Сказания Семи королевств

      Взгляд Сансы скользил от одного человека к другому, но неизменно возвращался к Аурану Уотерсу. На вид валириец, бывший солдат Станниса Баратеона, он привлекал к себе внимание как никто другой. Санса уже неприлично долго рассматривала его молодое, тронутое солнцем лицо, обрамлённое серебристо-золотыми прядями и сейчас сияющее весельем.       Ауран Уотерс был красивым. Но Джоффри тоже казался ей красивым тогда, в Винтерфелле и в то недолгое счастливое время в Королевской Гавани.       — Заглядываешься на бастарда?       Серсея появилась из ниоткуда, принеся с собой винный дух, и Санса вздрогнула, когда рука королевы – королевы-матери, напомнила она себе – обняла её за плечо.       — Не бойся, голубка, я тебя не виню. После битвы половина двора превратилась в уродов, — Серсея рассмеялась низким, пьяным смехом. — А кто-то даже стал страшнее, чем был.       Её глаза засверкали голодным блеском.       — Он похож на Рейгара. Знаешь ты, как выглядел принц Рейгар, голубка?       — Принц Рейгар был очень красивым.       Принц Рейгар похитил её тётю Лианну и изнасиловал её.       — Красивым, — Серсея фыркнула, разом растеряв былой величественный вид. — Он был прекрасным, дурочка. Самым прекрасным мужчиной, которого я видела. Я до сих пор помню каждую черту его лица. Никогда больше не родиться такому, как он. Никогда.       По затуманившемуся взору королевы было ясно, что она целиком и полностью погрузилась в воспоминания, и Санса попыталась освободиться, но этим только выдернула Серсею из дней её юности.       — Тем хуже рядом с ним выглядела эта дорнийская замарашка. Представляешь?       Ауран вдруг обернулся.       Санса не могла сказать точно, на кого из них двоих он смотрит, однако сразу подумала, что на Серсею. Та была и оставалась привлекательной. Мужчины не сводили с неё глаз на пиру в Винтерфелле, когда она приехала туда с королём Робертом, а за прошедшее с тех пор время она не подурнела. О себе Санса такого сказать не могла. Тело ещё помнило удары, которыми Джофф награждал её за победы Робба или просто забавы ради, хотя синяков и царапин больше не было. Волосы, такие красивые, напоминавшие ей о матери, потускнели, а ланнистерский алый, в который её нарядили, она без сожалений бы променяла на шерстяное северное платье с узлами.       Ауран тем временем отсалютовал кубком и почтительно склонил голову перед королевой-матерью.       — Хорош, — Серсея едва ли не мурлыкала, — пусть и бастард.       Бастард. Слово заставило Сансу укусить внутреннюю сторону щеки. Джон тоже бастард. И всё их детство она своим поведением напоминала ему об этом. Робб любил его, Арья души в нём не чаяла, как и Бран. Она, только она одна сторонилась его, глупая. Кажется, сейчас она отдала бы всю свою жизнь, чтобы извиниться перед ним за свою гордость, перед отцом – за наивность, перед Арьей – за заносчивость.       — Ваша Милость, вы позволите? — Мейс Тирелл, раскрасневшийся, похожий на сливу, протянул Серсее руку.       Санса была счастлива избавиться от её общества не меньше, чем Серсея, судя по скривившимся губам, была несчастна от приглашения лорда Тирелла, и, освободившись, торопливо, но так, чтобы не привлекать особого внимания, направилась к выходу из зала. Однако, когда ей оставался какой-то десяток шагов, окликнули уже её.       — Леди Санса?       Испугавшись, она оглянулась. Ауран Уотерс улыбался ей без тени смущения. Теперь, когда он подошёл ближе, его высокий рост особенно бросался в глаза.       Санса не знала, как к нему следует обращаться, поэтому попробовала наиболее вероятный вариант:       — Сир Уотерс?       