Старший брат

Вот таким наглым образом мальчик, в конце концов, и остался жить в доме. Много лет спустя, вспоминая этот момент, ему самому казалось, что он совершил невероятный героический подвиг. По мере взросления, его дрянной старший брат проявлял все больше дрянных черт своего уникального характера. Он родился с каменным сердцем и всегда держал свое слово. Временами мальчишка гадал, существует ли в мире что-то способное изменить дрянной образ мышления Вэй Цяня? Однако в тот год, потратив недели и месяцы на наблюдение за ним, ему с успехом удалось вызвать интерес у этого поганца с каменным сердцем. Начав жить в доме Вэй Цяня, он постепенно восстановил свои речевые способности. Но большую часть времени он всё равно молчал. Словно боялся того, что его присутствие станет слишком заметным и это навлечет на него отвращение и жестокость со стороны других. Поначалу, он даже не осмеливался спать на диване. По ночам он забивался в угол комнаты и спал на полу как бездомный щеночек. Казалось, ему уже было достаточно того, что у него есть нормальная еда, а не отбросы, и крыша над головой - место, где он может укрыться от ветра и дождя. Вэй Цянь, наблюдая за его поведением, не мог не вспомнить себя в возрасте этой малявки - он точно так же с осторожностью пытался снискать расположение своего отчима. Он понимал причины поведения мальчишки и не считал его странным, а наоборот, у него возникло чувство какой-то эмоциональной близости с ним. Но, конечно же, он не собирался открыто показывать это. Вэй Цянь считал, что он, как «глава семьи», дома обязан держаться гордо и надменно. Набравшись терпения, он дочиста отмыл мальчишку, и опасаясь, что у него могут быть вши, побрил его налысо. А потом дал ему надеть старую одежду Сяобао. Лысый мальчуган в дешевом девчачьем платье с оборками не смотрелся странно - это значило, что у него были хорошие внешние данные. Вэй Цянь долго и задумчиво смотрел на него, а затем, как и подобает паршивцу, от которого и доброго слова не услышишь, прокомментировал: «С виду - девчонка, а на деле - мальчонка». Вэй Цянь считал, что в детстве все люди красивы. Возможно, потому что детям не о чем беспокоиться, у них глаза полны невинной чистоты и сияют подобно звездам. Эта нелепая мысль была категорично отвергнута Саньпаном, который заявил, что красота - это красота, а уродство - это уродство, и это врожденное, и не имеет никакого отношения к возрасту. Саньпан, Вэй Цянь и Мацзы выросли вместе, и с самого начала были неразлучными друзьями*. Саньпан был на три-четыре года старше Вэй Цяня, а Мацзы родился с Вэй Цянем в один год. В детстве они вместе барахтались в грязи, а став старше - вместе хулиганили. Несмотря на то, что они вместе не совершили ничего хорошего, дружба их была крепче некуда. Когда они стали подростками, у Вэй Цяня начался период активного роста - он становился все выше и худее. Саньпан же раздавался в ширину: в семнадцать-восемнадцать лет он был похож на типичного толстого и потного мужчину средних лет… Что же касается Мацзы, то тут было не важно, высокий он или низкий, толстый или худой - вся кожа его лица была покрыта прыщами и рубцами от них, и из-за этого его лицо походило на бугристую поверхность астероида. Те, кто встречал его вечерами, пугались до слез, и поэтому на остальные его черты мало кто обращал внимание. Саньпан, который был страшно толстым, и к тому же походил на второго дядю Чжу Бацзе по матери*, не имел ни стыда, ни совести, и любил рассуждать о красоте и уродстве других людей. Всякий раз при виде Сяобао он тяжко вздыхал, потому что эта девчонка «была очень и очень уродливой». Поскольку они были друзьями, Саньпан говорил с Вэй Цянем без обиняков - в большинстве случаев, если Вэй Цяню не хотелось что-то слышать, он настойчиво повторял это ему. Каждый раз приходя в гости к Вэй Цяню, Саньпан обязательно брал на руки Сяобао, и