Сборник LOVE ОтМетки 2024

      — Не хочешь? Мне же больше достанется..!              — Пожалуйста, отдай!              — Только если ты выпьешь..!              Мужчина совершил еще один неудачный обманный маневр, но девушка вывернулась из его рук и опрокинула в себя еще глоток пойла.              — С-с-с-сма-ари… у т`бя есть дв-а пти: или я впиваю все эт с-ма-а, или т-т-ты мне памагаиш-ш-ш... Тртьего н` дано.              — Хорошо, хорошо, — он поднял руки в жесте капитуляции: — Смотри, я пью.              — И н-не пртворьайсьа тм, я все в.. ви… выж…              Мужчина тяжело вздохнул.                     Ей было тяжело и жарко. Но больше все-таки тяжело. И как ни странно, даже не тошнило. Пока что она не могла понять, что же в этом странного и почему ее должно было тошнить.              Я что, беременна, с ужасом подумала она. И этот ужас перерос в настолько большую панику, что девушка резко открыла глаза. А вот это была настоящая ошибка. Даже капитальная.              Белый свет ударил прямо в мозг через зрачки.              Я что, в морге, была вторая громкая мысль в ее голове. И, как ни странно, эта мысль девушку успокоила. Морг это хорошо. Значит, она не беременна, просто умерла себе спокойненько вчера.              Она потянулась, упираясь руками во что-то мягкое и махровое. Удивилась тому, что помнит слово «махровый» и даже его значение. Пощупала еще жестче. Оно не шевелилось. Уже хорошо! Перевернулась на живот. А-н нет, опаньки, это оказалась опять спина. Еще один поворот не туда… и только ощутила радость от того, что наконец нащупала собственный живот, как тут же гири, катающиеся из стороны в сторону прямо по голове, обрели противовес и устремились к желудку.              Нет, девушку не стошнило. Она просто упала на живот, больно стукнувшись о края бездны, которая тащила неумолимо вниз, пока она цеплялась из последних сил за мягкое и махровое.              Ух, как глубоко и твердо, подумали ее колени, когда соприкоснулись наконец-таки с дном этого холодного небытия.              «Я долбаная Алиса в стране чудес… нужно найти способ стать нормальной», — сказал раскуроченный рассудок. — «О, наконец-то дельная мысль», — сказала она рассудку. — «Только я не Алиса. Кто такая эта Алиса, а?».              От мыслей сделалось больно, но девушка уже усвоила этим утром, что больнее солнечного света не бывает ничего, а поэтому смело, но осторожно раскрыла глаза.              Внезапно, это оказался не морг. Она здорово удивилась и огорчилась. Морг это хорошо — морг это определенность. Девушка же находилась посреди неопознанного кто-его-знает-летающего-или-нет объекта.              Слева от нее возвышалась белая и большая кровать. Отнюдь не больничный стол. Она не видела ничего на кровати, только высокий светлый матрас в нескольких дюймах от лица. Напротив находилась ванная комната. Что это ванная было понятно по тому, как из-за открытой двери призывно поглядывал унитаз. Фи, что за моветон: туалет напротив постели. Она же не… Кошка.              Меня зовут Кошка, подумал рассудок, пока тело само по себе двигалось, распрямляясь. И я напилась как последняя скотина. Вот это ж мать-перемать.              Сначала Кошка открыла душ, попробовала воду: и так сойдет. Ступила босиком на холодный кафель, а уже потом поняла, по внезапной намокшей тяжести, что стоит под водой в одежде.              Это была на удивление хорошая новость.              Белый длинный свитер заканчивался возле коленной чашечки. Вероятно, будучи сухим он доходил Кошке до середины бедра. Тоже весьма и весьма неплохо. Задница в трусах и прикрыта — что еще надо?              Но что-то точно было не так. Только Кошка еще не поняла — что. Чуйка с перепою шкалила будто счетчик Гейгера в Чернобыле и все казалось не таким, как есть.              Наспех стянув одежду, Кошка было принялась расчесывать пальцами мокрые волосы, пока голова не поняла болеть ей или как. Вот тут-то и крылся подвох! Она это сразу же поняла. Не поняла только, что случилось с ее волосами. Они цеплялись и путались вокруг пальцев. Как неродные, ей-богу.              Она решила действовать медленнее и осторожнее, перебирая мокрые пряди, перемешанные с искусственным дождем, пока не поняла, что дело вообще-то не в них. Что-то случилось с ее руками. И нет, пусть дрожь захватила пальцы, она не так уж и мешала жить… Девушка лихорадочно начала ощупывать ладони, ослепнув от воды и блеска света. Да, что-то определенно было не так с ее левой ладонью. Но что это? Рана? Она куда-то засунула пальцы, не глядя, и те застряли в горлышке бутылки? Да что за чертовщина здесь творится, она пьяна, а не умалишенная?                            — Уэйн!!!              Брюс, мирно спавший в кои-то веки, даже не поднял головы. Он слышал в голосе угрозу, злость и желание убивать. Впрочем, ничего нового. Судя по всему, Вэлэри не угрожала опасность, она просто…              — Да просыпайся же ты, черт возьми! Надеюсь, ты не умер, потому что мне очень нужны твои объяснения!              — Ничего не знаю, — пробормотал мужчина в подушку, даже не открывая глаз. Его даже не смутило, что горячие, словно в лихорадке, женские пальцы вытащили из-под подушки левую руку Брюса, раскрыли ладонь, распрямляя пальцы. Он, возможно, просто хотел больше нежности в обнимашках.              — И свой пароль от лэптопа?              — Один, четыре, джей строчная, вай заглавная… — спорить с требовательным голосом не было смысла. Лишь бы поскорее взяла все, что ей надо.              Пароль был сложным и состоял из одиннадцати символов, так что Кошка даже восхитилась способностью Уэйна не терять памяти в таких диких обстоятельствах.              