4.
14 февраля 2024 г., 22:46
Все начиналось как обычно. Приятное пробуждение в крепком кольце родных рук, ленивые поцелуи и собственнические укусы, ставшие привычными неспешные утренние ласки. После быстрый (как обычно совместный) душ, сборы и обсуждение планов на день. Все действительно было как обычно, если бы не проснувшееся внутри чутье, неприятно скребущее когтями по груди. И Питер искренне не понимал чего ему опасаться. Что-то случится с ним? Или с Тони?
Парень решил не задаваться этим вопросом, потому что предупреждения от чутья были очень слабыми, почти что незаметными, но все равно неприятными, мешающими насладиться прекрасным субботним утром, проведенным в объятиях любимого человека. За завтраком, сидя на коленях все еще немного сонного Тони, скармливая ему очередную вафлю, щедро политую любимым сиропом мужчины, Питер почувствовал, как коготки страха забрались немного глубже под кожу. В следующую же секунду Старк заговорил, запустив руку в любимые кудряшки.
— В особняке сегодня куча народа соберётся, у меня плохое предчувствие на этот счет. Возьми Барнса и покатайся по магазинам до вечера. Заодно получше город посмотришь, соотнесешь с картой в голове.
— Может… мне лучше остаться? — Питер поднимает на мужчину немного взволнованный взгляд. Чужие пальцы несильно сжимают кудрявые волосы у основания.
— Нет. Здесь будет слишком людно. Ты у меня, конечно, мальчик натренированный и обученный, но мне так будет спокойнее. Ладно?
— Х-хорошо, — не очень смело кивает парень, не желая расстраивать Тони. День и так обещал быть нервным.
Но решение покинуть особняк все равно казалось неправильным. Хотя чутье не успокаивалось при обдумывании обоих вариантов. И остаться дома было плохо, и выйти в город. И что же тогда делать? Как успокоить взбесившееся чутье, каждую минуту предостерегающее неизвестно от чего?
На этом вся магия утра заканчивается. Питер заметно грустнеет, а задумчивый, поглощенный размышлениями о предстоящем приеме Старк, не замечает упавшего настроения своего мальчика. А зря.
Оставив тарелки почти что полными, Питер идет за любимым ножом, оставленным в спальне. Когда парень возвращается, Тони вручает ему свою карту, вновь взъерошив волосы. Кажется, его это очень успокаивало.
— Ты ведь помнишь пароль? — спрашивает Тони, останавливая мальчишку прямо у выхода.
За спиной мужчины суетится прислуга, готовя дом к приему гостей. От этой суматохи парню становится как-то не по себе. В таком хаосе легче всего совершить какое-нибудь преступление.
— День и месяц нашей встречи? — Питер смотрит как-то уж слишком грустно. Будто прощается навсегда.
Не время расклеиваться.
— Умничка, — в награду Тони дарит парню легкий поцелуй в губы. Он будто чувствует исходящие от его мальчика волны страха и какого-то отчаяния, поэтому пытается его взбодрить, — Ну не грусти так. Вечером посмотрим что-нибудь, или поработаем в мастерской. Все будет хорошо, малыш.
Питер выдавливает из себя легкую улыбочку, слегка потянувшись, чтобы снова поцеловать Старка. Поцелуй, вроде бы, уже не имеет вкуса отчаяния, как прошлый.
— Не своди с моего сокровища глаз, понял? — со стальными нотками в голосе говорит Тони, когда Питер усаживается в машину.
— Буду беречь, как зеницу ока, — с легкой усмешкой отвечает Барнс, вскоре тоже садясь в машину.
Тони еще некоторое время смотрит вслед уезжающей машине. Беспокойное чувство так и не исчезает. Неужели он поступил неправильно, отослав Питера подальше от себя?..
***
Питер беспокойно смотрит на улицы Нью-Йорка через окно, постоянно сверяя увиденное с выученными картами. Все-таки увидеть вживую и запомнить схематично - совершенно разные вещи. Он искренне старается отвлечься, наблюдая за спешащими куда-то людьми, читая объявления на ярких вывесках, любуясь особенно красивыми зданиями. Но чем дальше от дома, тем сильнее невидимые когти впиваются под кожу. Питер неосознанно начинает поглаживать почти неощутимый выступ на левом запястье, чуть выше шрама, где находится чип отслеживания. Он отчаянно пытается убедить себя, что все будет хорошо. Когда машина останавливается на парковке торгового центра, Питер замирает, понимая, что не хочет выходить из салона. — У меня очень плохое предчувствие, — честно говорит он Баки, мысленно пытаясь успокоить себя, считая до десяти, — Только я не понимаю почему. Чутье будто взбесилось. — Последние дни были действительно сумасшедшими, — просто отвечает мужчина, доброжелательно улыбаясь, — Может, ты просто устал? Поверь, мало что может случиться средь бела дня в толпе людей. В любом случае, если что-то вдруг произойдет - я позабочусь о твоей безопасности. Питера эта уверенная речь заметно успокаивает. Ладони перестают потеть, и он снова начинает дышать полной грудью. Действительно. Может он просто устал? От такого простого осознания на душе становится очень спокойно. Даже кажется, что когти, впивающиеся в душу, исчезли. Питер благодарно улыбается Баки, потрепавшему его по слегка спутанным кудряшкам. В голове парень составляет план магазинов, куда хотел бы заглянуть. Нужно отдохнуть и повеселиться. Если много думать о плохом, то оно действительно случится. А Питеру в его недолгой жизни дерьма хватило. Не спеша они прогуливаются по дорогим отделам, Питер, чтобы отвлечься, расспрашивает Барнса обо всем на свете. От самых