Ауран коротко хохотнул.       — Я не сир, леди Санса. Я всего-навсего дрифтмаркский бастард, глубоко благодарный нашему королю за его доброту и помилование, и только.       Доброту. Ей тоже хотелось расхохотаться, горько, прямо ему в лицо, но она лишь покраснела, смущённая своим промахом, став почти одного цвета с платьем.       — Простите меня.       — О, не извиняйтесь. Разве не чудесно, что сегодня и знатные, и незаконнорождённые могут под одной крышей разделить радость победы. Не говоря уже об угощениях!       Он махнул рукой в сторону стола, на котором гордо стояли блюда с запечёнными молочными поросятами, фаршированными сливами и луком, птицей и пирогами. Целиком и полностью заслуга Тиреллов.       Чуть подавшись вперёд, Ауран заговорщицки шепнул:       — Потанцуете со мной, леди Санса?       Санса совсем растерялась. Стоит ли принять приглашение? Леди должна соглашаться, если у неё нет серьёзной причины для отказа. Ей не нездоровилось. Он ничем её не оскорбил, не проявил неуважения. Но он бастард. И он сражался за Станниса.       «Джон тоже бастард, — снова шепнул внутренний голос. — А отец всегда считал лорда Станниса благородным, честным человеком. Если бы лорд Станнис взял столицу, он точно не стал бы обращаться с тобой так, как Джофф. К тому же, некоторые из присутствующих здесь леди уже успели потанцевать с ним».       — Да.       Выполнив неглубокий благодарный поклон, Ауран взял её руку в свою. Ладони у него были тёплыми, мозолистыми, и держал он её легко, едва касаясь.       Они сделали круг по залу вместе с другими парами. Простор пришёл в Королевские земли, в которых правили теперь львы с Запада, и принёс с собой южное веселье, южные дары, но главное – победу. Бальный зал наполнился музыкой, стуком каблучков по полу, шорохом тканей, смехом, негромким гулом голосов, хлопками ладоней.       — Вы довольно искусны, — заметила Санса.       — Я наблюдателен, к тому же быстро учусь. Сегодня этот танец уже танцевали два раза.       — И правда.       Санса, кружась, перешла с его правой стороны на левую, хлопнула раз, второй, вернулась обратно, и он снова повёл их вперёд.       — Я не мог не заметить, как трепетно к вам относится Её Милость, — понизив голос, сказал Ауран. — Вы с ней очень дружны?       Вопрос застал её врасплох, и она едва не споткнулась.       — Я её воспитанница.       Заложница. Я заложница её и Джоффри, и они издеваются надо мной, как хотят.       — Вот как? Должно быть, она весьма расстроена тем, что вы не породнитесь.       Санса вскинула голову, встречаясь с его зеленоватыми глазами своим ледяным взглядом.       — Я дочь изменника и сестра изменника. Я понимаю, что наш король заслуживает более достойную партию, а достойнее и прекраснее леди Маргери я ещё никого не встречала. Его Милость и его мать и без того добры ко мне. Было бы неправильно держать на него за это обиду.       Слова давались легко: пустой звон, давно потерявший для неё всякий смысл. Санса научилась говорить их так, словно действительно стыдилась себя и была благодарна за заботу, которой её здесь одаривали. Главное – помнить, что всё это неправда. Сказка для Ланнистеров. Пусть слушают сколько хотят, говорить ей не трудно. Прав был Пёс, назвав её пташкой, повторяющей одно и то же, однако пташка будет петь, пока это её спасает, и ждать, когда Робб придёт за ней или сеточка для волос – она почти улыбнулась при этой мысли – не укажет ей верный путь.       Ауран был весел, но не смеялся над ней. Он кивнул, совершив очередной поворот.       — Соглашусь. Тем более, позвольте сказать по секрету, вы предназначены не ему.       