Шесть дней, семь ночей

Метки на главу: Бифлиф (основные), Хуаляни (упоминание), переписки(стилизация), флафф, юмор, элементы стеба, кофейни, элементы ревности, обоснованный ООС, а также чудом выжившие фикусы, фенечки и Черный лОвелас. Хэдканон: Хэ Сюань хороший друг, но скорее умрет, чем признает это. Обозначения: _ Текст вот в таких черточках -- прерывание переписки (реальность/мысли Хэ) -- <...> -- небольшой тайм скип Поехали! ----------------------------------------- Хэ Сюань уже дописывал реферат, когда на его телефон пришло уведомление. “Дилиньк” В густой тишине холостяцкой квартиры это прозвучало почти зловеще. Студент уставился на технику со смесью священного ужаса и отвращения. Он не любил людей. Он не любил общаться. А ещё больше, чем общение и людей, он ненавидел это. Переписки. В чем смысл забрасывать друг друга набором букв, не видя лиц и действий? Это же райские условия для лжи, притворства и всякой прочей дури. Нет, он не тот тип интроверта, который в жизни рта не откроет, а в телеграмм строчит километровые сообщения. Он тот тип интроверта, который “был(а) в сети 8 месяцев назад, нужны ли тебе ещё намеки чтобы забыть меня и этот номер?” Именно поэтому пишет ему только МЧС, мобильный оператор и Хуа Чен (последний всегда ограничивается лаконичным “верни сотку”. Когда ж он уже забудет-то, а). Золотой набор, ничего не скажешь. Однако новое сообщение прислал не Хуа Чен, не мобильный оператор и даже не МЧС службы. Хотя последние могли бы и предупредить, что ожидаются осадки в виде непрошеной социализации. Номер был незнакомым. Телефон “дилинькнул” второй раз. Хэ Сюань бы и заблокировал этого смельчака, не глядя, но реферат уже порядком поднадоел. Дело было вечером, делать было нечего. Он нажал на уведомление. Незнакомый номер, 22:08 – ОНО ЖИВОЕ, АХАХАХАХАХАХХХ Под сообщением располагалась фотография какого-то растения, которое немного косо, но уверенно держалось в большом горшке с губкой Бобом. Хэ Сюань моргнул. Сообщения не исчезли.       

Вы, 22:10

      

?

       Незнакомый номер, 22:10 Фикус Незнакомый номер, 22:10 Твой Вот что за ужасная привычка писать слова отдельными сообщениями? Хэ Сюань был раздражён, но почему-то не спешил закрывать переписку. Незнакомый номер, 22:11 Ой Незнакомый номер, 22:11 Ты не Се Лянь, да? Незнакомый номер, 22:11 Я решил, что Чёрный Лавелас – это Се Лянь, а Чёрный Лавелас – это ты… Незнакомый номер, 22:12 Прости, Чёрный Лавелас! – Хэ Сюань начинал всерьез опасаться за рассудок своего собеседника. –       

Вы, 22:13:

      

“Ловелас”. Через “о”.

– Совет из Книги Жизни Хэ Сюаня номер 1: какая бы дичь ни происходила – всегда душните. Это даёт ложное ощущение постоянства. – Незнакомый номер, 22:13 АХАЗАШЗАХ Незнакомый номер, 22:13 Знаю)))), а вот Гу Цзы – нет.

Вы, 22:14

Гу Цзы?

– Хэ Сюань окончательно перестал понимать эту жизнь. – Незнакомый номер, 22:14 ??????????????? Ты не знаешь ГУЦЗЫ???????????? Незнакомый номер, 22:14 Ты явно не знаком с Се Лянем, так. Уже зацепка. Незнакомый номер, 22:15 Кто ты, кстати, если ты не знаком с ним????????? – ….Хэ Сюань не уверен, что видел когда-либо столько вопросительных знаков в одном сообщении. Но он и сообщения-то нечасто видел. –

Вы, 22:16

А кто ты? И зачем ты шлёшь мне фикусы.

В ответ пришло столько вопросительных знаков и странных плачущих смайликов, камодзи и стикеров, что у Хэ Сюаня зарябило в глазах. Незнакомый номер, 22:16 У ТЕБЯ НЕ ЗАПИСАН МОЙ НОМЕР??? ХОТЯ У МЕНЯ ТВОЙ ЕСТЬ??? Кто ты и с какой ты планеты? Я Ши Цинсюань! …Что ж, Хэ Сюаню это ничего не дало.

