Вестминстерская история

Кроули сглотнул и начал судорожно перебирать в голове сотню лживых оправданий.    – Пожалуйста... Я ведь хочу помочь.  – Азирафаэль... – Я тоже хочу знать тебя настоящего. Не только когда тебе хорошо, но и когда тебе плохо.    Они перебрались на кухню. Настенные часы показывали 4 утра. В светлом махровом халате Кроули смотрелся непривычно, но очаровательно. Азирафаэль заварил чай и даже позволил змию выкурить сигарету. Тот рассказал ему свою неприятную историю, смягчив ее по максимуму и, конечно же, утаив интимные подробности о деревянной пробке и последующем лечении анальных трещин и разрывов. Но несмотря на это, проницательный букинист все-таки каким-то образом знал, какие вопросы задавать.    – Ты поэтому никому не позволял прикасаться к себе, правда? – Не знаю. Возможно.    Естественно, поэтому! Кроули не хотел представать перед Азирафаэлем в таком свете. Слабым, травмированным, испуганным. Все это было спрятано глубоко внутри него под семью замками. Показать свою слабость – это был стыд и позор. Показать свою слабость – это было унизительно и недопустимо. Показать свою слабость означало, что ты не мужчина. Ситуация в молитвенной комнате в больнице, когда Азирафаэль увидел его в подобном состоянии, была случайностью. Ситуация, когда Хастур вырубил его кастетом на глазах у Азирафаэля, была незапланированной. Кроули был против, чтобы Фелл носил его на руках в его же собственной квартире, но ему было слишком плохо физически, голова кружилась и раскалывалась от сотрясения. Он просто был не в себе.  Змеиные глаза постепенно раскрылись до своего максимума. Медленно до Кроули дошло осознание того, что именно перед Азирафаэлем он и показывал свою слабость уже неприличное количество раз.  С момента гибели родителей он не мог себе позволить такой роскоши, ведь на его плечи внезапно обрушилась вся ответственность. За свою жизнь, за жизнь заболевшей сестры и к тому же отчасти за жизни родственников, которых он долгое время пытался вытащить из беспробудного пьянства. Даже после смерти любящие родители смогли позаботиться о своих детях, оставив им в наследство все свои сбережения, благодаря части которых Кроули смог увезти Мюриэль в хорошую квартиру в престижном районе и обеспечить ей безопасную обстановку. Лечение в клинике Роял Марсден стало бесплатным благодаря помощи Национальной службы здравоохранения, которой пришлось добиться потом и кровью. Тогда наследство стало единственной поддержкой для Энтони в самые темные времена, иначе кто знает, как бы все сложилось.  Огромный ком застрял у Кроули в горле, ему хотелось зарыдать в голос, выреветь из себя всю боль, накопленную за долгие тяжелые годы. Внутри все сжалось настолько, что было тяжело дышать, но его лицо не выражало абсолютно ничего, и он как ни в чем ни бывало затягивался сигаретой, небрежно зажав ее между даже не дрогнувшими пальцами.  Моменты слабости перед Азирафаэлем, да, были, но прошлое было уже невозможно исправить, так и какой тогда был смысл об этом жалеть, главным было больше не повторять таких ошибок. У него самого проблем было не меньше: он пережил ненависть и жестокое обращение отца, смерть любимой бабушки, которая его вырастила. Это Кроули должен был его защищать, оберегать и лелеять.   Само собой, Азирафаэль придерживался абсолютно другого мнения. Несмотря на то, что он услышал лишь смягченную версию истории Кроули, многие пазлы начали складываться в его голове. Мысленно кропотливо собирая все части воедино, вспомнив к тому же жестокие издевки Гавриила над семьей Энтони, Фелл поджал губы и посмотрел на возлюбленного. Его лицо было абсолютно разглаженным и спокойным, и он даже слегка улыбнулся Азирафаэлю. Но в золотистых глазах застыла необъятная боль. И букинист видел ее.   – Ты помнишь Анафему? – вдруг спросил Фелл.  – Аэээ... Кого? – не понял Кроули и поднял бровь.  – Анафема Гаджет, она училась с нами, но... Вы, наверное, особо не пересекались.  – Наверное. И что с ней? – О, все хорошо! Она стала отличным специалистом.  – Мм, каким? – Психотерапевтом.  – Так, я не понял, ты сейчас на что намекаешь? – нахмурился Кроули.  – Ни на что... Дорогой мой, не начинай сразу шипеть. Просто ты для меня действительно так много значишь, и мне не все равно на то, что у тебя на душе неспокойно. Я лишь хочу счастья для тебя. Я не могу заставить тебя делать что-то, что ты сам не захочешь. Но я могу просто оставить тебе ее номер, и если вдруг у тебя когда-нибудь появится желание, ты сможешь с ней встретиться. К тому же, она проводит расстановочные сессии, и я подумал, что тебя такое может заинтересовать, раз ты ходил на сеансы холотропного дыхания... В общем, я просто скину тебе ее контакт. Пусть он у тебя будет.    Азирафаэль был настолько осторожен и тактичен в своих высказываниях, что к нему невозможно было придраться. Практически.    – Что ж ты сам к ней не ходил, раз она такая расчудесная? – буркнул Кроули и сделал глоток чая.  – Я ходил. Я бы не стал даже упоминать о ней, если бы не был уверен в ее профессионализме. Она мне очень помогла в свое время.    Энтони поставил чашку на стол, подпер кулаком подбородок и печально взглянул на Азирафаэля.    – Расскажешь, если это не секрет?   Букинист сцепил руки в замок, положил их перед собой и вздохнул.    – Она помогла мне пережить смерть бабушки. Долгое время я был полностью закрыт и не хотел раскрываться, хотя и пришел к ней по собственной воле, поэтому терапия затянулась на девять месяцев... Но наступил момент, когда я понял, что сам я больше не справляюсь. Меня замучили ужасные панические атаки, я мог начать задыхаться, казалось бы, на пустом месте, спокойно стоя в очереди за кофе или просто переходя пешеходный переход. Тебе же известно, какая это неприятная штука... Когда твоей жизни в действительности ничто не угрожает, но из-за всех этих психосоматических ощущений ты свято веришь в то, что сейчас умрешь, и паника становится только сильнее. А потом ты чувствуешь себя выжатым как лимон до последней капли, и твоя жизнь превращается в банальное существование. В общем, когда я докатился уже до такого, я пришел к Анафеме в очередной раз и сказал ей: помоги мне, сам я уже не справляюсь, и я готов принять твою помощь. И после этого дело пошло иначе. В итоге я экологично прошел и прожил все стадии потери и отпустил свою дорогую бабушку. Больше у меня панических атак не случалось.    Кроули накрыл руки Азирафаэля своими.    – Ты очень сильный человек. Меня это восхищает.  – Это неправда, – смущенно улыбнулся блондин.  – Правда. Можно нескромный вопрос? – Наверное... – Ты рассказывал ей про меня? Я имею в виду, эммм... это не лучшая параллель, но касаемо этих стадий потери... – Да... Я хотел отпустить тебя. Но все, что у меня получилось, это частично заблокировать воспоминания о тебе и спрятать их глубоко внутри. Знаешь, если взять книгу и положить на полку, обещая себе прочесть ее когда-нибудь потом, и не прикасаться к ней годами, она будет покрываться пылью и грязью и от этого со временем становиться все тяжелее и тяжелее. То же самое и с чувствами.  – Но почему у тебя не получилось? – Потому что на самом деле я не хотел тебя отпускать, – прошептал Азирафаэль, взглянув в медовые глаза напротив. – Я не знаю, может, я, будучи еще подростком, надумал себе слишком много или перечитал романов, но ты... несмотря на свою маску грубости и жесткости, вызывал у меня столько противоречивых чувств, что поначалу я в них даже путался, но факт оставался фактом – ты был мне небезразличен. А потом ты постепенно начал показывать мне себя настоящего своими поступками, своими словами, своим отношением ко мне, и я понял... Тогда я так же смотрел в твои глаза после того, как мой отец ударил тебя...   Боль в змеином взгляде плавно утонула в теплой нежности. Кроули слушал Азирафаэля, затаив дыхание, слегка подавшись вперед и смотря на него, не моргая.    – И ты понял?.. – И я понял, что хочу, чтобы эти прекрасные глаза смотрели на меня именно так, как смотрят сейчас...    Азирафаэль подался навстречу Кроули и оставил на его губах ласковый поцелуй словно в подтверждение своих слов.    – У меня хорошо развита интуиция. Она будто подсказывала мне, что мы встретимся снова. Так как я мог забыть тебя? Как мог отпустить? Все мои отношения после твоего отъезда длились ровно до того момента, когда оттягивать интимную близость уже было невозможно, и я их заканчивал. Я не мог, я просто не мог. Ты, наверное, думаешь, что я больной на всю голову... – Ты абсолютно точно больной на всю голову, раз полюбил такого демона, как я, – улыбнулся Кроули, проводя пальцами по щеке Азирафаэля.  – Разве каждому ангелу не полагается по своему демону, так сказать, для равновесия?  – Это было бы логично. Вот же черт... – Что такое?.. – Где я только не был, где бы меня ни носило, не было ни одного дня, чтобы я не подумал о тебе хотя бы на секунду. Какой же я идиот, что не вернулся в Лондон раньше, но я не мог... нет, я в принципе мог... хотя... – Какая уже разница, мой дорогой? – Я бы сломал нос твоему бывшему намного раньше.    Азирафаэль склонил голову набок и улыбнулся.    – Не намного, мы общались около месяца с половиной, и я действительно уже морально готовился с ним расстаться, потому что... ну ты понимаешь... – Понимаю, он тот еще терпила. Но не могу в этом с ним не согласиться, ты стоишь любых ожиданий.  – Я вел себя некрасиво, Кроули. Я не оправдал ничьих ожиданий. Никто из моих бывших знакомых не заслуживал такого отношения, они все были хорошими людьми. Я думал, может, в следующий раз получится... или в следующий... Но я не мог заниматься сексом без любви.  – А я никогда не занимался сексом по любви, представляешь? – Ох... так что, тебе никто даже не нравился? – Нет.  – А отношения у тебя... – Нет.  – Получается, со мной у тебя будет первый такой секс?.. – Нет.    Азирафаэль поднял брови и непонимающе посмотрел на Кроули. Тот мягко усмехнулся и, запустив пальцы в светлые кудри бойфренда, поцеловал его в уголок губ.    – С тобой я не буду заниматься сексом. С тобой я буду заниматься любовью.  – Ох, дорогой... Хочешь сказать, между этими двумя понятиями есть большая разница? – Конечно, есть. Просто секс – это просто секс. Ничего больше. Животные инстинкты. А я буду любить тебя. Я буду любить тебя нежно, ласково и бережно. Я буду любить тебя в разных самых удобных и приятных позах. Я буду любить тебя так, чтобы ты увидел звезды и даже смог разглядеть каждую из них по отдельности. Я буду любить тебя как в последний раз, словно завтра не наступит. И так будет каждый раз. Потому что ты этого заслуживаешь, потому что с тобой по-другому нельзя. И потому что я хочу давать именно такую любовь только тебе одному отныне и вовеки веков, аминь.    Азирафаэль, уже практически отлетевший от такого глубокого и искреннего монолога Кроули, который даже не заставил его на этот раз смущаться и краснеть, под конец не сдержался и прыснул от смеха.   – Аминь?! – Аэээ... куда-то не туда меня занесло.  – Из твоих уст это слышать крайне... – Сексуально, знаю.  – Значит, ты будешь любить меня во всех возможных смыслах? – И невозможных тоже.  – Я буду счастлив испытать все это с тобой... – Только дай знать, когда захочешь стать счастливым. Я готов ждать сколько угодно.    