Тепло

      Эзоп устало поставил пакеты с продуктами на пол и звякнул ключами с милым брелоком, который Джозеф подарил ему спустя полгода отношений. Вместе с новым телефоном, который лежит в кармане.              — Добро пожаловать домой, mon cher, — Джозеф смотрел слегка насмешливо, скрестив руки. Волосы небрежно распущены, а на теле лишь его излюбленный шёлковый розовый халат.       — Да, привет, — Эзоп повесил куртку и услышал, как Дезольнье забрал пакеты.– Я купил, что ты просил: молоко, сыр и…       — И ещё сыр, вижу, — Джозеф прокричал из кухни, — проходи, я ужин заказал.       — Опять французские изыски? — Эзоп усмехнулся, устало промывая руки как застарелый медик.– А продукты зачем?       — Никакой сыр в доставке или в сервисе готовой еды не купишь, — француз зашуршал пакетами, в которых были контейнеры еды.       — Твоя правда — Эзоп сложил руки и положил на них голову, из-под полуприкрытых век наблюдая за беспокойным Дезольнье.              Помнится, такое беспокойство было и когда он пришёл к нему в первый раз в гости. И понятно почему: это было событие, которое действительно нужно праздновать с размахом. Джозеф битый месяц каждый день звал его к себе, восхищая Эзопа количеством аргументов, которые он приводил: от «Ну я же такой красивый, жалко тебе что ли?» до «Хочешь я пришлю за тобой водителя? Никто не будет знать, где ты будешь, если ты сам этого не захочешь».              Для Эзопа ведь дело было не в этом: для него поход в гости — это… это уже что-то интимное. Возможно, потому что он сам в гостях был разве что у «друзей», а точнее, давних клиентов его опекуна, а возможно, что фактически друзья у него появились уже после Дезольнье.              Начальную школу и сад он не помнит: да и что помнить. При попытке описать возникало лишь что-то по типу «Грустно, тревожно, не лезь, убьёт!». И Эзоп не лез. Не ему пробовать судьбу, а тем более собственный рассудок.              Зато первые классы он помнит настолько хорошо, что хотел бы забыть. Только когда при переходе в среднюю школу к нему подсел Дезольнье, он…действительно выбрался из этих кругов ада. Для него Джозеф — его ангел навеки.              — Привет! — белокурый мальчик аккуратно положил пенал, учебник, дневник и тетрадь на стол, явно готовясь к уроку. Эзоп опасливо отодвинул свои вещи.       — Прости, — Карл не решался поднять глаза.       — За что? — Карл молчал.       — Прости, — Эзоп думал уже пересесть, как его руку вдруг нежно, просто безумно нежно взяли в свои. Эзоп вздрогнул и повернулся к Джозефу, который уже сидел рядом.       — Всё в порядке, — Дезольнье ласково гладил чужую руку. Его бархатная кожа приятно касалась чужой сухой, обкусанной у пальцев кожи. — Всё в порядке. Как тебя зовут? Меня — Джозеф! — голубые глаза, как казалось тогда Эзопу, были красивее, чем у любой красавицы мира и добрее, чем у Девы Марии, и он сам не заметил, как расслабился.       — Эзоп.       — Приятно познакомиться, Эзоп!       — И мне! — и он впервые за долгое время улыбнулся.              И в первый раз нашёл себе друга. Точнее друг нашёл его.              Но даже так они не были неразлучны: очень часто Эзоп просто сидел один, читая или рисуя, пока Дезольнье фотографировал очередное мероприятие или просто говорил с другими ребятами.              А после Дезольнье познакомил его и с другими: Виктор, Илай, Мэри… Они не стали друзьями, но Эзоп впервые ощутил, что его принимают. Что он…не одинок.              — Алло, Эзоп, Джозеф Дезольнье вызывает Эзопа Карла! — чужая рука нежно потрепала волосы и Эзоп нехотя разлепил глаза. Весеннее солнце нежно пригревало. Или это рука Джозефа так нежно его гладила?..       — Ммм… Прости, я…       — Устал? Поешь, а потом полежим. Помнишь, как когда я в первый раз добился того, что ты пришёл ко мне?       — Как это забыть, обижаешь.              Да, и тогда они тоже лежали после еды весной. Конец апреля, капель и нежное солнце.              Тогда Эзопу казалось, что Джозеф носится со скоростью света: он бегал туда-сюда, то помогая Эзопу снять портфель, то подавая ему еду, то носясь с настольными играми.              Они сыграли лишь в пару из них, прежде чем Эзопа сморило на солнце и он чуть не заснул сидя.              — Ты чего? Тебе плохо? — Джозеф слегка потряс его за плечо.       — Прости, я просто… Уморило меня, — Эзоп улыбается, вспоминая прошлое, прожёвывая какой-то изыск, пока Дезольнье щебетал что-то про Мэри и Мичико (вроде как они заводили кошку). Им тогда уже было по 13. Джозеф чувствовал себя совсем взрослым и вовсю заботился об Эзопе: то поесть приносил, то с уроками помогал (хотя Эзоп и сам справлялся!).       — Тогда вставай, — Джозеф потянул его за руку вверх, но Эзоп лишь лениво вытянул руку из хватки.       — Мне лень, — Эзоп думал уже просто лечь на пол, как его резко обняли и подняли на ноги. — Ты чего?!       — Негоже на полу спать, вставай! — Джозеф потеребил его волосы. В росте они сравнялись, что радовало Эзопа.       — Ну и? — Карл скрестил руки и прикрыл глаза, ожидая, что Джозеф потянет его за руку. Но Дезольнье лишь бесшумно отошёл. Эзоп всё же открыл глаза: Джозеф сидел на кровати, постукивая на место рядом с собой.       — Идём.       — Нет.       — Идём, давай, — Джозеф начал стучать по кровати активнее.       — Ну Дезольнье…       — Не зови меня так, садись, — Эзоп всё же подошёл и сел, а после не успел даже посмотреть на француза, как его снова обняли и уложили рядом с собой.       — Джозеф! — тот лишь засмеялся, а Эзоп смущённо отвернулся к стене и пробубнил что-то вроде «блондин поганый».               «Поганый блондин» вдруг замолчал и обнял его сзади. Эзоп взбрыкнулся и присел, зло и смущённо глядя на улыбающегося Джозефа. После того как белокурый снова потянул его за рукав, практически шепча «Ну ложись», Эзоп всё же лёг, развернувшись лицом к лицу.              — Скажи, Эзоп…тебе кто-то нравится?       — Нет.       — Честно-честно? — чужие глаза блестели любопытством, а улыбка была настолько обворожительной, что Эзоп сам улыбнулся.       — Ты будто меня не знаешь.              Весеннее солнце грело лучше любой батареи, а мычание приятного, нежного голоса успокаивало словно колыбельная. Эзоп рассматривал чужое лицо: оно было так близко, что они почти касались друг друга кончиками носа. Чужие светлые ресницы чуть подрагивали, грозясь открыться каждую секунду, но Эзоп не мог оторвать взгляда.              — У тебя красивые глаза, Эзоп.       — Спасибо, — Эзоп прикрыл веки и спустя какое-то мгновение погрузился в лёгкую дрёму.              Вот и сейчас Эзоп лежал на кровати, всë так же рассматривая чужое лицо. Джозеф мычал всё ту же мелодию, а весеннее солнце, как и тогда, грело лучше любой батареи.              Но теперь они лежали не на узкой, прекрасно заправленной кровати, а на двухместной «королевской». Хотя изначально Эзоп был против того, чтобы спать вместе: это могло плохо сказаться на сне. Но, как видно, не с Дезольнье ему спорить. Это, в целом, можно было понять и раньше: Джозеф был очень напористым и иногда не давал этим Эзопу продыха.              Белые волосы растекались по Эзопу, словно молоко. Джозеф гладил пальцами его ладонь, а Карл запустил вторую в чужие шелковистые волосы. За окном щебечут птицы, а в комнате тихо играет лоу-фай джаз.              — У тебя есть ещë дела? — Джозеф открыл глаза.       — Нет. У тебя? — Эзоп убрал волосы с чужого лица.       — Не-а. Может пойдëм гулять?       — Свидание?       — Оно самое, — Джозеф поднялся, а потом пересел на чужой пах, улыбаясь, словно чеширский кот, которого погладили.       — Джоз… — щëки залило румянцем и Эзоп поспешно отвернул голову.       — Не сейчас, я знаю, — чужие губы мягко коснулись щеки и Джозеф слез. Проходя к гардеробной, он всë же скинул халат и уже нагой прошëл остальной путь. Эзоп снова отвернулся, теперь в другую сторону, а потом зашипел — вот же змей. Красивый, белый змей с голубыми-голубыми глазами.       — В центр? — Карл тоже прошëл в гардеробную, когда Джозеф уже надел брюки, — Или в парк?       — Давай в центр. Там сейчас должно быть хорошо, — Дезольнье застëгивал пуговицы, — тепло и светло.       — В парке тоже.       — Твоя правда, — Эзоп накинул пиджак и прошëл к выходу, проверяя рабочие чаты: часто работать приходилось и вне работы как таковой.       — Готов? Пошли, — Джозеф закрыл дверь и провернул ключ.              ***       Карл закинул ключ от квартиры в карман куртки: в марте всë ещë было холодно, но они с Дезольнье договорились погулять. Ну как договорились — Джозеф его битый час уговаривал по звонку и Эзопу было уже лень сопротивляться. На удивление безумно воспитанный и учтивый Дезольнье, напоминавший грацией породистого кота, с ним становился полнейшим павлином: красовался по поводу и без, лез с тактильностью и при этом корчил из себя «мисс вселенную».              Под ногами хлюпает слякоть. Первые весенние птицы уже поют такие трели, что иногда хотелось закрыть уши. Но всë же больше их пение Эзопу нравилось: оно дарило надежду, ощущение того, что всë будет хорошо, отгоняло тревоги и переживания. Он подставил своë лицо солнцу, наслаждаясь таким давним, но родным после зимы теплом.              Телефон запиликал назойливым звонком и Эзоп поднëс его к уху:              — Ну ты где? — Джозеф, кажется, был очень взолнован.       — Иду.       — Где идëшь?       — Мимо канцелярского, в который ты часто заходишь.       — Стой, я в нëм, придурок! — Джозеф, кажется, закрыл микрофон рукой. — Подожди у выхода, я расплачусь.       — Как скажешь.              Через минуту или две Дезольнье вышел с небольшим пакетиком и тут же налетел на Эзопа с объятиями:              — Приве-ет!       — Да привет, привет, — Эзоп отряхнулся после объятий.       — Держи, — Джозеф протянул презент, мягко улыбаясь.       — Что это? — Эзоп осторожно взял пакет и заглянул внутрь: в пакете были блокнот и винтажные красивые ручки.       — Подарок.       — По какому поводу? — Карл недоумëнно взглянул на Дезольнье.       — Просто захотелось порадовать тебя. Ой, между прочим там кафешка открылась, помнишь ремонт был? Там такие замечательные вафли! — Джозеф потянул его за руку, кажется, не зная возражений. — Идём, я угощаю!              Вафли действительно оказались восхитительными — Эзоп готов был пальчики облизывать. Джозеф, кажется, тоже, правда он взял сырные, в отличие от Эзопа, который обошëлся и простыми карамельными, потому облизывать пальцы ему не от чего — сыр не оставался на них, как карамель (Эзоп ел вафли вилкой, просто заляпался).              После Джозеф потащил его через пару магазинов одежды, бижутерии, канцелярии, даже гик магазин нашëл и в конце концов вызвал такси — они договорились поехать к Дезольнье, чтобы посмотреть новый фильм. Вроде как детектив, но Эзоп не уверен. Он предпочитал фильмам книги, а Дезольнье вообще был фанатом манги, кроме того, что был фотографическим маньяком.              