Вы, 22:16

Это мне ничего не дало.

Снова поток плачущих стикеров. Незнакомый номер, 22:17 Московский универ, факультет дизайна, второй курс

Вы, 22:17

Всё ещё ничего не дало.

Около трёх минут в чате стояла гробовая тишина, и Хэ Сюань уже было решил, что отделался от странного незнакомца, когда телефон чуть не начал подпрыгивать от потока уведомлений. Незнакомый номер, 22:20 Тогда мы просто обязаны познакомиться! Незнакомый номер, 22:20 Введу тебя пока в курс дела: я остался в квартире своего друга, Се Ляня (мы уже выяснили, что ты его не знаешь), чтобы посидеть с его племянником, собственно, Гу Цзы Незнакомый номер, 22:22 Мы поиграли, потом я пошел готовить нам обед, но в процессе случайно задел локтем фикус, и тот разбился. Не фикус, точнее, а горшок.(((((( А Се Лянь очень любит свои цветы! (＞ｍ＜) Ну, я перепугался, позвонил ему, вырубил газ и бросился в ближайший универмаг за горшком, пока это чудо не умерло. Был только такой, но мне показалось даже прикольно. Кароче, вернулся, фикус спас, обед доготовил. Хотел отправить фотку, чтобы не Сяньлэ волновался, и тут самое забавное Незнакомый номер, 22:23 Всё то время, пока я носился с зелёным другом, Гу Цзы играл на моем телефоне. Но не в машинки, как я ему предложил, а в слова. В контактах. Он просто писал рандомные вещи вместо имён, потому что, цитирую “имена – это скучно. Я вот всегда друзей весело записываю”. (￣□￣」) Незнакомый номер 22:24 А ведь у меня не все контакты “скучные”! Просто их много, и я путаюсь.(((( А теперь вообще не распутаюсь. (((((((((*꒦ິ꒳꒦ີ)

Вы, 22:24:

Он любит этот мульт про круглых зверей?

– Хэ Сюань без понятия, почему включился в этот абсурдный диалог. Он без понятия, почему вообще читал такие длинные сообщения. Он без понятия, почему знает цитаты из Смешариков. Просто реферат действительно скучный. – Незнакомый номер, 22:24 Любит)) Тебе ещё повезло: у меня пять “кексиков”, восемь “сахарков”, три “мармеладины” и даже одна “сосиска”. Малыш был явно голодный, пока писал. (( Как пришёл – сразу накормил, но было уже поздно.

Вы, 22:25

Пф.

– Хэ Сюань поймал себя на том, что усмехнулся, и пришел в ужас. Так и до преодоления социальной неловкости недалеко. Чур его! …Телефон почему-то не отложил. – Незнакомый номер, 22:26: Ты пишешь с точкой в конце предложений???? ＼(º □ º l|l)/ Незнакомый номер, 22:26: Ты дед или я тебя чем-то обидел??????((((((( – Обилие знаков и скобочек всё так же бесило, но до “обидел” не дотягивало. А вот про деда задело. –

Вы, 22:27

Я и до этого так писал. И никакой я не дед. А если и дед, то ток инсайд.

Незнакомый номер, 22:27 АХАХАХАХАХАХАХАХ – Хэ Сюань непонимающе уставился в экран. Кому-то зашли его попытки в юмор? – Незнакомый номер, 22:27 Ты смешной)))) Ладно, пиши свои точки, так и быть)))) хотя знай, меня это пугает! Незнакомый номер, 22:28 Ты же не маньяк?????

Вы, 22:29

Вовремя ты спросил.

– Хэ Сюань оглядел свою комнату и всерьез задумался. Небольшое захламленное пространство, плотно закрытые шторы, ноутбук в наклейках с цитатами Нирваны и Пирокинезиса, коллекция рыбьих скелетов на стене напротив кровати, парочка перочинных ножей в тумбочке… (канцелярские быстро тупятся, когда на дом задают макеты. Впрочем, заветное бюджетное место того стоит. Если он и маньяк, то маньяк-трудоголик.) –

Вы, 22:32

Скорее нет, чем да.

