ревность генерала, танец лисы

Не Минцзюэ злился последние несколько дней. Он не понимал, почему император после его возвращения смотрит с нескрываемым интересом. Они вернулись с победой, враг на юге был повержен и империя продолжала существовать. Но император смотрел на своего генерала пристально, когда тот приходил отчитываться о делах. Не Минцзюэ не понимал. Спустя неделю после его возвращения, император призвал его в главный зал с целью поговорить, но зал был пуст. Никаких советников, глав деревень. Никого. Император восседал на своём троне, попивая вино. Не Минцзюэ склонился в поклоне, не зная, чего ожидать. — Мой друг, Минцзюэ, проходи, угощайся. Генерал уверенно прошёл к трону. Император смотрел с нескрываемым интересом. — Ходят слухи, что ты привёз из похода юношу, — начал он, поднося чашу с вином к губам. — Это так? Тяжело вздохнув, Минцзюэ кивнул, сгибаясь в поклоне. — Прошу прощения, что не сообщил, Ваше Императорское Величество. Хмыкнув, император выпил вино и поставил чашу на стол с громким стуком. Вот в чем дело. Мэн Яо. Они жили вместе в одном доме, спали в одной постели, ублажали друг друга, но при этом не было супругами. Недопустимое поведение, но Минцзюэ и не собирался брать Яо в супруги. — Кто он? — Я выкупил его из весеннего дома. Брови императора взлетели вверх и он негромко рассмеялся. — Выкупил шлюху? Не Минцзюэ молча кивнул. Спорить с правителем значит лишиться головы. — Так, зачем он тебе? Греет постель? Не согласиться было невозможно. Яо, он действительно грел постель, вёл хозяйство, как прилежный омега. Минцзюэ не думал выгонять его, не думал брать в супруги, как бы он не был хорош. — Так хорош в постели? — с интересом спросил император, поднимая колючий взгляд. Генерал Не не понимал, что в этом взгляде не так: недовольство, притворство, желание поиздеваться？— Хочу увидеть этого юношу. Завтра вечером на празднике в честь моего наследника. Минцзюэ нахмурился. — Он не моя собственность. Я не могу заставить его посетить Вас. Император хмыкнул. — Заставить не можешь. Но какой омега в здравом уме откажется посетить императорский дворец по просьбе самого владыки? — елейным голосом произнёс мужчина. — Хочу посмотреть на него. Ну же, генерал Не, не жадничай. Буду ждать вас! ***** Яо охотно подставлялся под сильные толчки, стараясь заглушить свои стоны. Проведя ладонью по узкой спине, Минцзюэ склонился к чужой шее и лизнул солёную кожу. Охнув, омега сжал чужое естество в себе и излился. Минцзюэ сделал ещё несколько равных грубых толчков и повалился сверху, придавив Яо к постели. Отдышавшись, он сполз с омеги и лёг рядом, продолжая поглаживать чужое бедро, втирая своё семя в кожу. Усталость обухом ударила по голове, и Минцзюэ не секунду прикрыл глаза, пытаясь не провалиться в дремоту. Открыл он глаза, когда палочка благовония совсем догорела. Яо никогда не оставался в его постели до утра после близости, всегда уходил. Вот и сейчас Минцзюэ любовался его блестящей от пота спиной и не мог отвести глаз, пока омега не спеша одевался, чтобы уйти к себе. Тело было привычно расслабленно. Он быстро привыкал ко всему: уютному дому, приготовленному ужину, нагретой постели, в конце концов. Было приятно возвращаться в дом, где был омега. Впервые за долгие годы Не Минцзюэ задумался: почему он не женился? Император много раз давал разрешение выбрать наложника из гарема в супруги, позволял самых красивых и самых любимых им же трогать, рассматривать во всей красе, словно товар на рынке. В гареме императора были очень красивые девушки, ивовые мальчики, которые в танце, казалось, начинали лететь над полом. Все они были неземной красоте, и Минцзюэ был бы рад разделить с кем-то из них жизнь, но… Сердце молчало. Не хотелось и всё. Глядя на выпирающие лопатки Яо, генерал чувствовал, как сердце заходится спешным, неровным ритмом. — Император желает познакомиться с тобой, — произнёс Минцзюэ, глядя из-под опущенных ресниц. Яо оглянулся на него через плечо, завязывая пояс на нижних одеждах. — Зачем? — Ему интересно, что ты за человек. Не понимает, почему я выкупил тебя. Яо хмыкнул, поправил свои волосы и обернулся. — Я тоже не совсем понимаю, — произнёс он, улыбаясь уголками губ. — Хочешь поговорить об этом сейчас? — недовольно спросил альфа, отворачиваясь в сторону. — Я хочу спать. По душам говорить не хотелось. Не сейчас. Минцзюэ и сам не знал, почему выкупил его. Сначала думалось, что из жалости. Теперь казалось, что Яо просто околдовал его. Маленький лис. В любом случае Не Минцзюэ не жалел. Ему нравилось возвращаться домой к кому-то, в