Часть 24
12 ноября 2025 г., 11:00
Судебные разбирательства лишали сил и без того переживающего Чимина. Чонгук всерьёз опасался очередного нервного срыва, поэтому почти постоянно находился рядом с омегой, за исключением самих заседаний, чтобы лишний раз не светиться перед прессой и камерами. Он сам почти перестал навещать Тэхёна, потому что тот также волновался за друга и не разрешал альфе оставлять его одного. Но в какой-то момент Чон понял, что встреча лучшим друзьям была просто необходима, и без лишних разговоров и обсуждений повёз Чимина к Тэхёну. По пути они заехали на кладбище, на могилу господина Пака. Раньше Чонгук частенько здесь бывал, но после его повышения времени на это почти не осталось. Все эти годы за могилой ухаживал специально нанятый Чоном смотритель. Место, где покоился его учитель, утопало в цветах.
— Папа, как мне тебя не хватает, — Чимин опустился на колени и положил на могилу букет белых хризантем. — Я так скучаю по вам с мамой, — в его глазах появились слёзы, и Чон присел рядом, приобняв омегу в знак поддержки.
— Господин Пак, в ближайшее время всё закончится. Не беспокойтесь о сыне, я буду рядом с ним до конца.
— Скоро у вас с мамой появится внук или внучка, — с грустной улыбкой произнёс омега, смахивая бегущую по щеке слезу. — Несмотря ни на что, ради этого малыша я должен стать счастливым, — проговорил он и затих.
Просидев так около десяти минут, Чимин наконец поднялся, поклонился и с поникшей головой побрёл к выходу. Чонгук шёл поодаль, позволяя ему побыть наедине с собой.
В машине омега неожиданно заснул, и Чон обрадовался, что друг наконец сможет немного отдохнуть. Альфа понимал, как сложно Чимину справиться не только со всей ситуацией, но и перебороть себя. Его любовь к президенту Мину разрушила многолетнюю стену ненависти и дала надежду на их совместное будущее. Появление малыша должно было сплотить пару ещё сильнее. Чон посмотрел на безмятежно спящего Пака и тепло улыбнулся. Омега, которого он безраздельно любил долгие годы, выбрал другого. Когда Чонгук наконец смирился, он вновь испытал это щемящее грудь чувство, но уже с Тэхёном. Этот омега тоже был слабым с виду, но сильным изнутри. Наверное, именно схожие судьбы когда-то и соединили их вместе.
— Я заснул, прости… — разминая затёкшую шею и вглядываясь в окрестности, проговорил Чимин. — Мы уже подъезжаем?
— Угу, ты проспал почти всю дорогу. Это хорошо.
— В последнее время меня часто так вырубает. Думаю, это малыш требует отдыха, — заметил омега, глянув в зеркало и привычно зачёсывая волосы назад. — Тэхён ждёт нас?
— Я ему написал, когда мы выехали.
Чонгук заранее купил для Кима подарки — костюм, пальто и сумку. Как и все омеги, Тэхён любил наряжаться, но в месте, где он сейчас находился, демонстрировать брендовые вещи было некому.
— Чимина, я решил, что после приговора Кан Чонылю я перевезу Тэхёна к себе. Он нуждается во мне, — неожиданно признался Чон, понимая, что первым должен сделать этот шаг. Одиноким, омега был слишком уязвим, а защита сильного и влиятельного альфы помогла бы ему справиться с трудностями и обрести свободу.
— Вопрос с его разводом решён, так что особых осуждений не будет. Но ты же понимаешь, что Тэхёни не я, роль любовника ему точно не подойдёт. Для него важны семья и статус, — Чимин облизал пухлые губы и слегка подкрасил их.
— Я бы никогда не позволил себе такого, — процедил Чон, сразу вспомнив о Мин Юнги, которого этот вопрос не особо заботил. — И я обязательно сделаю ему предложение в ближайшее время. Просто мы ещё даже парой не были, а тут сразу свадьба. Вдруг Тэ мне откажет?
— Да Тэхён влюблён в тебя с первого дня, — рассмеявшись, ответил омега. — Если кому я и могу доверить своего лучшего друга, то только тебе, Чонгуки. К тому же сейчас ты занимаешь высокий пост, Тэхёну не помешало бы вновь выйти в свет. Он достоин самого лучшего.
— Ты прав. Я буду стараться изо всех сил, — пообещал Чон.