Незнакомый номер, 22:32 ХАХАХ, фига ты долго думал))) Ну и славно, раз так)) Незнакомый номер, 22:32 Блииииииииииин, брат просит помочь с посудой. Незнакомый номер, 22:32 А я ведь так и не узнал, кто ты! Простиииии, давай потом ещё спишемся? Незнакомый номер, 22:33 Ой, брат уже ворчит. Я побежал, целую! :33333 – Хэ Сюань уставился в экран. Потом на время. Потом снова в экран. Перевёл взгляд на другие часы, настенные. Он полчаса общался с человеком, и не заметил этого. Ну, как общался. Читал и кидал что-то короткое, но всё же. Это определенно стоило переварить. Оно не переваривалось. Помимо этого, тревожило и это имя: Се Лянь. Не так ли звали пожизненную зазнобу Хуа Чена? При нем тот называл его... Да как только не называл. “Его Высочество”, “Наследный принц”, “Божество” (ну что за клички)…и всё-таки, имя мелькало. Ну не может же быть таких совпадений. Или может?...

<...>

– Нежить, как зовут твоего парня? Правило Книги Жизни Хэ Сюаня номер два: Лучший способ начать диалог – не начинать диалог. А если всё-таки приперло: в лоб и без подробностей. Хуа Чен сидел за задней, по обыкновению, партой в аудитории и отвлекся от очень важного, по его хуаченовскому мнению, дела: созерцанию аватарки Се Ляня (или нет?) в ВК. Что-то в фартуке и с котиком. Жое, кажется. – Отъебись, рыбина. И он не мой парень. Последняя фраза была сказана с такой тоской, что Хэ Сюань, не думая, поставил (в который раз уже) диагноз: влюблен. По уши и выше. – Да хоть муж. Хуа Чен посмотрел на него так, как смотрят на самых подлых, мерзких и гнусных предателей. ….Ну или на тех, кому собираются поднять долг. Хах, кто-то явно не верит в свои шансы. Почему-то это больше не казалось поводом для злорадства. Сам не зная, зачем, Хэ Сюань со вздохом пробормотал: – Просто скажи ему уже. Поверь, тебе… – Да! Его зовут Се Лянь. А теперь вали на свой менеджмент в свой корпус, пока сотка долга не превратилась в восемь! Хэ Сюань хмыкнул. – Фига инфляция. – Вали! Оставив знакомого (никто и никогда, даже под пытками, не сможет заставить Хэ Сюаня назвать его другом) чахнуть в любовной тоске, он отправился на собственные пары, размышляя о вчерашнем странном общении. Тот парень больше не писал, и Хэ Сюаню стоило бы выдохнуть, но это почему-то…огорчало. Совсем немного. Чуть-чуть. Внезапно студент почувствовал, как почва (ладно, дешёвый ламинат, но почва звучала бы драматичнее) уходит из-под ног, а перед глазами проносятся…нет, не лучшие моменты жизни, а чьи-то руки в фенечках. – Ой, прости, прости пожалуйста! Я не нарочно, правда! Ты не ушибся? В нос ударил запах корицы, меда и цитруса. Пахло почти как глинтвейн. Необычный парфюм. Если бы так пахла еда, Хэ Сюань был бы рад её слопать. Но так пах незнакомец, который сшиб его на выходе из корпуса, где просиживал задницу Хуа Чен и его сокурсники-дизайнеры. Незнакомец же, убедившись, что сбитый остался невредим, внезапно обрушил на оного поток информации без пауз и передышек: – У меня просто свадьба, и я не успеваю! Хах, в смысле, не у меня свадьба, а в парке, и я должен там быть, потому что у нас аврал. А ещё я не представляю, где взять второго человека, потому что сам вряд ли всё смогу, а ещё у меня ребенок… – У тебя ребенок?.. Хэ Сюань завис. На периферии сознания маячило чувство дежавю. С кем-то он уже испытывал такое замешательство… – Не у меня! У Се Ляня, и не ребенок, а племянник, хотя это всё ещё ребенок по факту, просто не сын…. Хаха. да, он попросил помочь, их затопило, но там свадьба…хаха… Хэ Сюань отвис. Он встал, немного отстранился и оглядел незнакомца. Волнистые, пышные каштановые волосы по плечи (сестра бы жизнь за такие отдала, Хэ уверен) стянуты в высокий хвостик, солнечные очки на макушке немного съехали вбок, а джинсовая куртка практически падала с предплечья, через которое её перекинули. Прядки непослушных кудрей выбивались из хвостика. В парочку были вплетены цветные нитки и граненые бусины. Большие зелёные глаза незнакомца выражали зачатки паники. Нервный смех завершал картину. Он походил на котенка, который понимает, что его вот-вот утопят. Хэ Сюань так некстати вспомнил, как сестра приходила с первых смен в ресторане с истериками о том, что люди злые, а отчёты сложные. – Племянник Се