Кроули взял руку Азирафаэля в свои ладони, медленно поцеловал каждый палец, прислонил к своей груди и посмотрел на него. Глаза букиниста потемнели, рот приоткрылся, и казалось, что он перестал дышать. Энтони поднял брови, моргнул несколько раз и снова вопросительно взглянул на Азирафаэля. Тот, наконец, сделал прерывистый вдох и облизнул губы.    – Дорогой мой, я...   Кроули молча приоткрыл рот. Сердце резко заколотилось в груди.    – Я хочу...    Энтони сглотнул, оцепенев на своем месте.    – Я хочу тебя... сейчас... Змий вцепился руками в стол и медленно поднялся со стула, словно постепенно осознавая и переваривая, что он сейчас услышал, после чего вдруг резко сорвался с места в сторону выхода из кухни.    – Я только спущусь в машину на секунду! – Кроули, халат! – Да плевать, – послышалось уже из коридора.   Какая была разница, кто мог увидеть его в халате, под которым из одежды были одни лишь боксеры, в такую рань в Сохо, когда Азирафаэль созрел? Когда Азирафаэль сказал «я хочу тебя», смотря на него взглядом, полным глубокого желания? Кроули вылетел бы на улицу хоть голым, и глазом не моргнув. Просто ему повезло, что на нем была хоть какая-то одежда. Или скорее повезло немногочисленным прохожим, у которых с утра уже были свои дела, несомненно, не такой вселенской важности, как у Энтони, но тоже наверняка в какой-то степени важные.  Кроули чуть не вырвал дверь Бентли с корнем. Распахнув бардачок, он дрожащими пальцами вытащил оттуда горсть презервативов, пару тюбиков смазки и распихал все по карманам. К его хоть и практически молниеносному возвращению Азирафаэль все же немного успокоил свое возбуждение и теперь сидел за столом, нервно покусывая губы и заламывая пальцы. Обернувшись на шум и взглянув на запыхавшегося возлюбленного, он смущенно улыбнулся и тут же потупил взор.    – Я, наверное, сейчас совсем не сексуально выгляжу в этой дурацкой пижаме... Уверен, все твои предыдущие партнеры выглядели иначе...   Отдышавшись, Кроули подошел к нему, опустился перед ним на корточки и мягко взял его руки в свои.    – Конечно, иначе.   Азирафаэль глубоко вздохнул, убедившись в своих подозрениях.    – Ведь я ни с кем никогда не спал в обнимку и не видел ничьих пижам. А твоя очень даже милая. Мне нравится, – добавил Кроули, заглядывая в глаза Феллу и искренне улыбаясь.    Азирафаэль посмотрел на него и робко улыбнулся в ответ.    – Правда? – Ангел, ты даже представить себе не можешь, как сексуально ты выглядишь в моих глазах, не важно, в жилетке ты, в костюме, в пижаме или в чем мать родила. Я без ума от твоего тела, от твоей нежной кожи, от твоих крепких мышц, от твоих мягких изгибов, от твоих ухоженных пальцев... Мне продолжать? – Ну, если еще что-то осталось, от чего ты без ума... – едва слышно отозвался Азирафаэль, заливаясь румянцем.  – Что-то? – хмыкнул Кроули и, подавшись ближе к букинисту, начал медленно расстегивать пуговицы его ночной рубашки. – Твоя упругая грудь, твой очаровательный живот, твои пышные бедра, твоя безбожная задница... Ради всего святого, ты сплошное искушение с ног до головы.    Азирафаэль тихо рассмеялся, прикрыв рукой лицо, и с любовью взглянул на Кроули.    – Что-нибудь еще? – Твои идеальные черты лица. Эти выразительные глубокие глаза, эти пухлые сладкие губы, эти неземные молочные кудряшки, этот магический аромат твоего тела, который сводит меня с ума постоянно...   Кроули расстегнул последнюю пуговицу на рубашке Азирафаэля и, плавно стянув ее с его плеч, чувственно прижался губами к его ключице.    – Признавайся, ты приворожил меня? Что за обряды ты совершал все это время? – Никакой магии, дорогой, уверяю тебя, – выдохнул Фелл.  – Врешь и не краснеешь, – пробормотал Кроули и, оставив еще несколько поцелуев на светлой коже, приблизился к его лицу. – Я действительно теряю контроль над своим разумом и телом рядом с тобой. Я даже не знал, что такое вообще возможно.  – Я так счастлив, что ты узнал это именно со мной... – прошептал Азирафаэль, коснувшись рукой щеки Энтони.  – Хочется верить, что это взаимно.  – Глупый мальчик... Ты ведь знаешь, что это так.  – Пока ты не говоришь вслух, я могу только догадываться.  – А ты попробуй догадаться, чего я хочу прямо сейчас...   Кроули внимательно посмотрел в глаза Азирафаэля, которые плавно опустили свой томный взгляд на его губы, задержали его там на пару секунд, подняли снова и улыбнулись, собрав мимические морщинки у внешних уголков. Уперевшись ладонями в колени букиниста, Энтони накрыл его губы нежным поцелуем, вкладывая в него все свои чувства и немую просьбу довериться ему полностью. Азирафаэль обвил руками шею Кроули и обвил ногами его талию, охотно отвечая на поцелуй.    – Ты веришь мне? – прошептал змий в губы возлюбленного.  – Больше, чем себе...   Кроули обхватил Азирафаэля и, оттолкнувшись от пола, поднялся вместе с ним, крепко обнимая. Букинист охнул от неожиданности, потеряв опору под ногами, но не сказал ни слова, наткнувшись на уверенный взгляд золотистых змеиных глаз. Кроули был эктоморфного телосложения, и любой незнакомый человек никогда в жизни не смог бы предположить, сколько в нем на самом деле было силы, несмотря на его стройность, практически граничившую с изящностью.  Донеся Азирафаэля до кровати, Энтони мягко положил его на подушки и склонился над ним.   – Я хочу подарить тебе все наслаждение этого мира.  – Это будет самый лучший подарок в моей жизни... Ведь ты и есть для меня весь мир, – ответил букинист и тут же смутился. – Прости, если это прозвучало чересчур сладко... – Я уже в шаге от диабета, – усмехнулся Кроули и поцеловал Азирафаэля за ухом. – Но я не против.    