интересных мест в городе, до его отношений с Роджерсом. Впрочем, в чужую личную жизнь парень не лезет, лишь подтверждает свои догадки и больше к этому вопросу не возвращается. Когда Питер начинал сомневаться между двумя понравившимися ему вещами, Баки помогал с выбором, указывая либо на какую-то одну, либо говоря взять сразу обе. И Питеру нравились эти советы, потому что они были дельными. Такое тонкое чувство вкуса у Барнса стало настоящим открытием для парня. Крупная волна дрожи проходится по телу спустя пару часов походов по магазинам, когда Питер останавливается у очередного стеллажа. К горлу подступает страх, сердце начинает колотиться так быстро, словно сейчас выпрыгнет из груди. — За нами хвост, — негромко говорит Баки, никак не меняясь в лице. У Питера подкашиваются колени, когда он чувствует на себе чужой прожигающий взгляд. Конечно, за почти два с половиной прожитых у Старка года, случались разные ситуации. И слежка, и покушения, он даже в перестрелке побывал. Когда еще только стал жить в особняке, Питер вообще проснулся посреди ночи, увидев занесенный над головой нож. И в любом из этих случаев он не испытывал такого животного страха как сейчас. Легкое волнение да, но страх никогда. Потому что Питер, вообще-то был не из пугливых. Но сегодня он дрожит с самого утра, это не могло не настораживать. Произойдет что-то действительно страшное. — Они явно здесь за тобой, — продолжает Баки, незаметно осматриваясь, чтобы высчитать количество людей, пришедших за ними. — Четверо, — Питер вдруг отчетливо услышал чужой запах, напоминающий что-то. Даже вспоминать не хотелось, где могло так пахнуть, — Один через несколько стеллажей от нас, другой ошивается у входа… еще двое где-то дальше. — Это твои обостреннее чувства так работают? Внизу возможно их еще больше. — Вероятнее всего так и есть, — Питер кивает, — Надо разделиться. Отвлечешь их, и встретимся в оговоренном месте?.. Барнс тут же хмурится, обдумывая предложение. — Идея так себе. Если с тобой что-то случится… — Это лучше, чем сразу попасться им в руки, — Питер не может стоять. В голове уже давно красным горит одно единственное слово.«БЕГИ»
— Ладно. Только не позволяй страху захватить разум. Я сообщу Тони, — незаметным прикосновением Баки активирует наушник в ухе. С совершенно спокойным видом, так, будто бы ничего не случилось, они идут к выходу из отдела. В этом им везет: сегодня выходной и народу в торговом центре полно, поэтому затеряться в толпе не составляет труда. Здесь же они и разделяются, идя к противоположным выходам. Питер срывается на бег сразу же, как только оказывается на улице. В голове тут же появляется карта, по нужным улицам он бежит к месту, где его, уже, скорее всего, ждёт машина. Лишь изредка Питер решается срезать через переулки. Чутье вдруг начинает вопить так сильно, что у парня даже не получается вдохнуть. Весь воздух будто бы выбивают из легких как после удара. Краем уха он слышит свист, а в следующую секунду в шею врезается что-то острое, под кожей разом взрывается множество искр. Перед глазами начинает стремительно темнеть. Протянув руку к шее, Питер успевает лишь взглянуть на дротик в своей руке, прежде чем упасть на землю, потеряв сознание.***
Общество сегодня и правда собирается нелицеприятное. Чего стоит один только Хаммер, постоянно рыскающий по углам, будто ищущий что-то. Это, определенно не могло напрягать, но оставалось лишь терпеть и надеяться, что Питер в безопасности, что он поступил правильно, отослав мальчишку куда подальше. Когда спустя какую-то жалкую пару часов Барнс сообщает, что за ними тянется непонятный хвост, Тони чуть не разбивает бокал с виски, который пил с самого начала этого отвратительного мероприятия, об пол. Он хочет сделать сразу две вещи: во-первых, открутить Баки голову, а во-вторых, бросить все к чертям и поехать за Питером. Только холодный расчет почти сразу же возвращает контроль над разумом. Баки бы не отпустил Питера от себя без надобности. Значит, другого выхода действительно не было. Да и к тому же Тони не может сорваться и оставить дом без присмотра. Единственным подходящим вариантом было делать упор на алкоголь, дабы заглушить неприятное волнующее чувство в груди. Не нравилась ему эта ситуация. И, к большому сожалению, собственное чутье, пусть и не такое развитое, как у Питера, его никогда не подводило. Сегодняшний день не стал исключением. Когда Барнс возвращается с одним только дротиком и без Питера, сердце пропускает удар. Тони несколько минут борется с желанием пустить Баки пулю в лоб. Останавливает лишь их долгое знакомство и понимание, что действительно было сделано все, что было возможно. По-другому бы Барнс и не поступил. Только спокойнее не становится. Наоборот, липкое чувство страха становится лишь сильнее. Теперь было прекрасно ясно, почему Питер ходил такой понурый с самого утра. Наверное, его все это время беспокоило собственное чутье. А Тони, как эгоистичный дурак, ничего не заметил. И теперь бесился от того, что не знает, где искать своего мальчика. Когда остатки вещества с дротика были исследованы Беннером, стало ясно, что похититель был прекрасно осведомлен о способностях Питера. Потому что доза снотворного, смешанного с наркотиком, была высчитана в идеальных пропорциях. Будто бы это делалось уже не в первый