Будь на его стороне

Панз зашипел сквозь сжатые зубы и вцепился здоровой рукой в край стула. Боль, пульсирующая под кожей, перекрывала собой всё — жар растопленной печи, касания пальцев, тихий шёпот Дрима. А потом в один момент стало легче. Сустав встал на место. — Спасибо. — Где у тебя бинты? — Дрим чуть склонил голову. — Как там… не помню, как называется. — Ты думаешь, я помню? Перевязка есть перевязка, — Панз слабо повёл плечом, так и не решаясь разогнуть руку. — Аптечка в нижнем ящике у койки. Там ещё обезболивающее было. — Во-первых, было, а не есть, — Дрим, уже усевшийся на пол у кровати и теперь активно перебирающий аптечку Панза, показал ему пустую баночку. — Во-вторых, я не уверен, что правильно вправил. Если через пару дней легче не станет, то наверное нерв повредил. — Ну охуеть теперь, — проворчал Панз, но больше для вида, на самом деле. Он медленно выпрямил руку, проверяя подвижность. В плече как что-то слабо гудело, болезненно, но всё же терпимо. И больше ничего из ряда вон не было. — Там карточки на повязки были. Дрим повернулся к нему. Хотя лицо было закрыто маской, Панз готов был чем угодно поклясться, что он обижено поджимает губы. — Сам свои карточки читай. — Там картинки, расслабься, — он дотронулся до плеча. На ощупь, казалось, ничего необычного не было, но носить повязку какое-то время перед тем, как выпить зелье, имело смысл. Если вывих всё же вправлен неправильно, то заживлять плечо ещё и магией сверху — затея откровенно дерьмовая. Но чтоб его, ходить с перемотанной рукой хрен знает сколько!.. — Согни руку обратно, — Дрим размотал бинт и склонился над Панзом, сосредоточенно делая первый тур перевязки. Он сверялся с картинками — вокруг торса, вверх, через плечо, к предплечью больной руки, а дальше Панз уже не пытался убедиться, что Дрим всё делает правильно. Повязка была знакома, и, хотя он названия не помнил, уж наложить-то точно мог. Карточки, на самом деле, как раз для Дрима и были — с его наплевательским отношением ко всем, включая себя, он никогда не утруждался запомнить, как оказывать первую помощь. Обычно или терпел, или заливал всё регенераторами, пока они из ушей не польются. — Кстати, я подумал, — Дрим закрепил бинт. Панз поднял взгляд на его маску, ожидая продолжения — но вместо того, чтобы озвучить очередную дурную затею, Дрим сел прямо на пол у его ног, облокачиваясь щекой о бедро. И так застыл, как будто собрался спать. Панз прокрутил в голове события последних двух недель, но ничего путного не шло. Они ни о чём не договаривались, не планировали обсуждать или вроде того. Дрим только дня четыре назад вообще объявился на пороге, а где именно он был до этого, Панз не вполне знал. Мог предположить, что часть времени тот провёл с Томми и… А потом до Панза всё-таки дошло, о чём там Дрим подумал. — Почти два месяца. — Брось, лучше поздно, чем никогда, — Дрим снял маску и снова прижался щекой к бедру. — Но я хуй знает, как с тобой трахаться, пока ты в бинтах. — Тебе не обязательно… Дрим, — Панз прикрыл лицо здоровой рукой, отчётливо ощущая, что второй ладони ему не хватает. Тот разговор был пьяный, пах хуаной и ночной сыростью, его было стыдно вспоминать. — Смысл не в сексе. Ну, я не это имел в виду, по крайней мере?.. Дрим издал какой-то звук, похожий на урчание созданий Энда, и почесал голову. — То есть тебя просто угостить чем-нибудь? — Панз отстранённо подумал, что надо загнать его мыть голову. Дрим про это обычно забывал, впрочем, ему чаще всего и негде было. Как человек с такими ресурсами умудрялся быть фактически бездомным — для Панза было ещё одним вопросом вникуда. — Сигаретами угостить я бы тебя и так мог. Или ты по сладкому, м? — Почему у тебя представления такие педо… ладно, я знаю, почему, — Дрим засмеялся. И хотя Панз даже не знал, с чего теперь начинать — он никогда и на согласие подумать не рассчитывал — внутри у него потеплело. Потому что Дрим был рядом. Он знал про то, что его любят — и не только остался. Дрим готов был попробовать, и у Панза от одной этой мысли щёки горели. — Тебе придётся объяснять, потому что в моей жизни такой хуйни не было. — Разберёмся, — Панз здоровой рукой мягко коснулся чужой макушки, зарылся пальцами в волосы. Дрим замер, прикрыв глаза и, кажется, почти не дыша. Они друг друга не стеснялись — но и не сказать, чтобы спали в обнимку. Прикосновения всегда имели причину, рациональную основу, но не сейчас, и от того, что теперь можно не одёргивать себя постоянно, Панз откровенно разомлел. Сухие волосы, выбеленные солнцем, у него под рукой. Дыхание на коже, тепло от чужой щеки. Осторожность, с которой накладывали фиксирующую повязку. Честное слово, Панз очень жалел, что сейчас не может его обнять нормально. Они впервые легли спать в обнимку не чтобы согреться. На поцелуй в лоб Дрим удивлённо поднял брови, но не стал отстраняться, и вид у него был очень задумчивый. Панз рассказывал ему про своих родителей и их брак, про заботу, про то, как это — замечать и бережно хранить каждую мелочь в памяти, про то, как он всегда мыслями возвращается к Дриму, когда ему страшно. Рассказывал, что карточки, собственно, для Дрима — потому что если ему придётся вдруг самому себе помогать, ему нужна будет инструкция. Рассказывал много о чём, Панза вообще прорвало, как будто он что-то принял, хотя спать они ложились трезвыми. Дрим слушал, уткнувшись ему лбом в здоровое плечо, а утром попытался подарить цветы. Правда, в итоге он просто рассыпал по полу кучу травы и разбил все керамические кружки в доме. Панз только подумал — ну, Дрим пытается.