с грустью глядя на нее, надрывно и театрально выкрикивал: «Сестренка! Моя несчастная сестренка! Почему же у тебя такое черненькое личико? Ты такая черненькая, что тебя легко потерять в куче угля!». Вэй Цянь ловким движением забирал ее и отвечал: «Да иди ты в жопу! Она смуглая и красивая!». Саньпан, в свою очередь, продолжал театрально надрываться: «Твой брат врёт и не моргает! Как можно быть смуглой красоткой с такими маленькми глазами?». Вэй Цянь тоже не лез за словом в карман: «Что плохого в маленьких глазах? У нас и лица маленькие, зачем нам еще и пучеглазыми быть? У тебя самого лицо большое и широкое, как сковорода-блинница, а ты все заливаешь о красоте!». Саньпан: «Да пошёл ты! Умник, где ты найдешь сковороду такой же неотразимой и бравой формы как лицо твоего Саньпана? Слушай, проблема не в больших или маленьких глазах. Посмотри на спинку носа нашей сестренки: этот маленький плоский нос - вот что меня до смерти беспокоит. Он такой плоский, как будто его дверью приплюснуло. Цянь-эр, как думаешь, почему наша сестренка не похожа на свою мать? Тебе-то, как и матери, не о чем беспокоиться!». Вэй Цянь: «Хватит чушь пороть! Не я же рожал ее!». Закончив говорить, Вэй Цянь приподнял Сяобао до уровня своих глаз и внимательно посмотрел на ее лицо, которое было очень похожим на лицо ее родного отца. Несмотря на то, что Вэй Цянь был ее самым близким родственником, он был вынужден признать, что Саньпан прав: плоский носик Сяобао, и правда, выглядел так, словно у него вообще не было переносицы. Вэй Цянь обеспокоено подумал про себя, что во что бы то ни стало нужно будет беречь ее зрение. Ей ни в коем случае нельзя быть близорукой - ведь на ее таком маленьком носу очки никак не удержатся. Однако он отказывался признавать, что его сестренка некрасива. Поэтому он упрямо произнес: «Что плохого в том, что нос плоский? Высокая переносица не делает женщину красивой. Человек с высокой спинкой носа… не кажется хорошим человеком». Он сказал так, потому что у его матери был изящный прямой нос с высокой переносицей. Такой нос подчеркивал остальные черты ее лица, и она всегда выглядела цветущей и полной сил, что производило на людей глубокое впечатление. Вэй Цянь ненавидел все черты внешности своей матери - не имело значения, красивые или некрасивые. Вэй Цянь считал, что пока Сун Сяобао не похожа на их мать, даже если со временем она станет такой же уродливой, как Мацзы, он все равно будет считать ее очаровательной. Саньпан знал всю историю их семьи и поэтому редко спорил с ним. Он взял Сяобао из рук Вэй Цяня и стал потихоньку пощипывать спинку ее носа. Позже, когда она выросла, ее нос перестал быть плоским, и скорее всего, это была заслуга этого толстого старшего брата, который для этого рук своих не щадил. Саньпан пощипывал ее нос и напевал: «Сестренка, моя сестренка, которая не может выйти замуж…». В этот момент распахнулась входная дверь и в дом вошел Мацзы. Довольно ухмыляясь, он произнес: «Бра-рат сань-саньпан, Ця-ця-ця-цян-эр, се-се-сестренка Сяо-сяобао». Саньпан посмотрел на Мацзы как на опасного врага и закрыл уши Сяобао: «Да чтоб тебя! Уважаемый, будь любезен, не разговаривай в присутствии ребенка. Если она от вас научится заикаться, то ее старший брат порубит вас на начинку для пельменей!». Мацзы, из-за своих ограниченных способностей, никогда в жизни не умел язвить в ответ, и поэтому был вынужден идти легким для всех путем. Услышав слова Саньпана, он нисколько не разозлился. Он лишь пригладил волосы и глупо улыбнулся. После этого, погладив по голове Сяобао и мальчишку, которого подобрал Вэй Цянь, Мацзы достал из кармана два кусочка сахара и дал по одному каждому из детей. Мацзы давно бросил школу, но не из-за того, что у него не было денег. Причину этого будет сложно описать в двух словах. Вплоть до пятого класса начальной школы* Мацзы считал только до девяноста девяти, а