Заметив Тэхёна в саду, Чон уже инстинктивно последовал ему навстречу. Видимо, омега заприметил машину и тоже вышел их встречать. Чимин не торопился, явно давая фору, чтобы им несколько минут побыть вдвоём. Альфа, нагруженный пакетами, прижал к себе тёплого домашнего Тэхёна, совершенно позабыв о проблемах, и позволил себе расслабиться. Ким с такой же нежностью ответил на его объятия.
— Я скучал, Тэхёни, — прошептал альфа, утыкаясь носом в пахнущие вишней волосы.
— И я тоже очень скучал, Чонгук-щи…
— Одно удовольствие смотреть на вас сейчас, — проговорил подошедший Чимин. — Вы невероятно подходите друг другу.
«Любитель обнимашек» Тэхён сразу же смущённо отступил и потупил взгляд, а Чонгуку без его ласковых рук стало вдруг тоскливо. За время их знакомства он уже так успел к ним привязаться.
— Привет, Хаюни! — омега тепло прижался к Чимину, продолжая упорно называть его настоящим именем. Но ведь в конце концов именно Тэхён первым раскрыл его личность.
— Ты отлично выглядишь, Тэ. Вижу, что жизнь здесь идёт тебе на пользу, — заметил Пак, внимательно рассматривая друга.
— А ты ещё сильнее похудел. Говорил же, чтобы не забывал о малыше.
— Токсикоз замучил… — отмахнулся Чимин.
Чонгук не вмешивался, молча стоя в стороне. Кроме него у Пака все эти годы истинных друзей больше не было, но с появлением Тэхёна главенствующая роль отошла на второй план. Потому что эти двое могли разговаривать даже глазами, прекрасно понимая всё и без слов.
— Я небольшой обед приготовил в честь вашего приезда, так что приглашаю! — Тэхён заулыбался, исподлобья бросая ласковые взгляды на Чона. И альфа вдруг представил, как этот омега, будучи его мужем, предстанет перед президентом и пригласит того на праздничный обед. Чонгук не сомневался, что глава «Голубого дома» придёт в восторг не только от блюд его омеги, но и от него самого.
— А я привёз тебе подарки, — сказал Чонгук, демонстрируя фирменные пакеты. — Примеришь после обеда?
— Вы меня так балуете. Но конечно примерю, обожаю красивые вещи! — видеть радость на лице омеги было лучшей благодарностью. Но Чон хотел видеть эту улыбку каждый день.
За обедом он не планировал обсуждать дела, но понимал, что обязан поставить своих близких в известность. И если Чимин был немного осведомлён относительно его планов о выборах президента, то вот Тэхён ни о чём не подозревал.
— Я видел новости из суда, и они меня пугают, — признался Ким с беспокойством. — А вдруг эти люди попытаются избавиться от тебя, Хаюна! Для них ведь не существует закона. Они такие же, как Чоныль, хладнокровные и циничные. Он бы точно убил меня, не сбеги я тогда из дома.
При упоминании о бывшем Тэхёна у Чона пальцы машинально сжались в кулаки. Он был на предварительном слушании и на двух заседаниях по делу Кан Чоныля и самолично наблюдал, каким наглым был этот альфа. Правда, узнав о предстоящих судебных разбирательствах своего хозяина, пошёл на попятную и предусмотрительно свалил всю вину на Ли Тэвона. Но ему и без этого грозил серьёзный срок.
— Не волнуйся, этот гад сядет надолго, — произнёс альфа с отвращением. — Даю слово, что больше ты никогда о нём не услышишь.
— Чонгуки можно верить, — добавил Пак, поддерживая его.
— Я знаю, — покраснев, ответил Ким. Его улыбающееся личико стало для Чонгука светом в вечной темноте.
— Кстати, я всё-таки решил баллотироваться на выборах. Как только волна с судами спадёт, я уволюсь и стану самовыдвиженцем, то есть независимым кандидатом, — уведомил Чон омег.
— О каких выборах вы говорите? — спросил Тэхён, переводя вопросительный взгляд то на альфу, то на лучшего друга. Чимин молчаливо хмурился, прекрасно понимая, о чём шла речь.
— О выборах президента, Тэхёни, — пояснил Пак.
— Что?! Президента? Вы серьёзно?! — удивлённый омега даже рот приоткрыл от изумления.
— Уверен, что Чонгуки ещё себя покажет, — с улыбкой проговорил Чимин и отхлебнул из чашки сихье. — Нашей стране как раз не хватает толковых политиков. К сожалению, в последние годы власть становится всё более коррумпированной, поэтому пришло время перемен.