тёплую постель и засыпать после близости, не боясь, что ночью какая-то дрянь из борделя вскроет ему глотку. Яо смотрел какое-то время на широкую мужскую спину, а затем бесшумно ушёл. Минцзюэ тяжело вздохнул, прикрывая глаза. ***** Зал пестрил народом. Праздник в честь рождения императорского наследника должен быть грандиозным. На троне восседал сам император, подле него расположилась его фаворитка, родившая первого наследника-альфу. Девушка пребывала в гареме всего год, но уже смогла завоевать такой почёт. Похвально. Не Минцзюэ чувствовал себя не в своей тарелке. Ему были чужды пышные приёмы, он предпочёл бы этому празднику тренировку с саблей где-нибудь в лесу. Но сейчас ему, как верному слуге, как верному генералу предстояло поприветствовать своего правителя и его фаворитку. Яо, стоящий рядом, мягко тронул его за запястье. — Ты напряжён, — шепнул он, держась на расстоянии, но Минцзюэ его прекрасно слышал. На омеге было надето его синее ханьфу, то самое, в котором он был одет в весеннем доме. Волосы струились тёмными волнами по плечам, лишь две маленькие косички, идущие вдоль висков, держали пряди, чтобы они не падали на лицо. По сравнению со всеми присутствующими они вдвоём выглядели просто, без излишеств и украшений. В простых ханьфу, не шёлковых, как все. Минцзюэ чувствовал себя глупо. Сабля за спиной помогала ему чувствовать себя уверенней, пусть и нести оружие на такой приём было некрасиво. Император, завидев их в толпе, махнул рукой, подзывая. Яо осторожно обхватил чужое предплечье ладонью и медленно потянул вперёд. Представ перед владыкой, они синхронно поклонились, соприкоснувшись локтями. — А слухи не лгали! Ты и впрямь хорош! — воскликнул император, смотря прямо на Яо. Тот лишь улыбался уголками губ, склонив голову. Яо и правда был хорош собой и заслуживал завистливые взгляды. Даже в простом хлопковом ханьфу, не расшитом золотыми нитями, без множества украшений в волосах, он был хорош. Держался он уверенно: прямая спина, вздернутый подбородок, лёгкая улыбка. Фаворитка императора смотрела недовольно, пытаясь скрыть свою неприязнь за веером, но Минцзюэ видел, как в её глазах горит ненависть. Император смотрел на Яо с нескрываемым желанием. Слишком неподобающим было его поведение, и Минцзюэ начал переживать об исходе их посещения дворца. Сможет ли Яо уйти отсюда? Они сели за стол напротив императора и его наложницы. Вино неприятно ложилось на язык, поэтому Минцзюэ старался много не пить, а вести диалог. Поначалу разговоры были о войнах, армии, бунтах на западе, но вскоре разговоры о делах империи отошли на второй план. Император, уже неплохо захмелевший, смотрел на Яо горящими глазами. — Правда, что тебя выкупили из весеннего дома? Яо, оставляя чашку, кивнул. — О, должно быть ты очень постарался там, чтобы генерал Не выкупил тебя, — усмехнулся император. Фаворитка рядом с ним захихикала, прикрываясь веером. Не Минцзюэ старался не смотреть в её сторону: от блеска украшений в её причёске глаза слезились. Поэтому альфа смотрел на своего спутника. Яо держался уверенно, отвечал спокойно, словно каждый день посещал императорский дворец. — Генерал Не очень благородный человек. Он выкупил меня просто так. — Быть того не может. Чем же тогда ты занимался с генералом Не в борделе, если не ублажал его? — Помимо постели есть много чего, чем можно заняться с альфой. Император нахмурился — И чем же? — Поговорить, например. Смех императора был так громок, что заглушил музыку. Минцзюэ покосился на Яо: тот, не смутившись ни капли, ожидал, пока император успокоится. — Неужто шлюх обучают вести беседы в весенних домах? — весело спросил император. — Я всего лишь проходил обучение и ещё не был полноценным работником весеннего дома. — И чему же тебя там обучали? Минцзюэ взглянул на правителя. Внутри поднималась волна ненависти к нему. Он вспомнил слова Яо о том, как тот смотрел на сношающихся клиентов и сжал руки в кулак. — Помимо постельных утех я обучался танцам, пению, игре на гуцине, — не спеша перечислил Яо. Глаза императора вспыхнули интересом так неожиданно, что Минцзюэ напрягся. — Станцуешь для нас? — неожиданно спросил он. На лице Яо расползлась скромная улыбка, и он неуверенно кивнул. Тогда император махнул рукой танцовщицам, что кружились в центре зала, и девки спешно разошлись, освобождая место. Яо вышел а центр, выхватив из рук одной девушки красные длинные ленты, и неспешно начал двигаться. Музыканты подхватили его ритм, звонко зазвучали флейта и гуцинь. Яо двигался плавно, мягко переступая с ноги на ногу, кружась в танце, подобно