трехзначные числа ему никак не давались. Учитель был так зол, что решил наказать его: он заставил Мацзы сто раз переписать по порядку все числа от ста до двухста. Мацзы, тяжело дыша от напряжения, раз за разом, аккуратно и усердно переписывал числа. Он даже и не подумал схитрить. Когда он закончил, учитель лишь бросил мельком взгляд на его работу и сказал: «Хорошо! Порядок правильный!». Саньпан бросил на этого глупого и некрасивого друга взгляд полный вселенской печали, а затем пробормотал: «Младший брат, мой младший брат, который не сможет найти себе жену…». Саньпан очень рано начал проявлять озабоченность семейным положением окружающих, и дело дошло до того, что Вэй Цянь уверился в том, что этот жиробас настолько талантлив, что в будущем он опредленно станет сутенером или сводником. Вэй Цянь же, в свою очередь, был чрезвычайно обеспокоен ситуацией с их дружбой. Мацзы был долбоебом, Саньпан - долбоебом в квадрате, а он застрял между ними. И он практически страдал от того, что «вокруг меня одни долбоебы, и лишь я понимаю, в чем тут соль». Долбоеб Мацзы открыл рот и произнес: «Лэ-Лэ-гэ по-по-просил м-меня у-у-узнать…со-со-собрал ли т-ты де-де-деньги на у-у-учебу?». Эти слова тут же напомнили Вэй Цяню о наболевшем. Пару мгновений назад ему было очень весело, а сейчас его словно окатило ледяной водой и ему стало очень грустно. Вэй Цянь подумал про себя о черте из табакерки, но не хотел терять лицо и проявлять слабость перед своими закадычными друзьями-идиотами. Поэтому он прикинулся равнодушным и, неопределенно отмахнувшись рукой, произнес: «Время еще есть». Саньпан, долбоеб в квадрате, торопливо вмешался в разговор: «Малыш, умоляю тебя, время почти вышло! Не прикидывайся крутым, этот вопрос нужно срочно решать! Занятия вот-вот начнутся! Почему ты так говоришь? Сколько тебе ещё нужно? Просто скажи, и братаны постараются помочь тебе. Ты говорил, что всем в нашей шайке с рождения не судьба учиться. Но всё же у тебя единственного есть шанс, и если кто-то тебе сейчас поможет, в будущем ты вернешься и поможешь ему!». Вэй Цяню внезапно показалось, что кто-то обнял его и укутал теплым одеялом. На секунду или две он потерял дар речи, и у него задрожали губы. Но в следующее мгновение он проявил силу воли и взял себя в руки, вновь притворившись своевольным и упрямым паршивцем. «Да ладно, это все пустяки», не поднимая взгляда, равнодушно произнес Вэй Цянь. «У меня все под контролем, вам не о чем беспокоиться. Передай Лэ-гэ, что все хорошо». После этого он поспешно сменил тему: «Кстати, когда я спросил этого мелкого про его имя, он ответил, что его зовут «Мальчик». Не думаю, что его родители могли даже в шутку дать ему такое имя. Поэтому я уже пару дней ломаю голову над тем, как его назвать». Мацзы все равно волновался за него, и попытался снова вернуться к вопросу. Но, чем сильнее он переживал, тем сложнее ему было выговорить слова, и в итоге его перебил Саньпан. Саньпан знал, насколько был упрям Вэй Цянь, знал, что этот паршивец уже многое потерял, и не хотел терять еще и свое лицо. Было понятно, что он не хотел поднимать этот вопрос перед ними, поэтому он поддержал ход мыслей Вэй Цяня, и в шутку сказал: «Ладно, раз тебя зовут Вэй Цянь (魏谦), пусть он тогда будет Вэй Сюй (魏虚)*». Вэй Цянь рассмеялся: «Блять, Вэй Сюй (胃虚)! Может еще Вэй Тэном (胃疼)* его предложишь назвать?». Они втроем еще немного подурачились, перекусили тем, что нашлось у Вэй Цяня, а потом разошлись каждый по своим делам. Вэй Цянь ненадолго призадумался. Раз Лэ-гэ спрашивает о нем, значит, ему нужно лично с ним встретиться, иначе его посчитают неблагодарным щенком. С малолетства, чтобы хоть немного подзаработать, Вэй Цянь крутился среди компании отбросов общества. А Лэ-гэ был их боссом, самым крутым мужиком в этой округе. Он был старше них, у него было больше опыта в делах, крепкие связи и он был очень