При огромном желании Фелл не смог бы сосчитать, сколько поцелуев Энтони оставил на его коже, еще даже не добравшись до пояса. Букинисту казалось, что все происходившее было самым прекрасным сном, который ему когда-либо снился. Так нежно Кроули целовал его, так мягко касался его тела, словно оно было драгоценностью в единственном экземпляре на планете. Азирафаэль изо всех сил старался не отрывать восхищенного взгляда от возлюбленного. Истинный змий-искуситель, явившийся ему прямиком из Эдемского сада, сочетал в себе абсолютно несочетаемые вещи. Хитрый и кровожадный хищник, могущественный и уверенный в себе на все сто, не знавший слова «нет», целовал его живот, бережно оглаживая ладонями талию, и поднимал на него теплый медовый взгляд с расширенными вертикальными зрачками, полный искренней заботы и безусловной любви. О таком не писали даже в самых любимых романах Азирафаэля. Он словно попал в сказку, которой не существовало ни в одной книге мира.    – Боже, Кроули... – выдохнул Азирафаэль, когда тот потерся носом о выступивший под пижамными штанами бугорок.  – Я хочу узнать, какой вы на вкус абсолютно везде, Мистер Фелл, не возражаете против моей дегустации? – прошелестел Энтони и оставил поцелуй на натянутой бежевой ткани, глядя Азирафаэлю в глаза.  – Полагаю... с моей стороны было бы вопиюще невежливо отказать такому... почетному гостю... в десерте, – раскрасневшись, сбивчиво ответил букинист.    Кроули прикусил нижнюю губу и соблазнительно улыбнулся ему, медленно оттягивая пальцами резинку штанов.    – Десерт будет чуть позже, а это, пожалуй, аперитив для возбуждения аппетита.    Стянув с Азирафаэля последний ненужный предмет одежды, Энтони сглотнул и, не скрывая, откровенно залюбовался открывшимся ему видом.    – Хотя ваш аппетит и так уже возбужден почти до предела.    Фелл сжал пальцами одеяло и жалобно хныкнул. Его член дернулся в пару сантиметрах от лица Кроули.    – А чего бы тебе хотелось? – спросил змий, поглаживая бедра Азирафаэля.  – Я думаю... что ты догадываешься... – Нет. Знаешь ли, я абсолютно ничего не понимаю без слов, особенно в такой важный момент.    Кроули состроил растерянное и глуповатое выражение лица, но в его глазах заплясали искорки.    – Мм... мне бы хотелось... чтобы...    Слова давались Азирафаэлю слишком тяжело. Он очень хорошо знал, чего хотел, но произносить это вслух было ужасно стыдно, и чуткий Кроули решил ему помочь.    – Чтобы я взял твой потрясающий большой и сочный член в свой рот и отсосал тебе так, как даже в порно не отсасывают, например?   Азирафаэля мгновенно бросило в жар. Окаменевший ствол дернулся снова, головка выпустила из уретры щедрую каплю смазки. Он приподнялся на локтях и, тяжело дыша, посмотрел на Кроули потемневшим взглядом.    – Я еще никогда не хотел ничего сильнее... пожалуйста... сделай это...   Энтони сжал бедра Азирафаэля настойчивее, устроился между его ног поудобнее и, не прерывая зрительный контакт ни на секунду, проскользил языком по всей длине его члена от основания до конца, затем обхватил губами головку и, посмаковав ее, выпустил изо рта с характерным причмокиванием, присвоив себе блестящую жемчужинку предэякулята вместе с протяжным стоном возлюбленного.    – Ничего вкуснее в жизни не пробовал. Постонешь для меня еще, малыш?   Прежде чем Азирафаэль успел что-либо произнести, Кроули жадно обхватил губами головку снова и, втянув ее в рот, медленно обвел языком. У Фелла перехватило дыхание, и он смог воспроизвести лишь жалобный сдавленный звук, наполовину застрявший где-то в горле. Это Энтони явно не устроило, и он насадился ртом на член до основания. Тут уже Азирафаэль откинул голову и застонал в голос. Сладко, откровенно, забыв про всякий стыд. Безбожно. Кроули удовлетворенно мягко похлопал ладонью по его бедру и начал движения снизу вверх. Пошло, сочно, развратно, не забывая акцентировать особое внимание на натянутой уздечке и истекающей смазкой уретре, нежно, не касаясь зубами, лишь языком. Азирафаэля будто бросало из Рая в Ад и обратно, он терялся в стонах, наслаждении, пространстве и времени, хватался за одеяло, собственные кудри и воздух, извивался и изгибался под Кроули, словно пытаясь высвободиться и отдаться ему больше, чем полностью, одновременно. Такого восхитительного зрелища Энтони не видел никогда. От возбуждения он сам начал мычать и постанывать, пуская по члену Азирафаэля дополнительные вибрации, пропуская его в горло, сжимая стенки вокруг головки, и сводя возлюбленного с ума еще больше, еще сильнее, еще быстрее.    – Кроули!   Змеиный одурманенный взгляд с трудом поднялся вверх.    – Я так... Господи! Я... скоро...   Кроули дико хотел взять и вытрахать из Азирафаэля всю душу прямо в эту же секунду, но не смог позволить ни себе, ни ему остановить происходившее великолепие. Снова насадившись ртом до основания, он подмигнул Феллу, напряг горло и издал утробный рык, пустив самую мощную финальную вибрацию по всей длине члена, прокатившуюся полностью по телу Азирафаэля изнутри и снаружи и заставившую его бурно излиться с криком истинного наслаждения.  Упав на подушки и дрожа от кончиков пальцев ног до макушки, букинист уставился в потолок, отчаянно пытаясь наполнить легкие кислородом, который, казалось, закончился в маленькой спальне.    – Охренеть, какой же ты невероятный, – послышался хриплый голос извне. – Передохни пока. Я спущусь покурить.  – Нет, – слабо отозвался Азирафаэль.  – Да я на пару минут всего... – Открой это чертово окно и кури в него.    Кроули склонился над ним с улыбкой. Его влажные волосы были растрепаны, глаза и губы блестели.    – Ангел, ты чудо.   Азирафаэль сфокусировал свой взгляд на счастливом лице напротив, обхватил его руками и, притянув к себе, завлек в глубокий чувственный поцелуй. Змий прижался к нему, обнимая и тут же проникая горячим языком в его рот. Воздух в комнате вновь начал разгораться пламенем. Азирафаэль практически сорвал с Кроули наполовину сползший халат.    – К черту этот халат, – пробормотал букинист в губы Энтони.  – К черту этот перекур, – отозвался тот.  Обхватив Азирафаэля руками, Кроули облокотился на изголовье кровати и усадил его на себя.    – Ох! Как же мокро, – выдохнул блондин.  – Черт, точно... Это все из-за тебя. Ну-ка, приподнимись на секунду.    Фелл послушался, и Энтони стянул с себя испачканные боксеры и запустил их в стену, извернувшись в какой-то нечеловеческой позе. Согнув ноги в коленях, змий вернул Азирафаэля на место, усадив с таким наклоном, чтобы его ягодицы упирались в его ноги, удобно приоткрываясь, а члены соприкасались друг с другом.    – Как же приятно... – Это еще что, ангел, подожди немного, – улыбнулся Кроули и, нащупав в кармане скомканного где-то под ним халата один из тюбиков, достал его, выдавил щедрую порцию геля себе на пальцы и, придвинув ногами Азирафаэля еще ближе к себе, слегка наклонился вбок и завел руку за его спину. – Вот сейчас как раз может быть немного неприятно, но это быстро пройдет.  – Что ты собираешься сделать? – в глазах Фелла промелькнули нотки беспокойства.  – Ничего ужасного, всего лишь подготовить тебя к себе. Я буду очень нежным и осторожным, хорошо?   Азирафаэль сглотнул и, не успев ответить, судорожно выдохнул и вцепился руками в плечи Кроули, почувствовав прикосновение прохладного влажного пальца к сжатой звездочке ануса.    – Расслабься, малыш, я просто глажу тебя. Можешь облокотиться на мою грудь, тебе так будет удобнее. Мне не тяжело.    Букинист кивнул и последовал совету возлюбленного. Постаравшись прогнать из головы все страхи, он прильнул к смуглому торсу своим и полулежа уткнулся носом в шею Кроули, погружаясь в ощущения. Плавно и мягко поглаживая колечко напряженных мышц по кругу, Энтони водил свободной рукой по спине Азирафаэля и целовал его в макушку, постепенно замечая, как тот начал расслабляться.    – Какой умница, схватываешь налету, – прошептал Кроули. – Поцелуешь меня?   Фелл поднял голову, взглянул в медовые глаза с блаженной улыбкой и, положив ладони ему на грудь, прижался к его губам своими. Энтони завлек его в новый глубокий поцелуй, мягко сжал светлые кудри и плавно ввел средний палец в раскрывшийся анус. Азирафаэль вздрогнул и сдавленно застонал ему в рот. Кроули проглотил его стон и углубил поцелуй, практически замерев внизу и давая любовнику привыкнуть. Спустя несколько секунд, Фелл едва ощутимо двинул бедрами и тихо замычал. Энтони понял, что тот дал ему зеленый свет, и начал плавно ласкать его изнутри, неторопливо выскальзывая пальцем почти до конца и затем опять вводя до упора. Азирафаэль снова сжал его плечи и застонал в поцелуй, но этот стон уже был совсем другим: полным трепетного удовольствия и желания большего. Кроули улыбнулся и, мягко оттянув букиниста за волосы, посмотрел на него.    – Что такое, ангел мой?   Азирафаэль открыл затуманенные темные глаза и, часто дыша, взглянул на Энтони.    – Неужели это все, на что ты способен?.. – Вот ты маленький засссранец... – прошипел Кроули и, прикусив нижнюю губу, ввел второй палец.    Азирафаэль откинул голову, роняя новый хриплый стон.    – Так лучше? – спросил Энтони, сгибая фаланги внутри и любуясь возлюбленным.  – Да... О, Господи... да... – Какой ты горячий, черт возьми...   Азирафаэль непроизвольно начал двигать бедрами, и их члены затерлись друг о друга, выпуская липкие капли смазки.    – Не осторожничай... я не такой неженка, как ты думаешь, – хрипло произнес Фелл.  – Ох, блять, даже так, – отозвался Кроули и, введя третий палец, согнул их внутри все вместе и, наконец, задел нужную точку.    Азирафаэля пробрало до мозга костей, и он выгнулся на Энтони с громким протяжным стоном.    – Что... Что это? Боже, Кроули, сделай так еще!   Глядя на разгоряченного любовника с нескрываемым восхищением, змий подался бедрами вверх и насадил его на свои пальцы максимально глубоко, настойчиво упираясь в простату. Азирафаэль вскрикнул и задрожал всем телом.    – Еще!.. Кроули... умоляю... Мне нужно больше... – Какой ненасытный...   Спустя минуту, Фелл опустил абсолютно отлетевший расфокусированный взгляд на Энтони, прильнул к его груди снова и, подняв бедра, резко снялся с его пальцев.    – Что ты... – Возьми меня, – выдохнул Азирафаэль ему в губы. – Я хочу твой член внутри себя... – Бляяять, ангел, – хрипло простонал Кроули и впился в его рот поцелуем, слепо шаря рукой по халату под собой.   Справившись с презервативом со скоростью света и обильно размазав лубрикант, Энтони обхватил каменный член рукой и приставил головку ко входу.    – Готов? – Войди в меня уже, ради всего святого, – прозвучала мольба и приказ в одном лице.    Мир замер на долю секунды. Вдох. Столкновение взглядов. Змеиное шипение. И Кроули протолкнул головку внутрь.  С губ Азирафаэля сорвался громкий стон вперемешку с откровенным ругательством. Это было непривычно, невозможно и до неприличия сексуально. Медленно опустив его на себя полностью и давая привыкнуть к своему члену, Кроули обвел его восторженным взглядом, поглаживая по бедрам.    – Как же чертовски хорошо ты на мне смотришься.    Отойдя от первоначальных болезненных ощущений, Азирафаэль вернулся в реальность и, взглянув на Энтони, склонил голову набок и провел пальцами по его прессу.    – Этот трон словно испокон веков принадлежал мне.  – И ведь не поспоришь. Теперь ты можешь на нем сидеть сколько угодно, – ухмыльнулся Кроули. – Пожалуй. Очень удобно. Правда, не обещаю, что смогу сидеть спокойно, – улыбнулся Азирафаэль и двинул бедрами, заставив Энтони свести брови и шумно выдохнуть. – Ммх... Как интересно, ты во мне, но я могу тобой управлять... – Ни стыда, ни совести... – Как это, оказывается, приятно.    