Ляня? Хэ Сюань постарался вспомнить вчерашний диалог. – Это который Гу Цзы ? – Да! Но я…правда не знаю…там потоп у них… Парень выглядел так, будто вот-вот сбежит, поэтому Хэ Сюань проигнорировал Правило Собственной Жизни номер три (не трогать лишний раз людей, потому что те могут отплатить тем же), и мягко сжал кисть незнакомца. Тот закусил губу, но остался на месте, вопросительно глядя на другого студента. Хэ Сюань же, сам не до конца понимая, зачем, принялся решать чужую проблему. По памяти набрав нужный номер, он отчеканил: – Ты, Се Лянь, его племянник, сейчас. Адрес скину. Нужна помощь с..? Он поднял взгляд на Щи Цинсюаня. Тот моргнул, помедлил, но всё же выдал, теребя фенечки на запястье: – …уборкой. Но ты уверен, что это?.. – …с уборкой. Дуй и быстро. После этого, продиктовав со слов взволнованного парня адрес и не слушая причитания Хуа Чена о неподходящем внешнем виде, времени и звёздах (вот же влюбленный идиот, а), он повесил трубку. – Пойдем. Всё ещё не выпуская чужого запястья, Хэ Сюань направился к выходу. – К-куда? Парень, которого студент про себя окрестил "Фенечкой", загнанно переводил взгляд с телефона на их руки и обратно. – Куда ты и шел. У меня мотоцикл. Фенечка проморгался, нервно захихикал и улыбнулся. – Если бы я хоть немного соображал сейчас, то испугался бы, что это похищение. “Если бы я хоть немного соображал сейчас, я бы не отправился прогуливать пары впервые за полтора года учёбы, чтобы поехать абы куда с незнакомым тобой”. Это Хэ Сюань озвучивать не стал, проигнорировав чужую реплику. Фенечка, в отличие от него, молчать не собирался. – И меня беспокоит, кого ты отправил к Се Ляню и Гу Цзы. Они его знают? Или её? Или… – Его. Это Хуа Чен. Они общаются. – Ооооооо… Лицо Фенечки приняло такое удовлетворённо выражение, что Хэ Сюань напрягся. Его сестра, когда читала фанфики, улыбалась так же. – Это всё меняет. Я так рад, что ты это устроил. Может, хотя бы маленькая квартира и общая проблема заставят их прозреть. – Мгм. Погоди, их? Улыбка парня из довольной перетекла почти в зловещую. – Конечно, их. Эти два дурака ходят вокруг да около больше года, как два слепых котенка. У меня и номер-то твой есть, вспомнил, потому что А-Лянь беспокоился за нового знакомого и просил о тебе разузнать. Не маньяк ли, в каких вы отношениях. Точнее, не просил. Он просто задавался этими вопросами, а я действовал, но это детали. Понимаешь, какие звоночки? Хэ Сюань хмыкнул. Это меняет дело. Тогда Хуа Чену тем более стоит перестать прятаться по углам. А то его одержимость начинала становиться…жуткой. – Вот черт! Парень внезапно остановился, так резко, что Хэ Сюань даже не сразу среагировал: до этого они довольно быстро шли к университетской парковке. Он перевел обеспокоенный взгляд на Фенечку. Что-то забыл? Обо Что-то споткнулся? – Я же так и не спросил, как тебя зовут, о мой спаситель и коллега-сваха! И сам не представился! Хэ Сюань подавил желание сделать фейспалм и выдохнул. Этот человек не переставал ставить его в тупик. – Я Хэ Сюань. Собеседник лучезарно улыбнулся. – А я… Внезапно в голову Хэ пришла одна догадка. – Ши Цинсюань, да? “Если, конечно, в нашем универе нет второго человека, который учится на дизайнера, смотрит за ребенком Се Ляня и трещит со скоростью пулемета.” Зелёные глаза напротив забавно округлились. Хэ Сюаню пришло в голову, что так они похожи на спелый крыжовник. Хэ Сюаню крыжовник нравился. Опережая чужие вопросы, он выдал: – Мы списывались вчера. Догадался. Замешательство на чужом лице мгновенно сменилось воодушевлением. Без единой задней мысли Цинсюань выдал: – Помню, ты смешной и с точками пишешь. …Так Непревзойденного Короля Социофобов ещё никто не описывал. Слышал бы Хуа Чен – стебал бы до конца месяца. Парни, тем временем, дошли до парковки. Протянув Ши второй шлем с Хэллоу Китти (у его сестры весьма специфический вкус, хотя Хэ не мог не признать, что Цинсюаню шло. Едва ли не больше, чем Мяо-эр, да простит его сестрёнка.) Оторвав, наконец, взгляд от шлема и нового знакомого, студент завел мотоцикл, и тут же почувствовал, как тонкие руки в браслетах оплели его торс. Это…не раздражало, но вызывало странную эмоцию, которую он не мог (и не хотел) определять. Они тронулись.