раз. Все сильнее в сознании укреплялась мысль, что это показались остатки семьи Паркеров, видимо, желающие получить обратно свою подопытную крысу. От этого стало еще хуже. Питер действительно находился в опасности, и неизвестно что с ним будут делать в уцелевших лабораториях. И почему тогда, два с половиной года назад, Старк решил, что никто больше не доберется до его мальчика? Нужно было с самого начала подробно изучить эти отчеты, найденные в лаборатории, удостовериться, что все виновные были мертвы. Понадеялся на чудо, и как обычно, его не случилось. К вечеру никаких новостей не появляется. Спутники в очередной раз сканируют город, но ничего не меняется. Питер будто бы провалился сквозь землю. Воспоминание яркой вспышкой проносится в сознании. Тони в очередной раз за этот день мысленно ругает себя. — Джарвис, что с чипом, который Питер недавно поместил себе под кожу? — спрашивает он, нервно постукивая пальцами по столу, смотря в монитор, где показана карта города, с отмеченной точкой около торгового центра, места, где парня видели в последний раз. — Деактивирован несколько часов назад, сэр. Звучит очень плохо. — Покажи последнее место, откуда был послан сигнал. И к большому облегчению на карте появляется еще одна точка. За городом, в каких-то полу заброшенных заводских постройках. — Ты знаешь, кому это отправлять, — с вдохом облегчения говорит Тони, проверяя магазин любимого пистолета. Лишь бы не было поздно…***
К сожалению, Питер прекрасно помнил, что в ту роковую ночь доктора Стелларса в особняке не было. И парень искренне верил, что его главный мучитель, его самый страшный кошмар испугается Старка, забудет и решит больше не возвращаться к эксперименту всей своей жизни. А еще Питер надеялся, что от Стелларса просто втайне избавились. Каким же Питер был наивным. Когда шея сильно заболела, а тело начало стремительно слабеть, Питер вспомнил, что это был за запах, о котором он не хотел вспоминать. Так пахло в домашней лаборатории, в его комнате и персональной клетке, где парень приходил в себя после очередного испытания новой сыворотки. Шрамы на запястьях неприятно заболели в последние секунды нахождения в сознании. Чутье не обмануло. Жаль, что Питер оказался слишком глупым, чтобы понять, о чем именно собственный организм хотел предупредить его. Чего Питер мог бояться больше всего на свете? Конечно же, продолжения экспериментов. Как и обычно, в себя он приходит очень медленно. В висках острая пульсирующая боль и жжение. Шея неприятно ноет, а тело будто сделано из свинца, и даже если бы он не был прикован к стулу, двинуться вряд ли бы получилось. Из непривычного только одно: после пробуждения чувствительные глаза не выжигает стерильным светом операционной лампы. Шершавая, немного прохладная рука убирает слипшиеся волосы с лица и гладит по щеке. Это прикосновение Питер не узнает. У Стелларса, несмотря на его работу, руки нежные и почти всегда обтянуты медицинскими перчатками. Слабый источник света загораживает незнакомый, но явно мужской силуэт. Взгляд фокусируется очень долго, поэтому первое время приходится опираться на голос. — Очнулся, — звучит немного удивленно, — А вы говорили, что он еще несколько часов в отключке проваляется. Постепенно приходя в себя, Питер немножко возвращает себе контроль над телом. Теперь он чувствует, как к телу прикреплено множество датчиков. Ну конечно. Взгляд наконец-то фокусируется на не перестающем гладить его мужчине, которого он до этого никогда не видел лично, но много был наслышан о нем от Тони. И Старк этому человеку давал крайне плохую характеристику. Перед Питером стоял Джастин Хаммер, улыбаясь одной из своих мерзких улыбочек. — Узнал, — улыбка становится еще шире, — Не бойся. Скоро твое тело будет совершенно, разум очистится, и ты станешь идеальным оружием в моих руках. Я за тебя далеко не маленькую сумму заплатил. Да за такие деньги можно было бы купить страну средних размеров. Питера передергивает в отвращении. Ну да, изначально он должен был стать лучшим оружием в семье Паркеров, принеся им господство в стране, а после, вероятнее всего и в мире. Только Паркеров больше не было, так что нет ничего удивительного в том, что по завершении эксперимента Стелларс его продаст. — Ты принесёшь мне голову Старка, Питти, — на лице Хаммера отразилась эмоция крайнего наслаждения, — Разве это не прекрасно? Сбоку раздаются уверенные шаги, которые Питер узнает всегда, даже если пройдут тысячи лет. — Поговорили? А теперь не мешайтесь под ногами, у меня еще много работы впереди, — от холодного, строго голоса Стелларса, по телу парня пробегается сразу несколько сотен мелких мурашек. Аппарат, считывающий его сердцебиение, начинает звучать громче и быстрее. Стелларс переводит взгляд холодных, голубых глаз на мальчишку. Уголки его губ слегка приподнимаются. — Какая яркая реакция на мое появление, Питти. Правильно говорят, что собака всегда будет помнить своего хозяина. Сколько бы лет не прошло. Питер прикладывает все скопленные силы, чтобы заставить свой язык двигаться. Во рту целая пустыня Сахара, из-за чего говорить очень тяжело, а разобрать сказанное еще сложнее. Но Питер очень старается, чтобы его слова прозвучали разборчиво и твердо. — Я не твой пес. — Да ладно, у малыша Питти прорезались зубки? — Стелларс наклоняется к