Фелл завел локти назад, уперся ладонями в колени Кроули, приподнялся и снова опустился на всю длину члена, выпуская из горла блаженный стон.    – Ах, блять, какой же ты узкий и горячий, ангел, – прошипел змий, вжавшись затылком в изголовье кровати и оставляя следы от пальцев на бедрах любовника.  – А ты такой большой и... Боже, это просто восхитительно... – Иди ко мне, я покажу тебе свою любовь, – тихо произнес Кроули и развел руки в стороны.    Азирафаэль подался в его объятия и прижался к его щеке своей.    – Я весь внимание, мой дорогой мальчик.    Энтони обвил Фелла руками, коснулся губами нежной кожи за ушком и начал плавно двигаться внутри него. Тихо постанывая и всхлипывая от удовольствия, Азирафаэль одной рукой сжимал плечо Кроули, а второй зарывался в его волосы.    – Я так сильно тебя люблю... это невозможно описать никакими словами... – И не нужно. Я чувствую, ангел. Я чувствую твою любовь всем сердцем и каждой клеточкой своего тела. Так вот оно какое... – Что именно?.. – Ангельское чудо, – прошептал Кроули в ухо Азирафаэлю и, поймав нужный угол, уперся головкой прямо в комочек нервов внутри.    Крупная дрожь пробежала словно под кожей букиниста от самой макушки и до пят и вырвалась из его горла криком истинного наслаждения. Он выгнулся и запрокинул голову, уперевшись руками в грудь Кроули и практически подскакивая на нем, отталкиваясь коленями от кровати. Боль ушла бесследно, забрав вместе с собой остатки смущения и стыда и оставив один сплошной кайф, заполнявший изнутри полностью и просачивавшийся наружу. Член Азирафаэля вздрагивал и сочно истекал смазкой, Кроули обхватил его рукой и начал ласкать в темпе, в унисон с ускорившимися фрикциями. Восхищенный змеиный взгляд облизывал изящные изгибы молочного тела, старался уловить сокращение каждой мышцы, впивался в подпрыгивающую грудь и набухшие розовые соски, следил за каждой стекающей капелькой пота, вгрызался в божественное лицо Азирафаэля, отмечая каждое мимическое движение, показывавшее, насколько ему было хорошо. Открытые губы, закрытые глаза, спутавшиеся влажные кудри и такие сладкие хриплые и протяжные стоны, сводившие с ума. Искушенный ангел был по-неземному прекрасен и по-дьявольски сексуален. Кроули еще никогда не испытывал такого необъятного спектра эмоций и ощущений, занимаясь сексом. Вероятно, именно потому что впервые это был не просто очередной спортивный интерес или банальное удовлетворение потребностей, а безусловная любовь, нашедшая, наконец-то, свой выход и заполнившая их обоих, всю спальню, весь этаж и, без сомнений, весь книжный магазин целиком. Как бы ни хотелось продлить происходившее на пару вечностей, держаться не было больше сил ни у одного, ни у второго.    – Ангел, я на грани... я хочу кончить вместе с тобой, – задыхаясь, простонал Кроули, ощущая, как предоргазменные волны настойчиво подкатывают к низу живота.  – И я, милый... давай... Господи! Давай сделаем это вместе, я... сейчас...   Азирафаэль с характерным смачным шлепком о бедра возлюбленного насадился на его член в последний раз, и очередное четкое попадание по изнывающему комочку нервов внутри взорвалось обоюдным космическим оргазмом. Возможно, их громкие стоны услышали разом все обитатели Сохо, но им было, конечно же, глубоко на это плевать. Азирафаэль без сил упал на Кроули, дрожа всем телом и ощущая такую же дрожь в ответ. Змий плавно выскользнул из него, слабо обнял и зарылся лицом в его волосы. Секунды тянулись как часы, и чуткий слух Энтони вдруг уловил едва слышные всхлипы.    – Ангел?.. Ты что, плачешь?   Азирафаэль поднял голову и взглянул на Кроули глазами, полными слез.    – О нет... Что я наделал... Тебе было очень больно? – Энтони обхватил лицо Фелла ладонями и испуганно посмотрел на него.  – Я самый счастливый человек на свете, – улыбнулся Азирафаэль сквозь слезы. – Кажется, я даже видел звезды...   Кроули уперся затылком в изголовье кровати, уставился в потолок и выдохнул с облегчением.    – Дурной ты... Зачем так пугаешь меня? Я подумал, что причинил тебе боль.  – Перестань думать о глупостях.  – Я в них мастер. – Кроули...  – М? – Спасибо тебе. Это было просто... божественно... – Это мне следует тебя благодарить. Раз уж на то пошло... – Энтони обратил на Азирафаэля свой самый теплый и нежный взгляд. – Ни разу в жизни я даже близко не чувствовал ничего подобного. У меня язык не поворачивается назвать это просто сексом.  – Это было словно... обмен энергией! Нет, не так... Словно... слияние душ?   Кроули склонил голову набок и внимательно вгляделся в просветлевшие серо-зеленые глаза.    – Похоже, мы видели одни и те же звезды?   Азирафаэль с улыбкой обвил руками шею Энтони.    – Определенно. Те, что ты создавал в прошлой жизни, я полагаю.  – Такой ты романтик, ангел.  – От романтика слышу.  – Ну вот еще, я не такой.  – Неужели? Свидание в самом красивом и дорогом ресторане... – Его так и не случилось. – Ничего, мы это исправим. Такой восхитительный чайный сервиз с черными и белыми перьями... – Просто подумал, что будет символично.  – Часы с гравировкой... – Фраза про время вполне соответствует самим часам.  – Фраза из песни Фредди Меркьюри, наполненной глубоким смыслом.  – Ну да. У него все такие.  – Кстати... знаешь, мои музыкальные вкусы отличаются от твоих, но у меня было достаточно времени, чтобы послушать песни Queen, и их тексты действительно очень глубокомысленные, а музыка просто космическая. Я даже прочел несколько биографий Фредди Меркьюри.  – Я думал, что полюбить тебя еще больше уже невозможно!   Азирафаэль снова улыбнулся и невинно поморгал своими пушистыми ресницами.    – Это все романтично, Кроули, но ты так забавно вечно пытаешься все отрицать.    Змий лишь фыркнул.   – В любом случае, как бы это сейчас ни прозвучало... могу сказать, что мне очень нравится тот факт, что ты для всех остальных весь из себя такой дерзкий, серьезный, недоступный, даже, может, в какой-то степени опасный... и только я знаю, какой ты на самом деле любящий, заботливый, нежный и ранимый.    Азирафаэлю вдруг вспомнились собственные слова, которые он писал в своем дневнике еще в школе: «А этот Кроули... весь из себя закрытый и загадочный в этих темных очках... он как карамельная конфета, которая твердая снаружи, но с такой нежной начинкой внутри...» И ведь он оказался прав уже тогда, в самом начале их знакомства, много лет назад.  Энтони поджал губы и перевел задумчивый взгляд в окно.   – Дорогой мой, только не пойми меня неправильно. Это не значит, что я считаю тебя слабым. Ты сохранил в своем сердце столько тепла и доброты, несмотря на все ужасы, которые произошли в твоей жизни, и не превратился в жестокого бездушного злодея. И как раз это делает тебя безгранично сильным человеком.    Сведя брови, Кроули вновь посмотрел на Азирафаэля. Каждая фраза, каждое слово словно навечно отпечатывалось в его сознании.    – Поэтому мне было бы очень приятно, если бы ты мог себе позволить не бояться открывать передо мной свои маленькие слабости. Это было бы нашим с тобой секретом. Я бы унес его с собой в могилу и чувствовал бы себя избранным даже после смерти, – серьезно закончил Азирафаэль и торжественно сложил руки в молитвенном жесте.    Тут уже Кроули не выдержал и рассмеялся. Чисто, искренне, как ребенок. Кажется, в последний раз он так смеялся в далеком детстве. Фелл счастливо улыбнулся, глядя на него.    – Хорошо, ангел. Если быть честным, ты уже столько раз становился свидетелем моих слабостей, и каждый раз это происходило само собой, каким-то магическим образом, даже если я этого не хотел. – Знаки свыше.  – Ты ведь знаешь, что одна из моих основных слабостей – это ты? – Теперь знаю и готов с гордостью носить это звание, мой дорогой мальчик.    Азирафаэль чмокнул возлюбленного в губы, отстранился и внимательно посмотрел на него.    – Мы ведь уже достаточно близки, Кроули? – Нгк. Куда уж ближе... – Ну, полагаю, это еще не предел... Но я просто хочу задать вопрос.  – Задавай.  – Можешь ли ты теперь, наконец, рассказать мне, каким образом ты стал обладателем таких восхитительных глаз?   Кроули открыл и закрыл рот, отвел взгляд, неловко повел плечами и на мгновение сморщил нос. Азирафаэль уже знал это выражение, поскольку видел его не в первый раз. Это было совершенно непривычное, но абсолютно очаровательное смущение.    – Что такое, милый? – Фелл лучезарно улыбнулся, покоренный видом Кроули. – Ты же знаешь, как я люблю твои глаза, но до сих пор не знаю, какое чудо их сделало такими красивыми. Или у тебя они такие от рождения? – Это не чудо, Азирафаэль, это болезнь. Ты действительно считаешь, что болезнь может быть красивой? – пробормотал Энтони, разглядывая узор на одеяле.  – Я действительно считаю, что у тебя невероятные глаза. Глубокие, завораживающие, я бы сказал, гипнотические и, к тому же, моего любимого цвета. Посмотри на меня.    Кроули медленно поднял взгляд. Щелевидные зрачки, обволакиваемые закатным золотом радужки, тут же расширились. Азирафаэль свел брови и ласково провел пальцами по щеке змия.    – Энтони, ты прекрасен.    Кроули благодарно улыбнулся ему одними глазами.    – Синдром Шмида-Фраккаро. Коломба на радужке увеличивает зрачок в длину и делает его похожим на... Вообще это еще называют синдромом кошачьего глаза, но как ты мог заметить, котик из меня сомнительный, поэтому я предпочитаю... – Змею... – Да. Я таким родился. Патология редкая и не изученная до конца. Причины... Хрен знает. Мы все в свое время подозревали отца, потому что у него были желтые глаза, хоть и с обычными круглыми зрачками. У мамы были зеленые. До моего рождения родители гадали, какой цвет достанется мне. Отец со своим передозом феомеланина выиграл. Но в итоге одним цветом не обошлось.  – И у тебя, получается, светобоязнь из-за этого... Какие-то еще осложнения дает этот синдром? – Да. Но жить можно. Могу я не называть? – Конечно, дорогой, я не стану заставлять тебя раскрывать слишком личные подробности. Просто если вдруг есть что-то серьезное, чтобы я мог оказать помощь при необходимости... – Не волнуйся, я не начну внезапно биться в конвульсиях и умирать у тебя на руках, если ты об этом.  – Это обнадеживает, – улыбнулся Азирафаэль. – А с какого возраста ты начал носить солнечные очки? – С трех лет.  – Ох, Кроули... – Да все в порядке, я давно привык.  – Ты ходил в детский сад? – Да, как раз потому что дети впадали в истерику при виде меня, я и начал носить очки так рано. Родители отдали меня в другой детский сад, чтобы хоть как-то облегчить мне жизнь, и там я уже глаз своих никому не показывал.  – Мне так жаль, дорогой, дети бывают такими... несносными. Я толком не помню свое пребывание в детском саду, но помню, что меня часто дразнили. Я был достаточно... пухлым ребенком.  – Ааа, так вот откуда твои комплексы по поводу веса. Мелкие мразоты.  – Ну, всех под одну гребенку тоже косить нельзя. Были и те, кто со мной общался.  – Наверное, ты прав. Кстати, да, припоминаю, был один малой в моем первом саду. Единственный, кто не писался кипятком от моих глаз. Только постоянно пялился с таким удивлением, но даже слова произнести не мог. Смешной такой был, тоже пухленький, вечно в обнимку с книжкой, на голове облако светлых кудряшек...   Кроули резко замолчал и обвел Азирафаэля пристальным взглядом, словно видел его впервые. Тот моргнул несколько раз, приоткрыл рот и в свою очередь уставился на Энтони, слегка прищурившись.    – В какой сад ты ходил, ангел? – У Мисс Делани... – Охренеть, это что, был ты?!   