<...>

Место оказалось довольно далеко, так что Цинсюань не зря торопился: пешком или на общественном транспорте туда бы он добирался около полутора часов, если не больше (такси тот, по собственным словам, вызвать не мог -- телефон сел). А так, даже с учётом задержек на разговоры и вызванивание Хуа Чена, они успели к назначенному Цинсюаню времени. Сама работа Цинсюаня, как оказалось, со свадьбой никак не была связана, хотя связь и объяснима: они остановились у небольшой кофе точки. – Меня вызвали на подмогу коллеге, но та вывихнула ногу прямо на работе, и ускакала в травмпункт. И теперь я без понятия, как всё это…– он кивнул в сторону огромной и недовольной очереди – вытаскивать. Ши вздохнул. – Ладно, пока тог…погоди, что ты делаешь? Хэ Сюань, не думая (а может, опасаясь думать, чтобы случайно не осознать свою мотивацию), взял у нового знакомого ключи и открыл дверь в ларек. – Открываю наше рабочее место. Дай фартук только. Пол часа и пол очереди спустя, Цинсюань с молчаливым восхищением уставился на Хэ. Тот одновременно следил за эспрессо, взбивал молоко для Латте, раскладывал лед по лимонадам и периодически протирал стойку. Впервые за время их совместной работы Цинсюань, стоявший за кассой, открыл рот не для озвучивания заказа. Издал что-то нечленораздельное. И куда делся весь словарный запас, спрашивается? Впрочем, немой вопрос был понятен. Помогая зависшему Цинсюаню закрыть чек, он ответил: – Работал с четырнадцати. В сумме был бариста около года. В разное время по двум-трем месяцам. В сезон обычно. Рот Цинсюаня открылся ещё шире, а светлые брови поползли совсем уж высоко. – С четырнадцати? Так…можно? По закону да, но так-то…не берут… – Не берут. И, тем не менее, перед тобой дважды промоутер, трижды мерчендайзер, раз доставщик и шесть раз официант. Хэ не помнил, чтобы за всю свою бренную жизнь общался словами через рот с кем-то, кроме сестры, больше (если считать количество слов в минуту и час), чем с этим странным парнем. Тот, в конце-концов, отвис. – “Раз” – это сессии по месяцу-два?..Ты не серьезно. Ты серьезно? Вау. Это же… круто! Реально круто! Новый знакомый искренне улыбнулся, так что крыжовниковые глаза лукаво засверкали. Хэ Сюань поморщился, хотя Цинсюаневская улыбка и смягчила удар. – Не сказал бы, что круто. Хотел бы работать по специальности. Или тратить это время на учёбу. Но тогда нам нужны были деньги. Ши Цинсюань потупился, неловко перекидываясь фразами с клиентом. Пока он оформлял заказ, Хэ внезапно обратил внимание, во что тот был одет. Он и до этого заметил, что джинсы и футболка, как и кольца, браслеты с кружевным чокером, выглядят неплохо, но только сейчас заметил аккуратные логотипы дорогих брендов. Вряд ли в этом ларьке так хорошо платят. Богатая семья? – А зачем ты здесь? Мне кажется, тебе это не особенно… –Хэ Сюань сделал неопределенный жест в сторону образа Ши – необходимо. Тот окончательно стушевался, и Хэ Сюань ощутил укол вины. И зачем он это ляпнул? В конце-концов, какая ему разница: он не обвинял Цинсюаня и даже не завидовал. Он давно научился сравнивать своё положение со своим же в прошлом, а не с чужим. Так прогресс объективный. Кому-то дано больше, кому-то меньше. Бессмысленно из-за этого злиться. Хэ Сюань переключился на новую партию лимонадов, а Ши, тем временем, закрыв ещё пару чеков, наконец нашел слова: – Необходимости нет, ты прав. Я просто…хочу съехать от брата, знаешь. Последнее он произнес почти себе под нос, но брюнет услышал. Не стал комментировать, только