нему, заглядывая прямо в глаза. Питер снова видит это мерзкое, идеальное лицо с доброжелательной улыбочкой и маньячными огоньками на дне темно-голубых глаз, — Хочешь лишиться языка? — Эй! Он нужен мне с языком! — тут же возмущается Хаммер. Стелларс переводит на него терпеливый взгляд, снова натягивая на лицо рабочую улыбку. — Господин Хаммер, пожалуйста, не мешайтесь. Иначе я быстро сверну сделку. Поверьте, за моим щеночком уже выстроилась целая очередь. Хаммер что-то бурчит своим немного высоким голосом, но покорно идет к выходу. Вскоре раздается негромкий хлопок тяжелой двери. Доктор Стелларс снова переводит на парня холодный, злой взгляд. Когда-то в детстве, когда эксперименты еще не были такими жестокими, Питер сравнивал Стелларса с ангелом из-за его характерной внешности. Светлые волосы, голубые глаза и приятная внешность. Такому человеку хочется доверять. Если бы не злые искры на дне темно-голубых глаз и расчетливая улыбка, играющая на губах большую часть времени. — Твои показатели заметно улучшились за это время. Что же, проживание у Старка пошло тебе на пользу. Он превратил тебя из беспомощного щеночка в настоящую гончую. Я даже готов был бы продать тебя ему. Если бы он не украл тебя два года назад, уничтожив большинство моих наработок. На свету поблескивает идеально чистая сталь острого скальпеля, который Стелларс берет в руки. — Помнишь, на чем мы остановились? — на губах дикая улыбка, и Питер чувствует себя тем четырнадцатилетним мальчишкой, умеющим лишь дрожать и беззвучно плакать. Потому что, несмотря на все упорные тренировки, он все равно ничего не может сделать, увидев этого человека и скальпель в его руках. Он так и остался беспомощным щенком, неспособным укусить своего обидчика. Кожу на левом запястье разрезают, отчего появляется неприятное жгучее ощущение. Питер не кричит, лишь сжимает зубы и терпит. Стелларс достает из-под кожи чип, бросая его на пол, растаптывая подошвой дорого лакированного ботинка. — Надеюсь, ты не испытываешь никаких ложных надежд на свое спасение? Я хочу, чтобы ты, как обычно не отвлекался и очистил свою голову. Это облегчит мне работу. Сегодня я наконец-то закончу свою многолетнюю работу, и ты станешь совершенным, Питти. Радуйся. Стелларс прикасается к уголку губ парня, подтягивая кожу вверх, заставляя криво улыбнуться. В шею снова входит тонкая игла. Перед глазами все стремительно темнеет, тело расслабляется, становясь ватным. Питер закрывает глаза, проваливаясь в последний в своей нормальной жизни сон.***
Операционные лампы привычно пытаются выжечь глаза. Голова гудит, боль из висков никуда не исчезает. Парня окутывает привычный запах медикаментов и спирта, под спиной как обычно холодная и жесткая кушетка. Питер находится в сознании, но боли не чувствует. С трудом ощущает тело и конечности. Впрочем, все как обычно на таких операциях. Стелларс всегда держал его в сознании, накачивая обезболивающими, чтобы парень прекрасно видел, что с ним делают. Сегодня парень бесцельно смотрит в потолок. Да даже если бы он захотел посмотреть на свои запястья (а уродуют сегодня определенно их), наклонить голову так сильно не получилось бы из-за ремешка, сдавливающего шею. Питер решает в последний раз вспомнить эти полтора года, полных счастья, и попрощаться с Тони, которого, скорее всего, через пару часов больше никогда не вспомнит. Перед глазами яркими вспышками одно за другим проносятся тысячи воспоминаний. Их первая встреча, долгий разговор по душам в ночь убийства. Первый поцелуй в рабочем кабинете Старка, множество последующих встреч, проведенных у мужчины на коленях. Картинка сменяется за картинкой. У Питера перед глазами целая кинолента какого-то романтического фильма. Здесь есть все: множество страстных поцелуев, объятия, неспешные танцы, которые они танцевали на скучных приемах, полные нежностей и заботы вечера, громкие стоны и жаркие ночи. И ни одного признания в любви. Будто бы Тони изначально знал, что все закончится вот так грустно. Поэтому никогда и не обозначал точные рамки их отношений. Зачем любить мальчишку, который скоро умрет? Зачем говорить обреченному красивые слова и признания? Это ведь никак не поможет. Умирающего нельзя спасти, можно лишь оттянуть неизбежное. Но тогда умирать будет еще больнее. В операционной играет классическая музыка и неприятно пищит аппарат, считывающий его сердечный ритм. По щекам Питера текут слезы от слишком трогательных воспоминаний. Линия на экране с кардиограммой начинает активнее прыгать от одного края экрана к другому. — Я просил тебя отчистить голову, Питти, — перед глазами вдруг появляется лицо доктора Стелларса, наполовину скрытое маской. Голубые глаза смотрят прямо в душу, — Увеличьте дозу наркотика, — говорит он своим ассистентам. Питер слышит, как открывают ампулу, слышит, как за стеной разносится грохот взрывов и пистолетные выстрелы. Парень не обращает внимания, слуховые галлюцинации появляются очень часто, как побочка от тех препаратов, которые в него вливают тоннами. Дверь вдруг выбивают, а незадачливые охранники даже среагировать не успевают. За секунды операционная заполняется трупами, а стерильный запах исчезает, наполнив воздух металлическим запахом крови. Намного приятнее, чем было. — Забирайте докторишку и прочищайте путь отступления. Не забудьте проверить