Остерегайтесь едких паров

– Мефисто. Если ты думаешь, что сквозь твои волосы удобно читать, то ты заблуждаешься. Мефистофель почти сгибался пополам, склонившись над погруженным в книгу Генрихом. В ответ на претензию демон только повернул голову, утыкаясь носом последнему в щеку. – Я думаю, что господин доктор совершенно не там ищет. И тратит свое драгоценное время зазря в попытках расшифровать перевранные сотни раз россказни. Генрих скосил глаза по направлению приторного голоса и только вопросительно приподнял бровь. – Тебя послушать, так ты знаешь все на свете и даже малость больше. Как же так выходит, что мир все еще не у твоих ног? – Но у меня ведь и нет цель покорить мир, – смех Мефистофеля был тихим, но таким ехидным, – амбиции мне не присущи. Свысока падать слишком уж болезненно. Доктор с раздраженным вздохом отвернулся, будто бы игнорируя предостережение в словах. Он поднялся со своего места и направился было решительным шагом к двери, как вдруг остановился и резко развернулся на месте. – Так значит, всезнающий дух в очередной раз предлагает взамен ученой литературы себя? Любопытно, – Генрих чуть склонил голову набок, как если бы оценивал свои планы, – много ли тебе известно о пифиях, дорогой демон? Мефистофель чуть ли не зажмурил глаза от удовольствия и расплылся в широкой улыбке. – Как же мне не знать! Где прорицатели – там и прорицания. Где прорицания, там туман двусмысленности и неизвестности. А там, где есть туман, всегда найдется хоть капелька места для меня! Генрих все еще с сомнением смотрел на демона. – Так значит, ты знаешь, как именно они получали свои пророчества? – на самом деле, Генрих был уверен, что почитаемые в древности девы-провидицы были лишь бедняжками с расшатанными нервами. Но, как показывала практика, такое пограничное нервное состояние действительно могло давать необычные результаты. Это все заставляло его смотреть на уже прижившиеся в мире искусства вещи с совершенно другой точки зрения. – Ах, в свое время за этот секрет не пожалели бы отдать и жизни! Но все весьма просто. Во всяких храмах жгут благовония, верно? При пророчествах оракула всегда жгли листья олеандра. И дым от них смешивался с такими интересными сладко-терпкими испарениями… я часто чувствую эти испарения и от тебя, – Мефистофель задумчиво оглядел стоящего перед ним человека, – так что ты, возможно, к высокому положению пифии ближе, чем думаешь. Последнюю фразу Генрих уже пропустил мимо ушей. Олеандр, кажется, рос в оранжерее. А что до частых испарений – чаще всего он использовал спиртовую горелку. Загадка разгадывалась как-то подозрительно просто. Но это было лишь половиной дела. Теперь осталось узнать, могла ли эта смесь быть не только медленным ядом.