Санса, не сдержавшись, удивлённо ахнула.       — Что это значит?       — Простите меня, леди Санса. Иногда я забываюсь, и язык мой бежит впереди разума, но у меня есть чутьё. Да, чутьё, не раз выручавшее меня в море. Оно-то и подсказывает мне, что не судьба вам была выйти за короля Джоффри. Только не вздумайте принимать на свой счёт! По правде говоря, я думаю, вам очень повезло.       Прежде чем она смогла опомниться, Ауран Уотерс подмигнул ей и, откланявшись, скрылся в пёстрой толпе гостей, уже ожидавших начала новой песни.       Через два дня Санса узнала, что её танец не скрылся от внимательных глаз Элинор Тирелл. А всё то, что замечала Элинор, вскоре становилось известно и леди Маргери. Она по обыкновению пригласила Сансу провести время с ней и её кузинами и теперь, сидя в беседке, окутанной запахом поздних цветов, наслаждаясь тёплым, но не жарким вечером, жаждала подробностей.       — Что же он говорил вам? — Спрашивала Маргери, мягко улыбаясь. Вышивка лежала забытой на её коленях.       — Ничего особенного.       — Да не может такого быть! — Мегга всплеснула руками. — Не бывает так, чтобы мужчина не говорил красивой девушке ничего особенного во время танца!       — В таком случае, ты не танцевала с Уильямом Грейсфордом, — заметила ей Элинор.       — Право же, он не сказал ничего значимого, кроме того, что наблюдательность помогла ему запомнить движения.       Девушки захихикали, и Санса с облегчением продолжила вышивать. Маргери добрая, но даже ей не стоит знать, какие слова прошептал тогда бастард из Дрифтмарка.       Вышивать лютоволка было нельзя, поэтому вместо него на ткани расцвела роза. Не золотая, а синяя, зимняя. Зимние розы могут украсить голову любой леди и щит любого рыцаря.       — Он понравился вам, Санса? — Элинор хитро посмотрела на неё.       — Я… — Санса замялась, — я не думаю, что правильно обсуждать подобное. Он был солдатом Станниса Баратеона.       Она взглянула на Маргери, опасаясь, что та будет огорчена при упоминании Станниса, как убийцы Ренли, но Тирелл снисходительно покачала головой.       — Всё в порядке, дорогая. Его Милость великодушно помиловал Аурана, и не мне с ним спорить.       — К тому же, — не успокаивалась Элинор, — он весьма мил.       Элла издала наполовину испуганный, наполовину возмущённый звук.       — Постыдилась бы! А как же Алин?       — А я не собираюсь из-за него игнорировать очевидное.       — Я согласна с Элинор, — заявила Мегга, кокетливо играя бровями. — Он слишком хорошенький, чтобы обходить его стороной.       Они рассмеялись. Санса на этот раз присоединилась, но вопрос Элинор – «Понравился ли он вам?» – засел в голове, дожидаясь своего часа, и потребовал ответа вечером, когда она уже ложилась спать.       Понравился ли он мне?       Он был хорош собой, весел, и в его словах о том, что ей повезло не стать женой Джоффа, Сансе теперь чудилось то, что нельзя назвать пьяной болтовнёй и чему она никак не могла дать название.       Да, наконец решила она, Ауран Уотерс понравился ей, но слишком ко многим она непростительно быстро испытывала благосклонность и слишком дорого за это потом платила. С этими мыслями она повернулась на бок и закрыла глаза.       Время после битвы на Черноводной словно шло быстрее, чему виной была предсвадебная суета. Двор с приездом Тиреллов ожил, оцепенение сменилось радостным возбуждением, прислуга, перешёптываясь и перемигиваясь, сновала, подготавливая покои, исполняя бесчисленные поручения, разнося вести. Гости съезжались отовсюду, все со всеми знакомились, и Красный Замок просто гудел, замолкая только на ночь.       