В мелочах

      Ощущение, которое сложно забыть и невозможно спутать. Какое-то мнимое спокойствие и умиротворение. Ни тревог, ни лишних мыслей, буквально ничего. Только лёгкий шорох тонких веток сонных деревьев, припорошённых снегом; слабый хруст под ногами; лёгкий шум от ветра в ушах; колкий мороз, что касается щёк, носа, кончиков ушей, голых пальцев рук. Только ради этого и стоит отпустить проклятую энергию, чтобы почувствовать картину, словно из приятного и на утро забывающегося сна.       Холодный воздух на вдохе режет слизистую и морозит лёгкие, но на выдохе уже тёплым, превращается в слабое облако слабокристаллизующегося пара, что при свете уходящего солнца ощущается совсем иначе. За таким ничего не стоит понаблюдать глазами, в долю секунды затаив дыхание, чтобы потом повторить снова. Пусть кто-то и скажет что всё это несуразица, но зато какая она бесценная.       Сукуна наконец тянется к волосам, чтобы поправить те и сделать наконец эту странную, но определённо точно отличающую от Итадори черту, а только потом неспешно возвращает проклятую энергию в непосредственное русло, чтобы не мёрзнуть. Затем алые радужки проходятся по окрестности, давая ещё больше разуму погрузится в это забвения.       Окраина города, тут уже нету высоток, шума, толпищ людей, лишь какие-то редкие деревушки и то, место где он сейчас от них так же было отдалено. Как галька на прибрежной полосе, по снегу разбиваются слабые лучи заката, придающие бледно-белому несильно сверкающему цвету рыжевато-розовый оттенок с толикой красного у самого горизонта. В то время как, за спиной будут слабо виднеться жилые невысокие дома с включённым светом в большинстве окон на сером фоне следующих дальше кварталов и жилой суеты. Но вся тусклая картина за спиной, а перед глазами та самая красота в мелочах. Это и играло важную роль на том, что сейчас кажется всё и вовсе как в пару эпох назад. Не хватает лишь пары деталей: Урауме рядом и былой силы. Однако даже без этого ощущения дежавю свободы прекрасно распространяется по телу.       Глаза закрывают, стараясь ощутить всё в полной мере, пусть уже без той колкости холода на разгаречённой проклятой энергией коже. Рёмен продолжает размеренно дышать, полно погружаясь в эту мнимую рефлексию.       В такие моменты, кажется, начинаешь осмыслять всё бытиё. Мысли должны хлынуть сильным потоком после спокойного наслаждения, нагнетая контрастную тревогу, что будоражит кровь и сбивает дыхание, ломает изнутри так, что тело кажется невероятно слабым, необъяснимое ощущение давления, которое сжимает в тиски, превращая ощущение приятного сна в самый настоящий кошмар, от которого просыпаешься в холодном поту.       Но тут всё иначе, этого нет. Рёмен Сукуна не ощущает себя одиноким, а в голове нет места таким ненужным вещам как накрученные переживания. Вместо этого собственный разум дал своеобразную, обычно не свойственную ему мысль: "Сатору бы понравилось..", а только потом уже осознанно добавляется "хотя этому дураку не понять". – О чём задумался?       Не прошло и пары минут, Годжо прервал гармоничную идиллию, вынуждая открыть глаза, пусть к пришедшему собеседнику не решали повернуться, смотря на темнеющий горизонт, до последнего стараясь запечатлеть уходящую пару. – Не важно,- опуская голову в бок, разминая шею, Рёмен наконец сдвинулся с места, поворачиваясь к Годжо. – Что с Итадори?- Сатору подходит ближе стараясь понять на что смотрел двуликий, но и от сути дела не планируя отходить. – В отключке, как обычно...       Голубые глаза даже через повязку с беспокойством смотрят на партнёра, пытаясь понять причину такого спокойствия, что ощущалось во всём: состояние энергии, атмосферы в воздухе, тоне голоса, в самом внешнем виде. Это казалось чем-то странным, несвойственным, что и вызывало интерес со слабым подозрением к тому, что тут произошло. Пусть такое состояние тысячелетнего проклятия даже больше располагало рядом и убирало лишний повод для беспокойства. – Как насчёт перекусить? Недалеко есть классная кофешка,- Маг осматривать округу ища приметы возможных смертей или же источник того, что могло повлиять, хотя со стороны кажется, что и он смотрит на закат.       Улыбка сама находит на лицо проклятия, а в голове крутится "неисправимый", хотя оно наверное и к лучшему. И всё-таки очередной раз упрекать Годжо в том, что за учениками стоит смотреть, а не искать в окрестностях места, где можно найти что-то съестное и в идеале сладкое. Ну и отвечать на вопрос смысла нет, Сатору всё решил заранее, а если и сказать нет, потом всё равно окажется “да”, путём переговоров и возможных предложений, пусть местами бредовых. – Идёшь?- Сукуна окликивает шамана, уже будучи на дорожной обочине, что вела как раз в серую глушь грядущего далее города. – Ага,- Годжо нагоняет двуликого, после выходя в перёд и ведя в заветное место.