Азирафаэль широко распахнул глаза и прикрыл рот рукой. Из самых недр сознания, пробив защитную оболочку, картинками замелькали воспоминания. Детский сад, книжки со сказками, ланчбоксы, заботливо собранные любящей бабушкой, вождение хороводов под стишки, детские насмешки, уроки рисования, основы природы, расцелованный веснушками мальчик с рыжими непослушными волосами и глазами цвета солнца, от которого дети разбегались в ужасе с оглушительными визгами... Маленький Азирафаэль никак не мог понять, почему они так себя вели? Это напоминало какую-то очень обидную игру, в которой всегда был лишь один проигравший – расстроенный одинокий мальчик с необыкновенными глазами, который никого не обижал, ни над кем не смеялся и обожал копаться в клумбах вместо походов на обед.    – Господи, Кроули...   Азирафаэль всхлипнул и заключил растерянного змия в крепкие объятия.    – Я помню тебя... Мой милый маленький мальчик с рыжими волосами, веснушками и солнечными глазами... Я помню тебя...   Кроули безмолвно обнял Азирафаэля в ответ, поджав губы и уставившись на желтые ирисы на комоде.    – Я не понимал, почему от тебя все разбегались, а сам боялся подойти, чтобы узнать... Я постоянно выискивал тебя взглядом на обедах, на которые ты не приходил, а когда я заметил, что ты убегал копаться в цветах, я стал садиться у окна и наблюдать за тобой... А когда ты вообще перестал появляться в саду, я все думал, что же с тобой произошло, куда ты пропал... Я надеялся, что ты вернешься и пообещал себе, что обязательно сам к тебе подойду, потому что ты всегда был один... Я постоянно рассказывал о тебе бабушке... Но ты так и не вернулся и... Каким же я был глупцом... – сбивчиво бормотал Азирафаэль, сжимая объятия.    Кроули сморгнул выступившие на глазах слезы, улыбнулся и уткнулся носом в висок букиниста.    – Перестань, ты был всего лишь ребенком. Маленьким очаровательным добрым малышом, единственным, кто не испугался меня и приглядывал за мной, как ангел-хранитель...   Азирафаэль отстранился и обвел взглядом лицо Кроули вблизи.    – Твои веснушки... Как я мог не замечать их все это время... – Они никогда мне не нравились.  – Говорят, что веснушки – это поцелуи ангелов, – улыбнулся Фелл.  – Так вот кто разукрасил мое лицо! – притворно воскликнул Энтони и повалил букиниста на кровать.    Спальня заполнилась заразительным смехом. Засновавшие по улице вдоль магазина прохожие могли бы подумать, что на втором этаже смеялись дети. 

***

  – Мне пора открываться, любимый! – крикнул Азирафаэль, поправляя бабочку и направляясь к двери.  – Знаешь что, это не дело! Я куплю тебе сюда кофемашину! – послышался недовольный голос из задней комнаты. – Уму непостижимо, кухни две, а кофемашины ни одной! – Ох, теперь она точно понадобится, раз уж у меня появился постоянный гость, который зависим от кофе, – улыбнулся Азирафаэль.  – И винный шкаф! Или хотя бы холодильник нормальный... Что это такое вообще? Ничего не влезает! – А мне утром показалось, что все идеально влезает.    Кроули выскочил из комнатки и с хищным оскалом направился к Азирафаэлю, соблазнительно виляя бедрами и размахивая очками.    – Ты сссейчас у меня не откроешься, а разложишьссся прямо на этом ковре...   Букинист хихикнул, повернул ключ и распахнул дверь.    – Прости, дорогой, но у меня график.  – Что ты мне заливаешь, ты даже книги никому не продаешь! – возмутился Кроули.  – Тебе же продал. – Это явно было исключением из твоих правил.  – Самым лучшим исключением! – послышался голос за спиной Азирафаэля.    Он вскинул брови и обернулся. На пороге в светлом брючном костюме стояла миниатюрная девушка с темными волосами, собранными в пучок, и очаровательным, практически детским лицом.    – Привет-привет-привет, Мистер Ангел! Наконец-то я могу лично вас поблагодарить за книгу.    Азирафаэль приоткрыл рот и приложил руку к груди. Из-за его плеча высунулся Кроули, и у него тоже отвисла челюсть.    – Двое из ларца, одинаковых с лица, – рассмеялась девушка. – Здравствуй, Энтони! – Мюриэль, как ты... как ты вообще здесь оказалась? У меня что, галлюцинации? – на лице Кроули отобразилась «error 404».  – Похоже, коллективные... – наконец подал голос Азирафаэль.  – Нет-нет! Я прилетела пару часов назад, заселилась в отель и нашла тебя по геопозиции, братик. Ты что, забыл, что она у нас постоянно транслируется в режиме реального времени? Сам же на этом настоял несколько лет назад.  – Да причем тут это... Малышка, ты почему не позвонила и не предупредила? Какой нахрен отель? Апартаменты в Мэйфере для тебя шутка какая-то?   Возмущение Кроули, конечно же, было в основном наигранным. Он был безумно рад видеть сестру, и она это знала. Но был один нюанс...   – Не торопись шипеть, великий и ужасный змий. Для начала у меня есть серьезный разговор... И тебе бы лучше присесть... Где мы можем...   Энтони бросило в холод, и он, сглотнув, уперся рукой в дверной косяк. Азирафаэль моментально почуял неладное, отступил в сторону и сделал приглашающий жест рукой.    – Если никто не против, вы можете поговорить внутри... – Спасибо, Мистер Ангел, это очень мило с вашей стороны! Вы можете присоединиться к нашему разговору, думаю, вы достаточно наслышаны о моей жизни, поэтому было бы глупо держать от вас секреты, тем более, в вашем собственном магазине.  – С удовольствием присоединюсь. Пройдем в заднюю комнату, я сделаю нам чаю.    Мюриэль благодарно кивнула, зашла внутрь, чмокнула Кроули в щеку, поднявшись на цыпочки, и направилась вглубь магазина по указанию Азирафаэля. Тот мягко взял Энтони под руку и повел его вслед за девушкой.    – Дорогой, все будет хорошо, слышишь?.. Я рядом... – Спасибо, – одними губами беззвучно произнес Кроули, глядя на удаляющуюся фигуру сестры.