Но фильм был хорош, тем более что был про детектива-фотографа. Эзоп, честное слово, без понятия где он его откопал и кто догадался это сделать, но Джозеф критиковал всë почти каждый шаг: «Да не ставит никто так кадр», или же «Ага, щас, на такую камеру хрен что сфоткаешь». Эзоп лишь посмеивался — по его мнению это всë хрень хренью.              — Всë не так, Эзоп, вообще не так, мой дорогой друг, — Джозеф по-хозяйски потеребил чужие волосы.       — Верю-верю, — Эзоп выпутал чужую руку и зевнул. — Долго слишком, что я ещë скажу.              Карл взглянул в окно: уже была почти ночь. Похоже, сегодня он ночует у Дезольнье. Как знал, так что взял с собой в рюкзаке пижаму.              — Это да, меня самого тянет спать, Seigneur Dieu…       — Чего?       — Боже мой, говорю.       — А-а-а… — Карл перевернулся на спину и сложил руки на груди.       — Эзоп, я…— Джозеф навис над ним, закрывая обзор волосами. В обычно хитрых глазах собрался непривычный страх и взволнованность. — Если я скажу что-то… ужасное, ты отвернёшься от меня? — он закусил губу.       — Я не знаю, что такого ты должен сказать, — Эзоп постарался выдавить мягкую улыбку.       — Я… — Дезольнье, кажется, даже почти сморгнул слëзы. По крайней мере глаза его стали совершенно влажными, — Прости, забудь.              Эзоп тогда лишь бровью двинул.              — Почему ты, кстати, так часто спать хочешь? — Дезольнье закрыл ноутбук и поставил на зарядку, а после забрался обратно, подмяв под себя дакимакуру какого-то персонажа, — Сова?       — Ага, сижу постоянно допоздна, а как ложусь пораньше не могу заснуть, — Эзоп сел по-турецки. — Я в целом и вправду плохо сплю.       — Ходил к врачу?       — Аутизм.       — А-а-а… — Джозеф отвернулся, скрывая смущение. Для него это тема была всë ещë «запретной», — Хочешь какао?       — Хочу. А потом спать?       — А я хотел ещë серию сериальчика глянуть… Но ты можешь спать если что. — Джозеф ушёл на кухню.              Серию они глянули. Ну как глянули: Эзоп в процессе заснул и навалился на Джозефа. А тот уже не смотрел сериал — он смотрел на Эзопа. Рассматривал чужие волосы, щëки, скулы, большой нос, за который, как говорил Эзоп, его даже травили, чуть нахмуренные брови.              — Джозеф, а… — Эзоп дёрнулся и что-то забормотал, но Дезольнье приложил его к себе обратно.       — Спи. Je t'aime, — и Джозеф приложился сам.       — Нет, всё же, что ты хотел сказать? — Эзоп немного поднялся и Джозеф немного попятился от Эзопа, — Джозеф.       — Я… — Дезольнье не успел ничего сказать, как его вдруг обняли. Крепко, за талию, уткнувшись лицом в плечо, с румянцем на щеках. Он охотно ответил на объятия, осознавая, что этот вопрос так просто не замнётся.       — Джозеф, я хочу знать, — Эзоп смотрел нежно, но серьёзно, — скажи мне. Ты можешь мне доверять, — Дезольнье лишь водил пальцами по волосам Эзопа, а после, будто в какой-то плëнке, нежно коснулся чужой щеки. Эзоп замер, не зная чего и ожидать, как на вторую щеку легла другая ладонь, а после его всего притянули, чтобы вовлечь в нежный, пропитанный любовью поцелуй.              Джозеф целовал его так, словно Эзоп мог просто испариться в любой момент, касаясь руками то шеи, то перебирая волосы. Первые секунды три Карл просто ошалело пытался понять, что происходит, а потом неумело, явно не зная как целоваться и не чувствуя своего партнёра попытался ответить, попытался внести и свою лепту в их первый поцелуй, который до сих пор помнит безумно детально.              Когда Джозеф всë же отстранился, единственное, что он сказал, было:              — Je t'aime.       — Переведи.       — Я люблю тебя.       — А теперь объясни, пожалуйста, Джозеф Дезольнье, как сказать это тебе правильно, чтобы не получилось так, что я тебя посылаю в пешее эротическое, — и Джозеф засмеялся, чисто и искренне.