преданным своему делу. Плюс, он был дружелюбен и никогда не задирал нос перед простыми пацанами. После смерти матери Вэй Цяня, Лэ-гэ взял их «под свое крыло», помогая и решая все необходимые дела. Вэй Цяню в какой-то момент даже начало казаться, что Лэ-гэ - это его родной старший брат. Лэ-гэ был так же доброжелателен по отношению к нему. Сначала он перебросился с ним парой фраз, а затем сказал: «Я слышал о том, что произошло у тебя. Мальчуган сам добрался до сюда, и неизвестно, сколько он прошел и сколько всего пережил. Этому мелко явно пришлось непросто, но он сумел дожить до настоящего момента. Думаю, что в будущем он может стать выдающимся человеком, и добиться большего, чем все мы. Поэтому его можно назвать сяо Юанем (远). Вэй Юань (魏远)? Хмм… Звучит не очень красиво. Давай, добавим еще один иероглиф, и назовем его Вэй Чжиюанем (魏之远)?». Вэй Цяню, конечно же, понравилось имя, которое дал мальчишке Лэ-гэ. В то время Вэй Цянь был еще слишком юн, и не обладал большим житейским опытом. Хотя он и успел понемногу повидать представителей самых разных слоев общества, однако он был слишком молод и неопытен, чтобы хорошо разбираться в порядках общества взрослых, и по-настоящему понимать, что за человеком является Лэ-гэ. В то время, даже если бы Лэ-гэ нес полную чушь, четырнадцатилетний Вэй Цянь всё равно бы считал, что тот изрекает высшую мудрость. Лэ-гэ снова спросил его: «Сколько лет этому мелкому?». «Он сам говорит, что ему восемь», ответил Вэй Цянь. «Но, как по мне, это не так. Ему примерно столько же, сколько и Сяобао». Лэ-гэ с сомнением посмотрел на него, и нахмурившись, произнес: «Ты уже думал о том, что будешь делать дальше? У него нет прописки: поэтому даже если у него есть имя - все бесполезно». Да, Вэй Цянь ломал голову над этим. Хотя Вэй Чжиюань и получил имя, он все еще оставался нелегалом. По правде говоря, если бы не клиент его матери-проститутки, который однажды перебрал и решил проявить доброту, Вэй Цянь сам сейчас был бы человеком без прописки. Вэй Цянь нахмурился. Получить местную прописку было делом нелегким, и он тут был совершенно бессилен. Лэ-гэ нарочно ненадолго замолчал, чтобы заставить Вэй Цяня понервничать, а потом спокойно произнес: «Если ты мне доверяешь, то почему бы тебе не оставить это дело мне?». Вэй Цянь буквальтно растерялся: «Я… Мое дело… Это не так уж и…». Некоторое время он никак не мог закончить предложение. Вэй Цянь наклонил голову, смущенно улыбнулся и усмехнулся над собой: «Всё, я заразился заиканием от Мацзы». Лэ-гэ ласково погладил его по голове, и спокойно стал ждать его ответа. Несмотря на то, что Лэ-гэ был молод, он был очень целеустремленным человеком, и для достижения своих целей, он не всегда шел честным путем. Он был очень расчетливым, мнительным и недоверчивым. Он знал, что в будущем, чтобы добиться успеха, ему непременно пригодятся чрезвычайно преданные подчиненные. Пока он прокладывал путь к своей цели, он обратил внимание на Вэй Цяня. Прежде всего, у него был подходящий возраст - четырнадцать-пятнадцать лет. Возраст, когда человек ьыстро все схватывает, но у него мало житейского опыта и он не до конца понимает что к чему. Если подобрать правильный подход, то он решительно и бесповоротно перейдет на твою сторону. Среди толпы парней этого возраста, Лэ-гэ обратил внимание именно на Вэй Цяня потому что тот легко вливался в любую компанию, умел неплохо драться, и не боялся рисковать. Люди, обладавшие этими тремя качествами встречались довольно редко, а Вэй Цянь, ко всему прочему, еще и хорошо учился. Когда Лэ-гэ впервые узнал, что этот мальчишка способен на отлично сдать экзамены для перехода из младших классов в старшие, он был попросту в шоке. Пусть Лэ-гэ и был местным боссом, он все же был бандюганом, который поднялся на уровень повыше, и который никогда не имел ничего общего с понятием «учеба». А этот пацан, Вэй Цянь, хотя