его на наличие спрятанной капсулы с ядом. Я не позволю умереть ему так легко, — Тони выставляет вперед руку, облаченную в железную перчатку. Он цепким взглядом осматривает операционную, и, когда не находит никакой спрятавшейся в углу крысы, торопливо подходит к Питеру и расстегивает ремни, сковывающие юношеское тело. В операционной они вскоре остаются одни. Тони замирает на несколько секунд, боясь опускать взгляд на запястья парня. Безжизненных, карамельных глаз хватает, чтобы понять, в каком состоянии находится его сокровище. Питер выглядит еще хуже, чем в их первую встречу. — Малыш… — Старк кладет пистолет на кушетку, дрожащими пальцами стирая соленую дорожку с правой щеки, — Я здесь. Все будет хорошо. Питер ничего не отвечает из-за обезболивающих, превративших его в безвольное нечто, лишь издали похожее на человека. В многострадальную шею снова входит тонкая игла. Дымка из головы стремительно исчезает, тут же Питер чувствует боль во вскрытых запястьях. — Руками двигать можешь? — спрашивает Тони, ища бинты, чтобы хоть как-нибудь обезопасить истерзанные запястья. Вдруг раздается звук выстрела из перчатки, и проигрыватель наконец-то замолкает. Питер, кстати, всей душой ненавидит классическую музыку. Парень очень медленно садится на кушетке, осторожно двигая рукой. Боль терпимая. Большой выплеск адреналина помогает быстрее прийти в себя и начать двигаться. — Да… — хрипло отвечает парень. — Тогда возьмешь мой пистолет, — руки у Тони все еще подрагивают, пока он немного торопливо обматывает запястья мальчишки бинтами, тут же окрасившимися в красный. Питер впервые видит мужчину таким взволнованным. — Я думал… никогда больше не увижу вас, — хрипло говорит парень, взяв пистолет в руки. Волна боли проходится по предплечью, но Питер лишь сильнее стискивает зубы. Старк быстро целует мальчишку в искусанные губы. Поцелуй короткий, но очень эмоциональный, он говорит намного больше слов. — Давай сначала выберемся отсюда, ладно, малыш? Разговоры оставим на потом. Питер слабенько кивает. Тони помогает мальчишке встать с кушетки, но парню все равно требуется некоторое время, чтобы наладить координацию и размять затекшие ноги. Вскоре Питер перестает обнимать Тони за плечи, говоря тем самым, что теперь может идти сам. Когда Питер покидает операционную, по ушам тут же бьют слишком громкие звуки выстрелов. Он поудобнее перехватывает пистолет, пытаясь концентрироваться на Тони, идущем впереди, а не на острой боли в запястьях. Они успевают пройти лишь пару коридоров, когда чутье снова просыпается, начиная истошно вопить. Несколько вооруженных людей появляются перед ними будто из ниоткуда. Питер тут же понимает, что ему нужно делать, поэтому, собрав последние крупицы сил, отталкивает Старка в сторону. Район живота пронзает резкой болью. Питер летит на пол следом за Тони и снова закрывает глаза, проваливаясь во тьму.***
В этот раз открывать глаза намного приятнее. Тело ощущается очень уставшим, и лишь слегка болит голова. Еще язык присох к небу, но все не так плохо, как в прошлые разы. Немного придя в себя, Питер начинает чувствовать тяжесть на левом боку. Он немного ерзает, пытаясь повернуть голову. Тяжесть тут же исчезает, а лба касается родная, немного мозолистая рука. — Как себя чувствуешь? — нехарактерно тихо и хрипло спрашивает Тони. — Намного… лучше, — отвечает Питер. Его слегка приподнимают, а ко рту подносят стакан с водой, к которому он с жадностью припадает. Теперь из-за смены положения Питер может рассмотреть Тони. Тот выглядит совсем непрезентабельно. Питер никогда не видел его таким уставшим, выжатым, словно какой-нибудь лимон. Под любимыми коньячными глазами залегли два черных пятна, волосы растрепанны, а кожа приобрела легкий нездоровый оттенок. — С-сколько… Старк отвечает раньше, чем Питер успевает договорить. — Три дня малыш, — он крепко сжимает руку своего мальчика. Только сейчас Питер видит бинты на своих запястьях. Тут же становится тошно, он не знает, как много успел сделать Стелларс. — Четыре раза ты был на грани. Ты четыре раза мог умереть… — Старк вдруг поднимает немного злой, истеричный взгляд, — Никогда больше не смей подставляться под мои пули. Никогда, ты понял меня?! — П-простите… — Питер виновато поджимает губы. Тони выдыхает, присаживаясь на край кровати парня. Он целует Питера в лоб и осторожно обнимает за плечи. — Тебе не за что извиняться, — говорит он уже намного спокойнее, — Это я виноват. Я должен был еще тогда, полтора года назад выследить всех уцелевших сообщников этого ужаса. Кому он хотел тебя продать, малыш? — Хаммеру, — Питер чувствует, как плечи сжимают чуть сильнее, — Со мной… успели ч-что-то сделать?.. — голос подрагивает, потому что он все отчетливее ощущает какие-то непривычные ощущения в районе запястий. — Тебе начали вживлять паучьи железы, — Тони успокаивающе поглаживает парня по плечу, чувствуя подступающую истерику мальчишки, — Только прошу, не делай с собой ничего, малыш. Они почти не функционируют, но скорее всего ты можешь ощутить их под кожей. Как только поправишься - их вырежут. Сейчас ты вряд ли перенесешь еще один наркоз. Твоя регенерация была замедлена. Она только недавно начала работать вновь. Питер слушает все это, и заметно грустнеет. Тони вдруг приподнимает голову парня за подбородок, впиваясь в мальчишеские