплая улыбка. Чимин отвернулся, сдерживая порыв, чтобы не рвануть к альфе в объятия. Юнги любил его, а значит, у них двоих было возможно общее будущее. Оставалось подождать совсем немного. Утром они вновь встретились, но уже в здании суда на слушании. Юнги сдержал своё слово и согласился сотрудничать со следствием. Чимин же добавил к гражданскому иску обвинение в убийствах и дополнительные доказательства, что мгновенно всколыхнуло общественность. Иски решено было объединить и рассматривать вместе. И несмотря на то, что Чонгук и адвокаты уверяли его, что у Мина был скрытый мотив, омега ему верил.***
Ёнджо налил себе очередную порцию виски и разом опустошил весь стакан. Бармен-бета монотонно протирал стаканы, изредка встречаясь с ним взглядом. — Принеси мне бутылку! — приказал он охраннику, следовавшему за ним тенью. Омега взял стакан и, пошатываясь, направился к VIP-зоне, где раньше частенько отдыхал. — Господин, не нужно столько пить, — посоветовал Чонвон, но испепеляющий взгляд Мина, направленный на него, заставил того замолчать. — Жди меня в машине! — сказал Ёнджо, и Чонвон тут же исчез из поля зрения. Усевшись за столик, омега налил себе алкоголь и расслабленно развалился на диванчике. Уже несколько дней Ёнджо продумывал план, ведь он чертовски не любил проигрывать. Бесило, что Юнги, как приклеенный, везде следовал за своим любовником и даже заявился в суд, согласившись сотрудничать. Сейчас бы Ёнджо как никогда пригодилась помощь тётушки, но Голубой дом и сам был намерен провести расследование в отношении их семьи. Чтобы выжить, омеге требовалось откреститься от собственного отца и обвинить его во всех преступлениях. Мин был готов собственными руками придушить Пак Чимина, но у этого ублюдка теперь было в наличии слишком много козырей. Нельзя было действовать опрометчиво. Ёнджо сделал глоток виски и поперхнулся, когда рядом с ним на соседний диван вдруг приземлился ненавистный омега. — Привет! — заметил с улыбкой Пак. Этот стервец, несмотря на обстоятельства, потрясающе выглядел. Ёнджо подскочил, но омега аккуратно усадил его на место. — Присядь, давай поговорим. — Как ты здесь оказался?! — прошипел Мин, не сводя глаз с усмехающегося лица бывшего лучшего друга. — Ещё не понял? Я знаю о тебе всё. Мне понадобилось пятнадцать лет, чтобы к этому подготовиться, — омега вальяжно закинул ногу на ногу, потом взял пустой стакан и налил туда минералку. — Тебе никогда не сойдёт это с рук! Мою семью не так просто опустить на дно! — Неужели ты не видишь, что она разваливается прямо на глазах? Твой отец наверняка захочет выбраться в одиночку, Сон Хэгюн теперь инвалид, а президент Мин пытается быть на моей стороне, — Пак сделал вид, что удивлён, когда Ёнджо поморщился от его слов. — Ты что, не в курсе? Ох, кажется, ты застрял в своём выдуманном мире. У тебя вообще есть план? Похоже, в конечном счёте ты возьмёшь вину за убийства полностью на себя. Тебе никто не поможет, не будет рядом того, кто позаботится о тебе. Что же ты будешь делать, а? — Это всё бред. — Помнишь, как-то ты мне сказал, что столкнуться со страхом — это не самое худшее, самое страшное — это знать, что над тобой одержат верх, — омега взял со стола нож для колки льда и покрутил его в руках. — Я понимаю, что у тебя были определённые желания, но и врагов не нужно было себе наживать, — Пак уколол указательный палец, и несколько капелек крови упали в стакан с водой, мгновенно окрасив ту в алый цвет. — Огромная ярость пронзит болью твою плоть. Я же буду наблюдать, как весь мир покрывается твоей кровью и кровью твоей семьи. Пак медленно поднялся, провел ладонью по плечу Ёнджо и, хрипло смеясь, вышел из комнаты. Омегу охватила неведомая до этого паника. Руки тряслись так, что не смогли удержать бокала. Тот выскочил из пальцев и с грохотом разбился, усеяв пол осколками стекла. — Ты — дьявол… Но я не смирюсь со своей участью. Клянусь, — прохрипел Мин, хватая бутылку с виски за горлышко и с криком бросая её о стену, тут же взбудоражив весь персонал, — я убью тебя!