И это было не единственное впечатление за гребаное утро.              Брюс краем уха слышал, как девушка вбивала запрос в поисковик, как запустила какое-то явно новостное видео. Как малоцензурно и шокировано бранилась где-то на периферии сознания. Ему очень хотелось спать.              — Ну твою мать, Уэйн. Поздравляю. Мы женаты.                     — Как так вышло? — спрашивала в который раз Валерия у молчаливого визави.              И обновляла новостную ленту. Заголовки были просто мечта поэта-кардиолога. Она так и не решилась прочесть ни один из них вслух. Как будто это было злое заклинание, лишающее воли и жизненных сил.              — Мы… Мы теперь обязаны развестись, да?              Брюс сделал вид, что не услышал надежды в голосе собеседницы.              — Боюсь, пока придется с этим повременить. Во-первых, чтобы получить развод, придется сначала составить брачный контракт. Знаю-знаю, но это правило выдумал не я. Чтобы его составить потребуется время. Потом… шумиха в прессе еще не улеглась после, — он указал кивком головы на гаджет в руках у Валерии, — всего этого. Их поштормит еще с полгода… ну год — максимум. Если сделать все раньше…              — Дай угадаю, совету директоров это не понравится. Твоя репутация и так пострадала за эту ночь.              — Благодаря кому, стоит заметить.              — Ну знаешь ли, это не я сделала тебе предложение!              — Как будто ты помнишь.              — Не-ет. Вот в этом я уверена на сто процентов.              Д`Кат отпила свой кофе и заблокировала наконец-таки экран, где воспроизводилось любительское видео, снятое на смартфон: вот девушка в белом мужском свитере с фатой (и откуда только взяла?) на голове приносит клятву не менее презентабельному мужчине, а после эти двое ставят подписи собственноручно на какой-то (как оперативно выяснили юристы Уэйна — имеющей юридическую силу) бумаге.              — Я точно помню, с чего решила напиться.              — Ты нашла то кольцо, — мрачно подтвердил Брюс.              — И испугалась, что ты хочешь меня поиметь. Исключительно в матримониальной концепции!              — Я собирался подарить тебе его еще до твоего… побега из Готэма.              — Напомни-ка мне, милый, что послужило поводом к «побегу».              Брюс сильнее нахмурился, но промолчал.              Д`Кат… нет, теперь Уэйн крутила два кольца на безымянном пальце, задумчиво глядя сквозь Брюса. Ее все еще мутило, казалось, сами нервы болели при малейшем напряжении мышц. Обезбол действовал из рук вон плохо. От потока неиссякающих звонков спасало только то, что телефон новоиспеченного мужа она самолично отключила как только получила доступ к системе безопасности. Не то чтобы Брюс сильно возражал… но у ответственного мальчика рука не поднялась. А ей было слишком плохо, чтобы решать мировые проблемы.              — Тебе… настолько невыносимо со мной?              Она отмахнулась:              — Дело не в этом, ты же знаешь. Я просто никогда не собиралась замуж. Я… не создана для этого. Как ты меня вообще уговорил? Даже знать не хочу.              — Все просто, Лера. Ты назвала мне все причины, по которым избегаешь отношений. А я пообещал показать тебе, что это не проблема. Но без бурбона ничего бы не произошло, это факт.              — Ты знаешь, я бы закатила глаза, если бы это не было так больно, — пожаловалась Кошка. — Кому вообще пришла в голову идея поднять эту тему?              — Тебе.              — Эй! Не надо обвинять меня в том, что я пытаюсь решать свои проблемы, а не бегу от них.              — При помощи алкоголя?              — Будто ты не знаешь, что я не пью. Вчера был… очень неправильный день. — Она опять тяжело вздохнула.              — Я, между прочим, тоже.              — Ты мог не пить.              — А как же твое «либо все делаем вместе, либо…»?              — Не напоминай, — перебила его она, закрыв лицо руками. — Мне редко бывает стыдно, но, черт, вчера…              — Да, я понял.              — Наверно, стоит оговорить некоторые вопросы, но не сегодня.              — Определенно не сегодня.              — Черт возьми, — простонала она, — только я могу так вляпаться, чтобы буквально дать обет безбрачия, да, пусть самой себе, и что, а потом угодить в золотую клетку за один час!              — Прошу, не начинай.              Она хныкнула, как ребенок, и подняла указательный палец над головой, которая, кстати, уже лежала на столешнице при поддержке папки с документами в качестве подушки:              — Ты обещал мне в браке не указывать что делать?              — Вообще-то… Ну, вообще-то, да, — признался нехотя Брюс.              — Во-от, я так и знала, что без этого черта с два ты бы надел мне это кольцо на пальчик!              — Ладно, тогда я весь внимание.              — Ха! Поздно! — Вэл обрадовалась такой легкой победе, аж голову отпустило: — А раньше надо было слушать. Теперь все, так и не узнаешь, что же любимая жена хотела тебе сказать.              —Мне просто не хочется думать, что я настолько тебе противен.              — Тебя хочет буквально каждая баба, Уэйн. Ты на первом месте в списках желанных холостяков… был. Должно ли тебя волновать, что думаю об этом я?              Брюс наклонился к ней через стол:              — И почему же нет? Теперь ты носишь мою фамилию, и то, что думаешь обо мне — будет волновать всех и каждого. В том числе всех тех женщин, о ком ты только что говорила.              — Так дело только в этом? Боишься, как бы я не сболтнула лишнего, Брюс-си? — она сладко издевательски растянула его имя.              Уэйн откинулся на спинку стула.              Да, начиналась нелегкая полоса жизни.