губы тягучим, успокаивающим поцелуем. Питер прикрывает глаза, позволяя себе полностью раствориться в тепле любимого тела. — Я тебя люблю, Питер, — не очень громко признается Тони после поцелуя, — Я понял, что никогда не говорил тебе этих слов. Прости. Мне нет оправданий, я эгоист, не умеющий выражать свои чувства. Но пока сидел здесь и наблюдал за твоим почти безжизненным тельцем, понял, что ни разу не говорил тебе, как сильно люблю тебя. — С-спасибо, — Питер неловко, счастливо улыбается, чувствуя, как горячие слезы начинают течь по щекам, — Я тоже вас люблю. Только рядом с вами моя жизнь приобретает смысл. Тони сцеловывает соленые капли с молочных щек, а после просит Джарвиса позвать врача в палату. После Старк уходит, говоря, что вернётся через несколько минут. Питер кивает, хоть и отпускать мужчину никуда не хочет. Но приходится. Оставшись один, Питер осматривается. Он находится не в своей спальне или в спальне Тони, а в медблоке. Атмосфера здесь немного удушающая, наверное, потому, что больницы парень никогда не любил. Успокаивало лишь то, что он все еще находится в доме Тони. Спустя несколько минут автоматические двери разъезжаются, и в палату входит женщина врач. Следом за ней, буквально через минуту, приходит доктор Беннер. Вместе они осматривают Питера и спрашивают про его состояние. Брюса больше волнует реакция организма на введенные наркотики. Он рассказывает парню про состав тех веществ, которыми его постоянно накачивали, Питер увлеченно слушает и кивает, отлично понимая большинство из того, что сказал Беннер. Еще немного позже возвращается Тони. Он слушает сводку врача, сказавшей, что минимум три дня Питера нужно подержать в медблоке, чтобы состояние точно стабилизировалось. Питер лишь тихонько вздыхает, понимая, что еще долго не сможет поспать в их с Тони спальне.***
Буквально на следующий же день Питер понимает, что реабилитация будет долгой. Потому что в обед следующего дня его навещают Наташа, Стив и Баки. Последний первое время прячет виноватый взгляд, но парень лишь ободряюще улыбается мужчине, говоря, что все хорошо. Стоило только увидеть Роджерса, и сильного вздрагивания скрыть не получилось. Он дёрнулся прямо в объятиях Тони, вызывая недоуменные взгляды всех присутствующих в комнате. А все потому, что волосы у Стива такие же светлые, а глаза такие же голубые, как у Стелларса. Напуганный, уставший организм не мог не отреагировать. И причем Питер прекрасно понимал, что это два совершенно разных человека. Но телу ведь не объяснишь. Питер тогда отсмеялся, соврав про то, что появление «гостей» было слишком неожиданным. Все, кроме как всегда проницательной Наташи, кажется, поверили ему. Питер попытался довольно быстро взять себя в руки, не показывая своих страхов. В дальнейшем это и сыграло с ним злую шутку, но пока парень этого еще не понял. Тони в каком-то смысле поселился в больничном крыле вместе с Питером. Он постоянно таскал в палату к парню стопки документов и рабочий ноутбук. Старк даже хотел спать рядом со своим мальчиком, но Питер немного строго сказал «не страдать хуйней» и идти спать в свою спальню, где кровать большая и удобная, не то, что в медблоке. Тони тогда долго возмущался и ругался (использовав еще больше ругательных слов, нежели сам Питер), впервые услышав ругань от мальчишки. Питер лишь пожал плечами и сказал, что по-другому выразиться не смог, потому что идея, пришедшая Старку в голову, действительно была глупой. В итоге они договорились, что Тони будет уходить после того, как Питер заснет. Это были последние спокойные ночи на довольно длительный срок. Все усугубилось тогда, когда Питера официально «выписали», разрешив вернуться в основную часть особняка. Пулевое ранение благодаря проснувшейся регенерации почти зажило. Запястья парень продолжал обматывать бинтами, не желая даже смотреть на них. Все с них и началось. Стоило увидеть бинты, выглядывающие из-под рукава длинной кофты, как парень вздрагивал, а по спине пробегался холодок. Питер таким образом даже разбил несколько чашек, разлив на пол их содержимое. Благо происходило это всегда, когда он был один. Питер искренне пытался сделать вид, что это похищение не оставило на нем след. Он не хотел выглядеть в чужих глазах слабым звеном, мальчиком, нуждающимся в утешениях (даже если это было правдой). Питер старался делать вид, что ничего не изменилось. Он улыбался, шутил и так же часто дразнил Тони, отвлекая его от работы. Только вот иногда на тренировках рука начинала дрожать, из-за чего пуля летела не в центр мишени, а в бок. Питер чаще пропускал удары, вызывая обеспокоенные взгляды Наташи. А еще он вздрагивал от любого упоминания больниц и операций. И бледнел при виде пауков. Что ситуация приняла пугающие обороты и Питер, и окружающие поняли после одного маленького ночного происшествия.***