поднял взгляд, давая понять, что слушает. – Большой капучино? Да, сейчас. Вам с корицей? А насчёт брата, в общем… мы поссорились в прошлом году. Очень сильно. Сейчас он меня вроде простил, но там…довольно мутная история. Хэ Сюань принялся готовить капучино. Вряд-ли Ши будет перекрикивать рев кофемолки и взбивающегося молока, поэтому брюнет закончил оперативнее обычного. Это было верное решение. Шатен продолжил, отдав заказ и немного нервно накручивая прядку волос на палец. Как раз рассосались очередь. – У моего брата торговая компания, довольно успешная. Раньше она принадлежала родителям, но те довольно рано погибли. Хэ Сюань бросил на собеседника тревожный взгляд, но тот лишь печально улыбнулся. Так улыбаются те, кто принял потерю, почти до конца отпустил. – Я их не особенно помню. Меня с детства брат воспитывал. Я ему с компанией помогал. Поэтому, когда речь зашла об университете, он начал…давить. Решил, что раз у меня талант, мне нужно идти на бизнес и менеджмент. И обязательно на бюджет, это ведь престижнее. Ши принялся протирать и без того чистую стойку, не открывая взгляда от ветхой тряпки. – Я проходил на бюджет, но на дизайн. И хотел, черт возьми, на дизайн. Я даже не сдавал ЕГЭ по тем предметам, которые были нужны для его этих – Ши махнул рукой, так что хвостики фенечек образовали в воздухе причудливую радугу. – бизнес-направлений. И тогда он сделал действительно хреновую вещь. Хэ носом чуял, что сейчас прозвучит что-то очень важное. – …подменил мои результаты баллами другого абитуриента. Вот оно. – Дай угадаю, ты был против? Хэ Сюань до сих пор помнит день, когда ему отказали в приемной комиссии. Точнее, сначала сказали “да”, а потом – от ворот поворот. Он тогда чуть волосы на себе не рвал, на Мяо-эр сорвался, из комнаты не выходил. А на следующий день сказали, что ошиблись, всё хорошо, приходите, мы вам рады, да-да-да. До сегодняшнего дня он и не знал, почему его в итоге всё же взяли. А оно вон что… – Против? Был, есть и буду. Я узнал случайно, его друг проболтался. – Ши скривился – Пэй Мин бабник и выскочка, но и от него бывает польза. Я тогда сбежал из дома. Гэ вернул того студента на следующий же день, но месяц наверно, пока мы с братом оба остывали, я прожил у Се Ляня. Он просто увидел, как я отбиваюсь от бомжа, прогнал его, посмеялся над ситуацией и пригласил к себе. Жить. Сумасшедший! – Или добрый. Цинсюань усмехнулся и накрутил на палец прядку с вплетенными с неё бусинами. Хэ начал замечать, что тот так делает, когда что-то вспоминает. – Хаха. Скорее и то, и другое. Кажется, Хэ Сюань начинал понимать, почему его друг так бредит этим Лянем. Хотя его самого этот образ не трогал. Ему нравился не “принц”. Против воли Хэ перевел взгляд на Цинсюаня. Вот же черт. Он разберётся с этим позже. – В общем, из незнакомцев мы быстро стали друзьями, я помогал ему следить за кошкой и племянником (отец Гу Цзы в реабилитационном центре. Наркоман, едва не дошедший под дозой до канибализма. В семье не без Ци Жуна, скажем так). В общем, я работал нянькой за еду, и это было весело. Но в какой-то момент понял, что это мало чем отличается от моего зависимого положения у брата. Просто завишу я не от родственника и давления нет. Недавно я вернулся к Гэ, но коплю на свою квартиру. Он предлагал купить её мне, но это...