журавлю. Его тонкие руки взмывали вверх, словно лёгкие крылья, а ленты красиво кружили вокруг его тела, подобно языкам яркого пламени. Минцзюэ не мог отвести глаз. Смотрел на тонкую, кружащуюся фигурку, не моргая, чувствуя, как сердце замедляет ритм. Они столкнулись глазами несколько раз, пока омега кружился в танце, и при каждом взгляде Яо улыбался: неуверенно, всего лишь уголками губ, глядя из-под опущенных ресниц. Захотелось спрятать его. Схватить и увести отсюда, чтобы больше никто не смотрел на эту порхающую фигурку. Минцзюэ покосился на императора. Тот смотрел на ответ, широко улыбаясь. Когда танец закончился, Яо высоко вскинул алые ленты, и те упали неподалёку красной стрелой. Омега замер посреди зала, вскинул вверх руки. Тяжело дышащий, смотрящий прямо в глаза Минцзюэ своими лукавыми очами, он не шевелился и ждал. Зал молчал. Император громко хлопнул в ладоши и засмеялся, подзывая омегу к себе. — Браво! Я думал, что ты лжёшь! Яо молча сел на колени рядом с генералом Не и опустил голову. — Благодарю за похвалу, — тихо ответил он. Несколько чёрных прядок свалились ему на лоб, и Минцзюэ сдерживал себя, чтобы не заправить их. Внутри бурлила ревность. Император, порядком выпивший, мог учудить всё что угодно. — В моём гареме полно места для таких талантливых юношей, — произнёс он, поднимая чашу с вином. — А-Яо, хочу, чтобы ты служил мне! Минцзюэ замер, сжав руки в кулаки. Они на мгновение столкнулись взглядами, но император тут же перевёл взгляд на омегу. Яо молчал, не поднимая головы. Его рука едва заметно коснулась кулака Минцзюэ, провела по твёрдым костяшками, словно успокаивая, оставляя после себя тепло. — Не думаю, что подданные поймут. Проститутка в гареме императора. Возмутимо, — наконец, произнёс Яо и поднял голову. — Вы, как император, должны беречь свою репутацию. — Я, как император, могу делать, что пожелаю. Яо улыбнулся уголками губ. — Если я скажу, что не желаю быть Вашей игрушкой? Император усмехнулся. Сидящая рядом с ним фаворитка нервно дёрнула плечами. — Норовистый, — одобрительно хмыкнул мужчина и покосился на генерала Не. — Желаешь дальше жить с Минцзюэ, словно раб? Незамужний, ничейный омега, живущий с чужим мужчиной. Минцзюэ сжал руку Яо и склонил голову. — Так позвольте на заключить брак! Зал погрузился в тишину. Вскинув брови, император удивлённо спросил: — Заключить брак с проституткой? Генерал Не, ты совсем не ценишь мою заботу?! Я предлагал своих лучших наложников, но ты… — Сердцу не прикажешь, Ваше Императорское Величество! Склонив голову, Минцзюэ ждал, сжимая маленькую ладошку Яо своей рукой. Тот тоже поспешил склонить голову, и их пальцы переплелись между собой в крепкой хватке. Минцзюэ знал, что если ничего не предпримет, то Яо останется здесь, в императорских чертогах, как ещё один пленник похотливого правителя. Поэтому сейчас он сильнее сжимал чужую руку, ожидая решения. Император смотрел пристально. Долго. Словно придумывал какую-то шутку или весёлую игру. Но, в конце концов, он просто рассмеялся, махнув рукой. — Женитесь. Прямо сегодня! Ей, там, несите свадебные наряды! Минцзюэ поднял голову. Император желал развлечений, думая, что генерал Не лжёт. Он покосился на Яо. Тот смотрел в ответ, улыбаясь, ямочки красиво украсили его щеки. Сильнее сжав чужую руку, омега кивнул. Их увели в разные комнаты, чтобы переодеть. Алый не шёл Минцзюэ, он чувствовал себя некомфортно, а вот тонкая фигурка Яо в алых одеяниях была хороша. Его лицо было скрыто прозрачной вуалью красного цвета, расшитая золотым узором, но омегу было легко узнать по походке: парящей, аккуратной. Совершая поклоны, они не осматривались по сторонам. Делая глотки из ритуальной чаши, они не смотрели на присутствующих, только друг на друга. Смотрящие сквозь красную ткань глаза Яо казались совсем чёрными, как угольки. Сжав чужие ладони в своей руке, Минцзюэ произносил клятву. Несуразно, запинаясь, волнуясь. Пожалуй, он не собирался жениться сегодня. Но кто его спросил бы? Яо, откинув вуаль в сторону, противясь всем правилам, тоже произнёс короткую клятву. Они не готовились. Это серьёзный шаг. Нужно было обсудить это, но что теперь? Минцзюэ осторожно сжимает ладони своего супруга и смотрит на императора. Тому не до смеха уж. Сидит, нахмурившись. Ожидал, что оба дадут заднюю? Генерал Не сильнее сжал чужую руку и прошёл к императору. Они оба поклонились правителю, и, не поднимая головы, Минцзюэ спросил: — Можем мы покинуть дворец? Император некоторое время молчал, смотрел серьёзно, а затем махнул рукой. — Ступайте, — раздражённо бросил он.