География Любви

Достойно завершив акт соития, Джастин возносит Эмманюэля на вершину блаженства. Обмякшее тело Эмманюэля, выскользнув из рук Джастина, обессиленно падает на кровать. Рухнувшего рядом Джастина одолевает состояние расслабленного восторга: он упивается сладостным ощущением телесного удовольствия, охватившим его после пережитого оргазма, и сопутствующим ему теплым приятным чувством усталости, разлившимся по всему его телу. Эмманюэль лежит на животе, уткнувшись носом в подушку, и не шевелится. Отдавшийся власти посторгазменной неги Джастин заворожено смотрит на него, подавляя порывы дотронуться: он знает, что первые полчаса после сквирта задевать Эмманюэля не стоит, ему сейчас хорошо, даже слишком, а потому любое прикосновение лишь причинит дискомфорт. Наблюдая последствия проявления сексуальной эйфории, до которой довел своего мужчину, Джастин испытывает глубочайшее эмоциональное удовлетворение. Он счастлив тем, что им обоим в кои-то веки удалось выкроить время для того, чтобы насладиться друг другом сполна. Считанные мгновения, проведенные в режиме релакса, и глаза Джастина начинают слипаться, он даже почти засыпает, но необходимость совершения гигиенических процедур вынуждает его разогнать марево столь стремительно накатившего сна. Едва коснувшись губами мочки Эмманюэлева ушка, Джастин сползает с кровати и нехотя плетется в душ. По прошествии пятнадцати минут он находит Эмманюэля пребывающим все в той же позе. – Маню, ты в порядке? Эмманюэль не подает признаков жизни. – Эмманюэль? – быть может легкий поцелуй в ягодицу его оживит. Промычав что-то нечленораздельное, Эмманюэль поворачивает голову на бок, не открывая глаз и не меняя положение тела. Джастин удаляется ненадолго, а затем возвращается в спальню со стаканом воды. – Маню, я принес тебе попить. Посмотри на меня, – опустившись на постель, Джастин ласково перебирает пальчиками волоски на его ягодицах. Джастин очень внимателен к Эмманюэлю. Он всегда найдет способ выразить свою любовь. Милые маленькие знаки внимания, которые они оказывают друг другу, тонкой нитью пронизывают их отношения. Растроганный проявлением заботы Эмманюэль, отыскав в себе силы подняться, хватает стакан и жадно глотает воду. Список бесчисленных положительных качеств Джастина, как партнера, пополняет также и то, что он частенько угадывает желания своего Маню. К примеру, выбор Джастином подарков Эмманюэлю – практически всегда стопроцентное попадание в яблочко. Кубики льда помогают Эмманюэлю охладиться, а ободряющая улыбка Джастина окончательно приводит его в чувство. Рассасывая кубик, Эмманюэль шлет Джастину благодарную улыбку в ответ. – Ты прелесть, Жюстен… Я кончал каждой клеточкой! – делится эмоциями от близости Эмманюэль. Похвала Эмманюэля – лучшая награда для Джастина, ведь он так старался продержаться как можно дольше, чтобы позволить любимому Маню получить максимум удовольствия. – Оу, Маню, – сияет Джастин застенчивой улыбкой. – Ты тоже был великолепен. Ты сжимал меня так сильно, мне было дико приятно. Обменявшись улыбками и комплиментами, они сплетают их пальцы. – Маню, у нас вся постель мокрая, здесь невозможно будет спать. В прошлый раз ты залил только половину, но сегодня влажное вообще все. Пойдем к тебе в номер. – Пригласи горничную. – Ей придется подписывать соглашение о неразглашении. – Тогда позови Беналла. – Господи, Эмманюэль, глава твоей службы безопасности – не уборщица. Ты действительно хочешь, чтобы он все это видел? Эмманюэль молчит, не имея ни малейшего желания посвящать Джастина в подробности собственных интимных отношений тех лет, когда он не встретил еще любовь всей своей жизни, сидящую сейчас перед ним, рассказывать ему о том, как для удовлетворения сексуальных потребностей не гнушался прибегать к услугам подчиненных, омрачать ценность такого прекрасного момента воспоминаниями о временах, когда, пытаясь скрыться от беспросветного стылого одиночества, прятался в казавшихся ему тогда жаркими объятиях горячего марокканского парня Александра Беналла, занимавшего на тот момент должность его телохранителя и всегда с большой охотой готового обеспечить боссу не только безопасность, но и круглосуточный доступ к