другое. Периодически всё ещё помогаю Се Ляню, и этот дурачок каждый раз пытается мне заплатить. Вот ведь… Усмехнулись они синхронно. Ши – потому что вспомнил друга, Хэ Сюань – потому что сердце Хуа Чена в надёжных руках. С каких пор он начал мыслить как курица-наседка? Ужас какой. От этих мыслей его отвлекло внезапное ощущение: он почувствовал, как тонкие руки снова его обнимают. Чужие серебряные кольца немного холодили кожу предплечий. И если на мотоцикле это ещё было объяснимо, то здесь, посреди рабочего пространства, у Хэ Сюаня не было оправданий и причин терпеть. Только вот он…не терпел. Это было неловко, да, но негатива, как обычно от тактильности, он не ощущал. Брюнет осторожно ответил на объятие, непроизвольно замирая от того, как Ши Цинсюань спрятал голову у него на плече, щекоча щеки кудряшками. Они постояли так ещё немного. Было тепло. Слова закончились. А может быть, и не были больше нужны. Свадьба продолжалась, но перебазировалась куда-то на другую сторону поляны, к речке. В кофе точке воцарилась уютная тишина, прерываемая только звуками мытья питчеров – Цинсюань решил навести порядок. На телефон пришло два уведомления. -- Нечисть, 20:45 Мы поговорили. Нечисть, 20:46 Можешь не возвращать сотку. -- Хэ Сюань хмыкнул. Что, прям настолько поговорили? Он уже собирался обрадовать новостью Цинсюаня, но не успел. Именно в этот момент к окошку для заказов подошла компания из трёх девушек. Хэ Сюань вздохнул. Всё время их совместной работы за кассой стоял Ши, как самый энергичный и социализированный, но сейчас дергать его не хотелось, особенно после таких откровений. Поэтому брюнет пошел на сделку с совестью и на нарушение Правила Жизни Хэ Сюаня номер четыре: никогда самому не вызываться работать с людьми. – Здравствуйте, вам что-нибудь подсказать? Ему показалось, или у ближайшей к нему брюнетки как-то плотоядно блеснули глаза? – Да, вы знаете, я хотела раф, но стало интересно – она посмотрела на его грудь, ища, видимо, бейджик. Не нашла и продолжила странным тоном – стало интересно, что вы можете предложить помимо кофе? Сзади послышался какой-то грохот. Хэ Сюань обернулся. Ши уронил то, что мыл, однако отвлечься и помочь не выйдет. Он рассеянно вернулся к диалогу, не заметив веселого шепота подруг девушки. – Помимо? А, да. Есть молочные коктейли, лимонады из сезонного меню. Не из напитков – выпечка. Брюнетка, казалось, немного растерялась, но тут же снова сверкнула глазами: – М, да, давайте лимонад. – она поправила прядь волос нарочито небрежным движением – Вы давно здесь работаете? Если бы я узнала о вас раньше, заглядывала бы чаще. “О вас – это о ларьке, что ли? О компании ларьков? Люди стремные”. Вопрос он решил просто проигнорировать. Сзади послышался скрип. Кажется, Ши агрессивно протирал стойку. И что на него нашло? – Э, ладно. Есть клубника-базилик, мохито, манго-маракуйя… – А есть ли что-нибудь с ананасом? Я бы хотела кое с кем поделиться. Понимаете, есть теория… Внезапно перед глазами Хэ пронесся торнадо из кудряшек, фенечек и колец, резво оттесняя его от окошка. – С ананасом есть Пина Коклада, и мы с радостью её вам пробьем. Сдачи нет, поэтому настоятельно рекомендую платить картой. Хэ Сюань не успел и моргнуть или сказать что-либо про полную кассу сдачи, как Ши уже протягивал даме её напиток под аккомпанемент хохочущих подруг. Девушка выглядела раздраженной. Хотела другой лимонад? Ну, поздняк метаться. Ши ушел обратно к раковине, а девушка, от чего-то долго возясь у стойки с салфетками, неожиданно протянула ему одну. – Мне кажется, я взяла слишком много. Положите эту на место, пожалуйста? – Может, вы сами, пожалуйста? Девушка, смеясь, покачала головой. Хэ Сюань опешил. Коробка с трубочками, сахаром