— Ого! Это так неожиданно…
Тэхён нервно кусал губы, и Чону захотелось его успокоить, но делать это при Чимине альфа не решился. В какой-то момент ему даже показалось, что Ким напряжённо раздумывает, а стоит ли им вообще продолжать это знакомство, учитывая дальнейшие обстоятельства.
— Чтобы идти вперёд, мне нужен близкий человек рядом, который поддержит, даст совет и обнимет после тяжёлого рабочего дня. И думаю, что лучше тебя, Тэхёни, с этим никто не справится, — альфа не стал делать намёков, а сказал, как есть. Ему любым способом нужно было заслужить доверие любимого омеги.
— Вы мне сейчас предложение, что ли, делаете? — на сей раз не отрывая глаз от лица Чона, спросил Тэхён. А альфа уже увидел в них ответ.
— Да. Понимаю, всё слишком быстро, мы не успели как следует узнать друг друга…
— Я согласен, Чонгук-щи! — перебив его, твёрдо произнёс омега и тепло улыбнулся. — С вами я готов пойти хоть на край света.
— Я же говорил… — пробубнил себе под нос Чимин и тихонько рассмеялся.
***
«Прощение — это признак того, что человек, причинивший вам зло, значит для вас больше, чем причинённое им зло». Бен Гринхал На очередном заседании суда президент Мин предложил мировое соглашение, и Чимин согласился. Урегулировать их спор было решено с помощью медиации. Юнги также присоединился к стороне обвинения, показывая тем самым, что готов действовать заодно с омегой. — Помимо коллективного иска, вы подали ходатайство, касающееся возмещения ущерба, нанесённого родителям истца — Пак Миндже и Пак Чиён. Всё верно, господин Пак? — поинтересовался мировой судья, посмотрев на Чимина. — Верно, — ответил омега. — И вы готовы заключить мировое соглашение, господин Мин? — спросил медиатор у Юнги. — Да, всё верно. — Вместе с господином Мином вы подали иск против Ли Тэвона, Сон Хэгюна и Мин Ёнджо. Но проблема в том, что они не намерены улаживать конфликт. Их адвокат утверждает, что основная часть представленных доказательств получена незаконным путём, следовательно, не имеет юридической силы. Вы выдавали себя за другое лицо, использовали незаконные средства для сбора данных, кражи личной информации, ведения записей и прочего. Суд не может рассматривать доказательства, полученные в нарушение действующего законодательства. — Мне было тринадцать, когда я остался один. У меня ничего не было, никто не хотел меня слушать. Только так я мог раскрыть правду о произошедшем, — признался Чимин. — Ребёнок, у которого не было выбора. Я не мог думать о законности сбора средств, — омега поднял взгляд на не сводящего с него глаз Мина. — К тому же я лгал далеко не во всём. — Господин Пак, согласно официальным данным, ваша мать пропала без вести, и её смерть до сих пор не установлена. — На основании новых фактов сейчас как раз ведётся расследование, — объяснил Пак. — Однако официального заключения по делу ещё нет, и это препятствует достижению договорённости. — Я постараюсь как можно быстрее прийти к соглашению, чтобы хоть немного загладить вину перед господином Паком, — проговорил неожиданно Мин. — Я признаю правомерность его требований и согласен на мировую. — Даже при отсутствии нужных доказательств по смерти госпожи Пак? — судья явно был удивлён словам альфы. — Мне нужно получить вещи моей матери, тогда я смогу представить их вам в качестве доказательств. — Сомневаюсь, что вам удастся доказать её смерть спустя столько лет. — Ваша честь, главное для медиации — это взаимное желание пойти на мировое соглашение, а факты я потом сам проверю, — заметил Мин. — Хорошо. Я понял вас. Тогда встретимся позже. Всего доброго! Судья покинул кабинет, и Чимин с Юнги остались одни. Омега кожей ощущал волнение Мина, его солидарность и искренность. В последнее время Пак всё чаще сам тянулся к альфе, потому что как никогда нуждался в его заботе и любви. — Если не всё было ложью, тогда что именно? — спросил вдруг Юнги, останавливая собирающегося уйти омегу. — Это так важно? Разве это повлияет на урегулирование? — Чимин отмахнулся, поднимаясь и задвигая на место стул. — Я пойду. Мне