своему телу для анальных утех и оральных забав. Слегка приподнявшись на постели, Эмманюэль дотягивается до Джастина рукой и проводит ею по его безволосой груди. Оказавшись в области сердца, ладонь замирает на месте. Ощущая, как ровные удары отдаются мягкими толчками в кончиках пальцев, он напоминает себе о том, как дорог ему Джастин. – Пойдешь в душ? – Нет сил, Жюстен. Утром. – Я мог бы тебя отнести... И помыть, – участливо отзывается Джастин. – Лучше помоги мне дойти до туалета. Я, безусловно, люблю, когда ты кончаешь мне в задницу, но спать со спермой внутри мне не очень комфортно, ты же знаешь. – Конечно. Поспешно вскочивший с кровати Эмманюэль вдруг понимает, что у него, должно быть, вследствие резкого движения потемнело в глазах и зашумело в ушах. И он, сраженный непредвиденно возникшим приступом головокружения, падает обратно на постель, утягивая за собой Джастина, ухватившего его за талию в попытке удержать. – Снова кружится голова? – хмурится Джастин. – Думаю, нам следует обратиться к твоему врачу прямо сейчас. Так явно читаемое в любимых глазах беспокойство лишний раз позволяет Эмманюэлю отчетливо увидеть насколько сильно Джастин его любит и переживает за него. – Все хорошо, Жюстен. Я чувствую себя прекрасно. Не волнуйся за меня. Просто твоя любовь вскружила мне голову… И, да, моя сексолог отметила, что мне очень повезло с партнером. А кардиолог и невролог в один голос заявили, что не видят патологии в том, что после столь умопомрачительного секса у меня развивается небольшое головокружение. Джастин смеряет его полным скепсиса взглядом, но ничего не говорит, лишь целует в поседевший височек и помогает встать, мысленно планируя вернуться к этому разговору позднее. Эмманюэль, одной рукой опираясь на Джастина, другой придерживаясь стены, медленно отмеряет шаги. Он ступает, едва переставляя свои подкашивающиеся в коленях ватные ноги. Его немного пошатывает, перед глазами расплываются темные круги. Однако граничащая со слабостью приятная истома, овладевшая всем его телом, но в максимальной концентрации сосредоточенная в области таза, с лихвой перекрывает любые нежелательные реакции организма. Проводив Эмманюэля и даже усадив на унитаз, Джастин возвращается в спальню. Самостоятельно перестилая матрас и постельное белье, отобранные у вызванной горничной, он принимается рассуждать о феномене сквиртинга, после которого с Эмманюэлем, как правило, происходит нечто наподобие легкого обморока. Струйные оргазмы Эмманюэля каждый раз неизменно производят на Джастина большое впечатление. Пожалуй, за шесть лет он так и не смог к ним привыкнуть. Самому́ Джастину так и не удалось овладеть этой техникой – сколько бы он ни старался, у него не получалось, – и он завидовал Эмманюэлю белой завистью, потому что ему тоже хотелось испытать это ни с чем не сравнимое удовольствие. Анальный сквиртинговый мультиоргазм был его мечтой и особой заветной целью, к осуществлению которой он стремился и шел все эти годы. Однажды ему показалось, что у него почти получилось, он начал чувствовать что-то подобное тому, что описывал ему Эмманюэль, но оргазм сорвался, и Джастин расстроился, но сдаваться он не собирался и был уверен в том, что когда-нибудь ему обязательно удастся его достичь, а Эмманюэль ему в этом поможет. – Жюсте-ен! Забери меня отсюда-а! – голос Эмманюэля вырывает Джастина из раздумий. Ковыляя до кровати, Эмманюэль с грустью констатирует, что их романтическое турне близится к завершению. Взглянув на лежащие на прикроватной тумбочке наручные часы, подаренные ему Джастином, он убеждается в том, что время давно перевалило за полночь. Стрелки безжалостно тикают, неумолимо приближая час расставания, за которым последуют долгие мучительные месяцы разлуки, рвущей сердце тоски и холодных одиноких ночей. Плюхнувшись на свежую постель и скрывшись под куполом темной вселенной одеяла, Эмманюэль усеивает небесное полотно кожи Джастина звездами поцелуев. Зажегши последнюю, он устало прикорнул на бугор Джастинового плеча. Колыбель груди Джастина, плавно вздымаясь и опускаясь, укачивает Эмманюэля, и он засыпает, убаюканный колыбельной ритмичного дыхания Джастина, звучащей в такт с движением колыбели.