Питер просыпается с диким воплем, разнесшимся по стенам пустой спальни. Парень понимает это не сразу. Он еще несколько минут лежит, свернувшись калачиком, дрожащими пальцами сжимая края одеяла. По всему телу выступил холодный пот, сердце бешено колотится в груди, чутье вопит. Постепенно, очень медленно, холодный и расчетливый голос доктора Стелларса в голове утихает, и Питер замечает, что в кровати пусто. — Джарвис, г-где мистер Старк? — дрожащим голосом спрашивает Питер, все еще жмурясь и хватаясь за простыни. Запястья жжет. — Он за пределами особняка. Ваши показатели выше нормы, мне позвонить мистеру Старку? — привычно спокойным голосом спрашивает Джарвис. Питер заглушает жалобный, напуганный стон в подушке. Руки начинают неметь. — Н-нет… я в порядке, — задыхаясь, отвечает он, сгибаясь еще сильнее. ИскИн больше ничего не говорит. Питер тихонько плачет и скулит, голос в голове становится громче с каждой минутой, а перед глазами появляются картинки страшного детства. Фантомная боль разливается по телу, давно зажившие раны будто открываются вновь. Чужие железы под кожей запястий неприятно пульсируют. У парня никак не получается успокоиться. Питер снова чувствует себя беспомощным ребенком, оставленным в подвальной лаборатории после очередного эксперимента. Он беззвучно плачет, всхлипы и скулеж глуша в простынях. Потому что эхо в подвале очень хорошее, и если взрослые услышат, как он ревет, то сделают еще больнее, чем было до. Ему снова тринадцать, ему снова только что ввели экспериментальную сыворотку, от которой резко заболело все тело. Он снова чувствует, как ломает кости под кожей, чувствует, как бешено колотится сердце. В эхе подвала раздается телефонный звонок с причудливой мелодией. Подождите. У него никогда не было телефона. Питер открывает глаза, снова оказываясь в спальне Старка. Ему снова шестнадцать. Боль немного отступает, дышать получается легче. Дрожащей рукой парень тянется к тумбочке, куда обычно кладет телефон. Немного резко выдергивает из зарядки, трясущимися пальцами принимает входящий вызов от Тони и ставит на громкую связь. — Малыш? — голос у мужчины обеспокоенный, — Джарвис показал мне запись из нашей спальни. Что с тобой? В трубке тут же раздается громкий, жалкий всхлип. Только от одного этого звука Тони готов подписать контракт и так, без более выгодных условий, и броситься к своему мальчику. Потому что видео, присланное Джарвисом на его телефон, больше напоминало кадры из фильма ужасов, а не запись из их спальни. Питер жалобно скулил и рыдал, скрючившись на кровати. Он впивался пальцами то в волосы, то в запястья, разрывая бинты и разбрасывая их по комнате. Было страшно видеть Питера таким. — М-мне так страшно, п-папочка, — захлебываясь от слез, ответил парень, — Я н-не могу… я н-не знаю, где я. В г-голове голос доктора Стелларса, в н-носу запах и-из операционной. П-Пожалуйста, заберите меня отсюда, п-пожалуйста. — Малыш, ты не в особняке Паркеров, ты у нас дома, — Тони ставит размашистую подпись на двух экземплярах соглашения, скупо прощается с окружающими, натягивает на плечи пиджак и уходит, не дожидаясь Стива. Все свое внимание он уделяет дрожащему голосу Питера, доносящемуся из наушника, — Слушай мой голос малыш. Я скоро буду дома. Борись, — звучит слишком отчаянно, — Ты пережил это. Теперь эти воспоминания - лишь кошмар. Питер делает рваный вдох, разжимая пальцы, царапающие запястья. Голос Тони словно спасительная соломинка, не дает упасть в эту клетку снова. — Ты ведь такой сильный мальчик, Пит. Этот докторишка больше не посмеет тебя коснуться, он больше не причинит тебе вреда. Ты сильнее него, ты сильнее тринадцатилетнего себя, не позволяй страху затуманить голову, прошу тебя. Я скоро буду дома. Скоро этот кошмар закончится, ты слышишь меня, малыш? — С-слышу, — все еще всхлипывая, говорит Питер. Тони продолжает говорить различные успокаивающие фразы, пытаясь увести тему беседы подальше от травмирующих воспоминаний. Он отключается лишь тогда, когда останавливается около особняка. Питер не слышал его голос какие-то жалкие две минуты, но этого хватило с головой, чтобы снова начать дрожать и царапать запястья, в надежде избавиться от паучьих желез. Дверь открывается с легким щелчком, обе прикроватные лампы тут же загораются, слегка освещая комнату, так, чтобы не раздражать чувствительные глаза. Тони садится около дрожащего одеяльного кокона, на распутывание которого уходит некоторое время. Вскоре Питер оказывается в теплых объятиях на коленях Старка. — Я здесь малыш, все хорошо. Никто тебя больше не тронет, — шепчет он мальчишке на ухо. Питер перестает плакать, лишь изредка всхлипывая. Дыхание постепенно приходит в норму, но руки все еще очень сильно дрожат. — Я н-не могу избавиться от его голоса в голове, — он поднимает на мужчину затравленный взгляд. Смотреть в карамельные глаза больно. Там слишком много страха и отчаяния. Тони снимает парня с колен, оставляя сидеть на кровати. Питер кутается в одеяло, будто сквозь какую-то пелену слыша легкий звон бутылок. Вскоре у лица оказывается бокал с янтарной жидкостью. Питер смутно узнает запах. Любимый виски Старка. — Ну чего смотришь? — совсем мягко говорит Тони, — Пей. Питер дрожащими руками берет предложенный стакан. Алкоголь неприятно обжигает горло, но когда бокал пустеет, в голове наконец-то становится тихо. Парень даже облегченно выдыхает. Тиски, сжимавшие его голову последние полчаса, исчезают. — Ты еще хочешь спать? Питер отрицательно качает головой, ставя пустой бокал на тумбочку. — Посмотрим фильм? — несмело предлагает парень. — Конечно. В зале? — Да, — Питер кивает. Паника почти отступает и вместо нее сразу же просыпается дикий голод, — И… я хотел бы поесть. Тони кивает, подхватывая парня на руки, унося из спальни. Он устраивает