и прочим находилась по другую сторону стекла. Иными словами, ему бы пришлось выйти из кофе точки и обойти её, чтобы вернуть несчастную салфетку. Девушки, впрочем, уже скрылись. Люди стремные. – Цинсюань, а куда её выкинуть? Не пойдет же он и впрямь обходить ларёк. Ши оторвался от мытья уже чистых питчеров (приступ перфекционизма?). – Выкинуть? Ты её переверни. – Хэ Сюаню показалось, или шатен был раздражён? Пожав плечами, он перевернул салфетку и с вселенским недоумением уставился на ровненький ряд цифр. – Это…телефон? – Бинго. Мои поздравления, ты работаешь здесь всего третий час, и уже получаешь подкаты. – Это был…флирт? В голове Хэ Сюаня буквально запустилась перезагрузка. Ши приподнял бровь и отложил питчер. – А ты не понял? Она же чуть через стойку не перелезла. Хэ не глядя бросил салфетку во всё-таки найденную урну. – Э, ну. Откуда я знаю, может, она голодная. У нас выпечкой пахнет. Я тоже тянусь к приятным запахам, если честно. Так некстати в голову пришел глинтвейновый парфюм, который витал в воздухе вокруг собеседника. Раздражение же постепенно сходило с лица шатена, сменяясь откровенным недоумением. – То есть ты серьёзно не просек? “Что вы ещё можете предложить?”, “Я бы приходила сюда чаще?”, Ананасы?? Хэ Сюань моргнул. – Ну, нет. И что не так с ананасами? Лицо напротив залилось краской, и Ши откашлялся. – Кхм, забей. Но ты серьезно даже не предположил, что что-то не так? Прям вот совсем-совсем? Кажется, Цинсюань начинал веселиться. Ничего забавного Хэ в ситуации не видел, но пусть лучше радуется без причины, чем дуется без неё же. – Неа. Ши фыркнул. Потом фыркнул громче. А потом кофе точку сотряс гомерический хохот. – Ой, блять, я не могу. Я думал, ты недотрогу строишь, а ты реально не просек. “Есть лимонады”, ахаххах! Хэ Сюань почувствовал, что кончики ушей начинают краснеть. Нет, возможно, когда был подростком, он и понимал намеки, даже сам флиртовал, кажется, но навык как-то теряется, когда сначала не используешь его, потому что важнее школа и подработки, потом – потому что универ, потом – так как поиски стажировки…ну и далее по списку, вы поняли. Цинсюань же сквозь смешки предположил. – То есть я правильно понимаю, что чтобы до тебя дошел намек, нужно предварительно прямым текстом сказать, что это намек? Хэ Сюань всерьез задумался. – Да, было бы славно, на самом деле. Цинсюань сложился пополам в новом приступе смеха. Тряслись даже фенечки. – Ой…боже…не могу с тобой! Хэ Сюань, заражаясь веселой энергией, хмыкнул. Потом фыркнул. А потом хохотали они уже вдвоем, пугая редких прохожих в вечернем парке. … Закрывая вечернюю смену, Цинсюань вызвался приготовить для них по напитку за счёт заведения, потому что сотрудникам такие вещи прощались в умеренных количествах. Попрощавшись с Цинсюанем (тот настоял, что вызовет такси, чтобы Хэ не пришлось делать крюк в пол города, и никакие увещевания не помогли), Хэ Сюань допивал свой Флэт Уайт. Он уже собирался садиться на мотоцикл, когда один из пузатых белых фонарей осветил глянцевый бок стаканчика. На нем размашистым почерком разноцветными маркерами был написан телефон. А под ним, намного крупнее и ярче, надпись: Это намек, если что) И пускай у Хэ Сюаня уже был его номер из-за нелепого вчерашнего происшествия, пускай маркер явно заел на середине надписи, и пришлось несколько раз обвести – Хэ всё равно стоял посреди парка с нелепо болтающимся на одном ухе шлеме и ебашущим мимо графика сердцем. Стоял и улыбался, как последний идиот, от уха до уха.