и родился в обычной бедной семье, в будущем обязательно добьется успеха и станет большим человеком. Судьба была жестока к нему, и это было только на руку Лэ-гэ, которому казалось, что он пошел на барахолку, чтобы купить булыжников, но в итоге приобрел бесценное сокровище. Единственная проблема, по мнению Лэ-гэ, заключалась в том, что Вэй Цяня было сложно контролировать. Несмотря на то, что он, к счастью, относился к Лэ-гэ с достаточным уважением, он все же не спешил обращаться к нему за помощью. Оплата за учебу в старших классах не была высокой - с нынешним финансовым положением Лэ-гэ, он мог бы с легкостью отправить мальчишку учиться за границей. Если бы в самый сложный момент он согласился принять помощь Лэ-гэ, то это стало бы гарантией того, что в будущем Вэй Цянь будет готов отдать за него свою жизнь. Лэ-гэ видел, что это серьезный и легкоранимый ребенок. Такой человек явно не отплатит ему черной неблагодарностью. В то время процесс регистрации по месту жительства был намного проще, чем сейчас. Если у вас были связи и деньги - все решалось очень быстро. Вэй Цяню это было не по зубам, поэтому он, не особо задумываясь, сразу же согласился. А про себя он подумал, что обязательно вернет этот долг Лэ-гэ. Лэ-гэ еще немного поговорил с ним, не упоминая оплату за учебу. Вэй Цянь не мог самостоятельно оформить прописку, и поэтому этот паршивец легко согласился с его предложением. Но он не мог поднять вопрос оплаты за учебу, и если бы Лэ-гэ сам спросил об этом, он бы только ранил достоинство мальчишки. Но Лэ-гэ некуда было спешить. Он знал, что Вэй Цянь очень хочет учиться - иначе бы у него не была такая высокая успеваемость. Поэтому он решил подождать: однажды Вэй Цянь сам обратится к нему за помощью. Перед тем, как уйти, Лэ-гэ многозначительно спросил Вэй Цяня: «Почему ты так вежлив со мной? Цянь-эр, запомни, если в будущем у тебя возникнут трудности, ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. Ты меня понял? Я сделаю все возможное, чтобы помочь. Даже если небо рухнет, я подниму его для тебя. Поэтому не держи все в себе. Мы ведь с тобой почти как братья». Закончив говорить, он с силой похлопал Вэй Цяня по плечу. Он посмотрел на этого растерявшегося парня и понял, что он слишком беспечно отнесся к решению вопроса. Ведь это попросту невозможно, чтобы такой умный и талантливый парень не смог добиться успеха. Примечания: *Неразлучные друзья: 穿一条裤子 (chuān yī tiáo kùzi) - букв. носить одну пару штанов; обр. спеться, быть заодно, выгораживать друг друга, дудеть в одну дуду, прикрывать друг друга, быть в сговоре; друзья - не разлей вода (обычно о друзьях мужского пола). *Второй дядя Чжу Бацзе по матери: 猪八戒的二姨夫 (zhū bājiè de èryífu) - выражение, которым описывают кого-то уродливого и глупого. Чжу Бацзе - персонаж романа «Путешествие на Запад», воплощение алчности и похотливости. *Среднее образование в Китае разбито на 3 ступени — начальная (1-6 классы), средняя (7-9 классы) и старшая школа (10-12 классы). Начальная и средняя школа обязательны для всех. Они дают 9 классов образования. Выпускник может сразу пойти работать или продолжить образование в старшей школе. *Здесь игра слов, основанная на совпадении одного из значений иероглифов - цянь (谦) в Вэй Цянь (魏谦) и сюй (虚) в Вэй Сюй (魏虚): смирение. *Здесь игра слов, основанная на созвучности 魏虚 (Вэй Сюй, дословно: «возвышенное смирение») - вариант, предложенный Саньпаном, и 胃虚 (Вэй Сюй, дословно: «проблемы с желудком») - вариант, который назвал Вэй Цянь. Поэтому Вэй Цянь и спрашивает, почему Саньпан сразу не предложил назвать его Вэй Тэном (胃疼, дословно: «боль в желудке»). Мацзы - рябой. Саньпан - третий толстяк. Сяобао - малыш, лялька. Цян'эр - диалектный вариант произношения имени Цянь (более подробно можно прочесть в статьях по запросу «Эризация в китайском языке»). Перевод с китайского на русский: IrinApril.