нужно побыстрее забрать вещи мамы. — Могу я сам их проверить? Так ты избежишь бумажной волокиты, — предложил альфа Паку, держась на безопасном расстоянии, но постоянно буравя его взглядом. — Позволь мне поехать с тобой? — Хорошо. Но приехав в психиатрическую клинику, где когда-то содержали его маму, Чимин вдруг получил отказ на получение её вещей. Оказалось, что Ли Тэвон заранее связался с руководством больницы и, сделав акцент на фальшивую личность омеги, усомнился в законности такой передачи. — Вещи забрали люди из надзорного учреждения, — виновато пояснила сотрудница клиники. — Но меня уполномочил центр общественного права. Как такое возможно? — Чимин начал заводиться от одного лишь упоминания имени своего врага. — Мы уже обсуждаем, что с этим делать. Прошу прощения, господин! Если вы подождёте немного, я к вам вернусь, — девушка отошла, а омегу на нервной почве начало подташнивать. Он перевёл взгляд на Юнги, ждущего его на улице. В помещении внезапно стало нечем дышать, и Пак сделал несколько глубоких вздохов, потом достал телефон и позвонил Чонгуку. Тот заверил его, что решит сам эту проблему. Развернувшись, Чимин направился к двери. — Ты очень бледный. Что-то случилось? — Мин подскочил к нему, усадил на скамейку и присел рядом. — Думаю, тебе нужно поесть. Принести воды? — Я в порядке, — взгляд Чимина зацепился за помолвочное кольцо на безымянном пальце альфы, которое тот так и не снял. — Почему ты до сих пор его носишь? — Я надел его, потому что люблю тебя и сниму, только когда разлюблю. Ведь злость не означает, что моя любовь прошла, — ответил Юнги, с чувством глубокой нежности глядя на омегу. В груди у Пака сердце забилось ещё беспокойнее. — Думаю, что мы с тобой родственные души, Чимина. Мы очень похожи, даже наша боль схожа. Сейчас я чувствую твою, как свою. — Я приблизился к тебе, чтобы растоптать. Разве это может быть судьбой? — холодно проговорил омега, хотя эти слова ему давались с трудом. — Говори что угодно, но ты продолжаешь любить меня, несмотря ни на что. — Мы получили разрешение, господин Пак, — к ним подошла всё та же сотрудница больницы и поставила на скамейку большой пластиковый ящик. — А это последнее видео вашей матери, — девушка передала флешку в руки омеги и отошла. Чимин провёл пальцами по выведенным буквам на крышке коробки, прочитав про себя имя — Пак Чиён. Сняв крышку, он достал несколько общих семейных снимков, и на глазах моментально выступили слёзы. Его прошлая жизнь, которую уже нельзя было вернуть. Следом извлёк дневник мамы, где она подробно рассказывала о своей жизни после несправедливых обвинений мужа и его смерти. Чимин хорошо помнил то время. Женщина выходила на одиночные пикеты у здания «MY GROUP», пытаясь добиться справедливости. Сперва её не трогали, потом стали забирать в полицию, где держали по несколько суток, чтобы не мешалась. А вскоре, признав сумасшедшей, отправили в клинику. Только вот своё последнее пристанище женщина нашла вовсе не там, а в подвалах дома Ли Тэвона и его сына, где те замучили её до смерти. Его мама проходила через такие муки и унижения ради мужа и любимого сына. Она ужасно страдала, но до последнего оставалась сильной. А достав из ящика письмо, адресованное ему, Чимин не сдержался и беззвучно зарыдал. «Сынок, мой любимый Хаюн, прости, что не смогла защитить тебя. Сотри свои воспоминания о пытках. Прошу, не храни их, я всё возьму на себя. Ты и так натерпелся в этой жизни. Бесконечно люблю тебя. Твоя мама». На видео с флешки была записана мама Чимина, находившаяся в своей палате и смотрящая телевизор. В какой-то момент на экране показали торжества в честь свадьбы Ли Ёнджо и Мин Юнги, который совсем недавно возглавил «MY GROUP». Срываясь с места, женщина начала крушить всё вокруг и проклинать семейства Ли и Мин. На звук её рыданий прибежали медсёстры, и вскоре запись оборвалась. — Ты жил в такой боли, будучи совсем ребёнком… — глотая слёзы, прохрипел Юнги. — Я ничего не знал. Но мне нет прощения… Я сделаю что угодно, Чимин. Если ты хочешь, чтобы я умер, я умру, — твёрдо сказал альфа, поднимаясь и быстро направляясь к выходу. Чимин, чётко ощутив, что на сей раз Юнги обязательно выполнит его приказ, упал на колени и зарыдал. Он всем сердцем любил своего альфу, но также сильно ненавидел его семью. Внутренности омеги разрывало от противоречий и боли, но он понимал, что без Юнги его жизнь точно потеряет всякий смысл.***