Питера на просторном удобном диване перед огромной плазмой, отдает ему телефон с открытым приложением доставки, а сам уходит переодеваться в домашнюю одежду. Питер продолжает кутаться в одеяло, отправляя понравившиеся блюда в корзину. Тони возвращается с несколькими подушками и еще одним одеялом как раз тогда, когда парень уже оплатил заказ. За ожиданием Тони решает подробнее расспросить Питера, устроив мальчишку у себя в объятиях, предварительно накрыв одеялом. — Малыш, — он осторожно перебирает кудрявые прядки, — Как давно… это происходит?.. Питер тихонько вздыхает, прекрасно понимая, что притворяться и врать больше не получится. Да и нет смысла после такого говорить, что он в порядке. — Сегодня впервые. До этого я просто вздрагивал, когда видел бинты на запястьях, — Старк тут же берет мальчишескую руку, проверяя, остались ли царапины на коже. К счастью, Питер успел только разодрать бинты, — И иногда… не знаю, чувствовал мимолетное чувство паники. — Почему сразу не сказал, малыш? Так нравится заставлять папочку седеть? — Тони явно шутит. Питеру приходится несколько раз повторить эту мысль в голове. — Простите. Я… я не хотел выглядеть слабым в ваших глазах. От меня и так одни проблемы. Я не хочу, чтобы все наблюдали за такой жалкой версией меня. — Прекрати нести этот бред, — звучит уже более строго. Питера хватают за подбородок, заставляя смотреть прямо в коньячные глаза, — Каждый имеет право на слабость. Нет ничего постыдного в том, чтобы поймать такой отходняк после тех зверств, что творили с тобой не один год. Пожалуйста, доверься хотя бы мне. Я хочу помочь тебе пережить это. По щекам снова начинают течь слезы. Питер решает сделать первый шаг, поэтому рассказывает про комнату-клетку в подвале, где его оставляли восстанавливаться после очередного эксперимента. Он рассказывает очень расплывчато, акцентируя внимание лишь на том, что нельзя было плакать, потому что из-за эха его всхлипы были очень хорошо слышны взрослым. А взрослые ненавидели его слезы. Тони молча слушает, позволяя Питеру заливать свою футболку слезами. Пусть выплачет все, что не получилось в детстве. Короткая исповедь заканчивается как раз в тот момент, когда доставляют еду. Питер быстро разбирается с выбором фильма, пока Старк раскладывает очень поздний ужин по тарелкам. После очень вкусной трапезы Питер окончательно успокаивается. Руки перестают дрожать. Он с удовольствием устраивает кудрявую макушку у Тони на груди и засыпает на середине фильма. Утром они просыпаются на диване, с затекшими и отдавленными конечностями, но зато в объятиях друг друга.***
Питер начинает довольно часто просыпаться от кошмаров, радовало лишь одно - такие сильные приступы случались крайне редко. Обычно после кошмара Питер устраивался в объятиях Тони и тихонько рассказывал маленький эпизод из детства. Выговорившись, действительно становилось легче. Иногда Питер подолгу не мог успокоиться, например как сегодня. Он грустно смотрит на Тони, понимая, что паника не хочет отступать. На подкорке появляется мысль, что Старк уже, наверное, устал нянчиться с ним, словно с маленьким ребенком. Тони вдруг встает, доставая из-под подушки пистолет. Ладони у Питера тут же потеют. — Не бойся, — говорит он с легкой улыбкой на губах, быстро целуя парня в лоб, — Надень что-нибудь на ноги и пойдём разбираться с твоим кошмаром. Питер не совсем понимает смысл сказанной фразы. Он молча засовывает ноги в любимые кеды, наспех разбираясь со слишком длинными шнурками. После он берет Тони за руку и покорно идет за ним следом. Они спускаются в подвал, где немного сыро и пахнет… смертью. Здесь Питер не дрожит, как в подвале особняка Паркеров. Здесь совсем не страшно. Потому что здесь все совершенно по-другому. Тони открывает одну из дверей, пропуская мальчишку вперед. Питер замирает почти у входа, чувствуя, что ноги словно приросли к залитому кровью полу. В центре комнаты, привязанный к стулу, сидит доктор Стелларс. Его побитое лицо совершенно некрасивое, а на руках, кажется, не хватает нескольких пальцев. Голубые глаза впервые смотрят напугано и покорно. Питер чувствует себя очень странно, видя своего мучителя таким побитым и жалким. Теплая рука ложится на спину, подталкивая вперед. В руки парню Тони кладет пистолет. — Готов? — негромко спрашивает Старк, целуя Питера в висок, — Если нет, это могу сделать я. Не принуждай себя, если чувствуешь, что не справишься. — Нет, я сам, — уверенно кивает Питер, удобнее взявшись за рукоять пистолета. — Ты просто променял одного хозяина на другого, — хрипло усмехается Стелларс, — Ты все тот же щенок на поводке. Питер направляет дуло пистолета прямо между глаз своему самому страшному кошмару. — Ты так и будешь всю жизнь скулить, боясь поднять головы. — Заткнись уже, — хмуро, немного скучающе говорит Старк, стоя у стены за спиной мальчишки. Питер не сдерживает восторженного вдоха. Сейчас перед Стелларсом стоит не тот измученный тринадцатилетний мальчик, способный лишь на беззвучный плач, а выросший в первоклассного убийцу юноша, не боящийся не только укусить своего мучителя, но и загрызть, с аппетитом обглодав косточки. Стелларс наконец-то замолкает, понимая, что сломать Питера не получилось. Эксперимент всей его жизни закончился неудачей. В тишине раздался выстрел.
Примечания:
мое солнышко т.т