Санса была рада. Все были заняты приготовлениями к торжеству, у всех с уст не сходило имя Маргери, а у неё появилась возможность побыть в одиночестве чуточку дольше. Стоя под кроной чардрева, закрыв глаза, прислонившись лбом к белому толстому стволу, слушая шелест алых листьев над головой, Санса вспоминала дом.       Как хорошо было бы увидеть Винтерфелл снова. Снова посмотреть на их богорощу, на маленькую септу, выстроенную отцом для матери, пройтись по всем дворам. Увидеть всех. Как хорошо было бы снова собраться в большом чертоге на ужин. Пусть бы Арья чавкала и сутулилась в своё удовольствие, а Рикон пачкал кашей новую тунику. И пусть бы Джон сидел рядом с ними. Боги, пускай Робб скорее…       — Леди Санса.       Она вздрогнула, испуганно отшатнулась от чардрева. Дрифтмаркский бастард стоял на тропинке. Одет он был в бриджи и простую тунику, зато волосы у него были убраны в замысловатую косу.       — Простите, что напугал, — Ауран шагнул ближе, с любопытством рассматривая дерево. — Вы молились?       — О добром здравии Его Милости и леди Маргери, об их благополучии и о скорейшем конце войны, — поспешно ответила Санса.        Ауран опустил голову, но видно было, как беззвучный смех сотрясал его тело. Впрочем, он быстро взял себя в руки, и его веселье выдавала только добродушная усмешка.       — Извините меня ещё раз.       Он вновь принялся разглядывать чардрево, не обделяя вниманием, кажется, ни один лист, ни один изгиб ствола. Санса же следила за ним. Его осанка была практически безупречной, если бы не чуть опущенные плечи. Он был строен, как сир Лорас. Но он не был сиром.       — Вы тоже пришли помолиться? — Она сомневалась в этом, но чувствовала, что больше не вынесет молчания.       — Я не молюсь. Больше нет. Раньше бывало.       — Старым богам?       — Морским. Ветру и воде. Меня научил один матрос, всё время молившийся в шторм. Случалось ли вам попадать в шторм, леди? — Услышав отрицание, Ауран продолжал. — Страшное дело. Корабль бросает из стороны в сторону, волны, как огромные, холодные лапы, обрушиваются на судно, забирая твоих товарищей, а впереди только тьма и шум. Я молился с тем матросом много раз, пока однажды его не смыло за борт. Тогда я понял, что молитвы бесполезны.        — Это… ужасно. Мне очень жаль.        — Бросьте, — отмахнулся Ауран. — Он был стар и часто повторял, что кроме моря у него ничего нет. Вот оно его и забрало.       Видя, что и его рассказ, и его равнодушие произвели не самое приятное впечатление, он поспешил сменить тему:       — А были ли вы когда-нибудь в Белой Гавани?       Санса насторожилась.       — Нет. Почему вы спрашиваете?       Ауран, улыбаясь, пожал плечами.       — Люблю портовые города. Люблю заливы. Люблю всё, что связано с морем. Зов крови, ничего не поделаешь.       — Леди Санса!       Запыхавшаяся служанка прервала его откровения. Это от Тиреллов, догадалась Санса, заметив, как та одета.       — Леди Маргери хочет вас видеть.       — На зов будущей королевы тоже нельзя не ответить.       Санса кивнула и вежливо склонила голову.       — Спасибо за беседу.       — Вам спасибо, — Ауран поклонился глубоко, как кланялся Джоффри, получив помилование. — Нечасто выпадает возможность поговорить с такой интересной девушкой, как вы.       Издевается он надо мной? Всё это странно.       Следуя за служанкой в замок, кожей ощущая приятный тёплый ветер, Санса думала о том, как улыбался, как смеялся бастард из Дрифтмарка, как он говорил с ней, и, чувствуя непонятную тревогу, всеми силами гнала эти мысли прочь. Скоро всё наладится. Скоро она уедет в Хайгарден, подальше отсюда. Скоро она выйдет замуж за Уилласа Тирелла. Всё будет хорошо.