Ёнджо нервно кусал ногти, слушая выступление Юнги на пресс-конференции. Альфа не только признался в незаконных действиях по отношению к нескольким акционерам «MY GROUP», но и подтвердил, что компания и её основатели виновны в смерти вследствие пыток, по крайней мере, троих из них, в том числе и Пак Миндже. Также было официально объявлено, что прокуратура начала официальное расследование в отношении лиц, замешанных в этом деле. — Хозяин! Хозяин! — в комнату вбежала встревоженная помощница и поклонилась Ёнджо. — Там пришла полиция! Они хотят допросить вас. Что мне делать? Мин выскочил в коридор и уставился на экран монитора, где ожидали трое офицеров. Омега попятился, злобно усмехаясь, влетая обратно в комнату и закрывая её на замок. — Скажи, что меня нет, — прошипел он. — После пресс-конференции президента Мина были выдвинуты обвинения в убийстве Пак Чиён и Чха Сохи. — Скажи, что я ничего не знаю! Что я такого сделал? — Кто-то отправил в полицию запись, компрометирующую вас, — отчиталась девушка. — Начальник полиции на нашей стороне, он и рассказал мне об этом. Ёнджо прослушал диктофонную запись, на которой был записан весь их разговор с Чха Сохи в подвале, все издевательства, а также были слышны реплики отца и Сон Хэгюна. От безысходности Мин ударил кулаком по столу. Ещё никогда он не был в таком ужасном положении. Началась борьба в открытую, где каждый был сам за себя, но омега по-прежнему хватался за любую возможность, чтобы обезопасить себя. — Где сейчас Юнги? Позвони ему! Мне срочно нужно поговорить с ним. — Господин, в новостях сообщили, что президент Мин исчез после пресс-конференции, и никто не знает, где он. Его секретари в панике. — Кто отправил в полицию эту запись?! Кто и каким образом получил её?! — Ёнджо затрясло от испытываемой ярости. Внезапно на его телефон позвонили. Омега бросил взгляд на дисплей с неизвестным номером, но всё же решил ответить. — Привет, Ёнджо! Ну как? Ты уже прослушал запись? — Мин точно не ожидал услышать Пака. В его голосе омега чувствовал превосходство и злобу. — Она специально была отредактирована, чтобы подставить тебя. Знаешь, кто это сделал? Ёнджо замер, перебирая в голове, кто мог так жестоко его предать. Но, кроме самого Пак Чимина, на ум больше никто не приходил. — Твой отец заключил со мной сделку. Он хочет добиться помилования в обмен на то, что сдаст тебя. Мин тяжело задышал. Этот удар оказался гораздо сильнее, чем он предполагал. Но самое страшное, что ради свободы его отец был вполне способен на подобное предательство. — Я не верю тебе! Ты лжёшь! — выпалил Ёнджо, пытаясь сохранить частичку самообладания. — Водитель, которого вы попросили избавиться от тел, согласился выступить на стороне обвинения. Твой муж никогда тебя не любил, а сейчас бросил собственный отец. Ты умрёшь в одиночестве, Ёнджо, и никто не посочувствует тебе, — звонок вдруг оборвался. Мин тут же набрал номер своего телохранителя, который после посещения Сон Хэгюна в больнице собирался заехать и к Ли Тэвону, разведать по просьбе Ёнджо обстановку. — Чонвон! Чонвон, я только что говорил с Пак Чимином! Мой отец правда предал меня? — омега до последнего надеялся, что Пак просто запугивает его и всё это тщательно придуманный спектакль. — Господин, ваш отец сказал прокурору, что всё это организовали вы. Он решил, что, если вину на себя возьмёт один человек, приговор будет мягче. Из глаз Мина потоком хлынули слёзы. Ниточка хоть и маленькой, но надежды вдруг порвалась, оставив Ёнджо в обрушившейся на его плечи реальности. Теперь ему ничего не оставалось, как избавиться от того, кто на протяжении долгих лет мешал ему нормально жить.
