Стрим

Кавех

      Всё прошло совсем не так, как он предполагал. Его чёртов язык, как обычно, всё испортил — вот и надо же было ляпнуть на стриме имя этого мелкого не по размерам зануды. Пришлось экстренно прощаться и выключать стрим, который к тому же был ещё и рекламным. Компания не заставила себя долго ждать, и через пять минут менеджер с разъярённым голосом стала допрашивать его о произошедшем. Ему выписали штраф — огромный штраф на кругленькую сумму за испорченную рекламу, а ещё потребовали отослать товар обратно. Кавех скривился при мысли о том, что им кто-то будет пользоваться ещё, ведь это было совсем негигиенично.       Весь день ему пришлось делать вид, что всё нормально — продолжать улыбаться своим одногруппникам, преподавателям и этому чёрту аль-Хайтаму, чьё имя он выстонал во время оргазма, когда на него смотрели тысячи посторонних, хоть и через экран. Теперь его зрители знали имя того, кто вызывал у стримера бурную реакцию.       И какого он, вообще, вспомнил именно аль-Хайтама?! Кавех сам себе не мог ответить на этот вопрос, особенно сейчас, когда этот самый чёрт находится напротив него с вечно серьёзным выражением лица. Поджатые тонкие губы, которые всегда хочется заткнуть чем-нибудь, чтобы их обладатель говорил ещё меньше. Широкие напряжённые брови и холодный сосредоточенный взгляд, который мог проникнуть внутрь души и перевернуть там всё.       Они снова встретились в этом кафе ради их общего научного проекта, из-за которого разногласия между ними достигают небывалых пределов. У Кавеха слишком идеалистичный взгляд на некоторые вещи, чего совершенно не терпит аль-Хайтам и всякий раз спешит яростно рассказать о своей точке зрения.       Простой чёрный карандаш, который на протяжении всей встречи грыз Кавех, сломался пополам, из-за чего парень поперхнулся и хотел отпить, но поздно понял, что свой напиток он уже давно от напряжения выпил. Просверлив взглядом аль-Хайтама, который почти никак не отреагировал на проблему партнёра, Кавех не стал спрашивать разрешения и взял чужой стакан с газировкой. Отпивая понемногу сладкую жидкость, Кавех посмотрел в сторону назойливого младшего, которого, оказывается, всё-таки можно было смутить, и, видимо, у него это получилось, судя по приоткрытому рту и неотрывному взгляду, направленному на губы старшего. Именно этот внимательный, пристальный взгляд и замешательство на лице вечно серьёзного аль-Хайтама смутили, в свою очередь, и Кавеха.       Чего это он так пялится на него? Или он всегда так смотрел?       Почему-то взгляд аль-Хайтама ощущался как-то по-другому — иначе, чем в прошлые дни, когда Кавех считал его только назойливым занудой. Сейчас Кавех не думает только об этой стороне, теперь у него вызывает интерес и обратная сторона жизни аль-Хайтама. О той, что он до этого не знал. О той, где он не только вечный занудный ученик, а хороший друг и, возможно, возлюбленный. Была ли у аль-Хайтама девушка? Скорее всего, нет, раз он так много времени проводит за занятиями.       — Старший, вы ещё долго будете на меня смотреть и молчать? Если вам есть что возразить, то, пожалуйста, уведомите меня об этом, — сказал аль-Хайтам своим привычным строгим и бесчувственным тоном, но в этот раз Кавех густо покраснел, услышав его слова, ведь всё внимание было заключено на желанных губах, которые хотелось растерзать в страстных поцелуях.       Ну и мысли у него сегодня — Кавех удивлялся сам себе, но ничего не мог с собой поделать, ведь после того случая на стриме у него из головы никак не хотел уходить образ аль-Хайтама. Убрав обратно чужой стаканчик, Кавех вытер губы и взял бумаги, которые перед ним выложил старательный младший. С теоретической частью было всё в порядке, и даже очень хорошо расписано, но вот в математической части были некоторые проблемы, с которой, видимо, придётся разбираться Кавеху, а ведь ему ещё необходимо будет сделать чертёж задуманного.       — Почему ты совершаешь такие глупые ошибки, совсем не понимаю тебя, вроде бы такой умный, а в вычислениях совсем зелёный, — с упрёком поговорил Кавех и достал из пенала новый карандаш, чтобы отметить ошибки.       Пока Кавех был занят вычислениями, аль-Хайтам внимательно следил за каждым мельчайшим движением старшего, что того очень бесило и напрягало, но он не поспешил выдавать своё недовольство, ведь, с другой стороны, этот пожирающий его взгляд чем-то притягивал и вызывал приятную тяжесть на душе. Всё после того стрима стало ощущаться по-другому, а именно ранее надоедливый младший приобрёл совсем другой вид в глазах Кавеха, который его чересчур сильно притягивал, а каждая мысль об аль-Хайтаме вызывала приятную дрожь на сердце и коже. Рука аль-Хайтама, лежавшая до этого под столом, придвинулась в руке Кавеха, оставляя между ними крохотное расстояние, а от этого решительного поступка у старшего застрял ком в горле, и он совсем уже не думал о вычислениях.       — Старший, а вы любите орео? — спросил аль-Хайтам с нерешительностью в голосе, которую впервые было так отчётливо слышно.       Только от одного этого слова по спине Кавеха прошлись неприятные мурашки. Орео — просто печенька и одновременно его ник на весьма специфичной платформе. Кавех понадеялся, что не выдал никакую подозрительную реакцию на упоминание орео, но комок в горле застрял и вынудил его немного прокашляться, что не делало ситуацию более неловкой.       И с чего вообще аль-Хайтам решил задать этот вопрос ещё и про орео? Почему не про твикс или ещё какую-либо популярную вкусняшку? Ещё и этот вопрос после того, как Кавех опозорился на стриме, назвав имя аль-Хайтама!       — С чего такой вопрос? — спросил Кавех, не поднимая взгляда на аль-Хайтама. — Да, люблю, — ответил он, не став дожидаться ответа на свой прошлый вопрос.       Атмосфера становилась всё более неловкой, а паника внутри Кавеха стала разрастаться сильнее из-за совершенно бредовых и надуманных предположений.       — Просто так, а вы, старший, почему так разволновались? — спросил аль-Хайтам, прикоснувшись пальцами к мизинцу Кавеха. — Может, вам есть что рассказать про орео? — Спокойный, почти невозмутимый тон, с которым говорил аль-Хайтам, пробирал до самой глубины души, словно пытаясь выскрести все секреты, которые тот хранил глубоко внутри от всех.       Это неловкое многозначительное движение и глубокий, даже надменный голос подействовали на Кавеха как бомба замедленного действия. Вначале он не хотел верить в самые бредовые мысли, но сейчас медленно и верно Кавех осознавал действительную их возможность. Секунды длились слишком долго, а прикосновение словно обжигало не только кожу, но и душу, говоря о многом и одновременно ни о чём конкретном, поэтому Кавех так неохотно прервал его, сразу же пожелав снова прикоснуться к холодной коже аль-Хайтама.       — Ты что-то знаешь, ведь так? — нерешительно спросил Кавех, всё так же не поднимая головы.       — Да, — кратко ответил аль-Хайтам и почти сразу же поднялся со своего места, позабыв о собственных вещах, направился в сторону выхода.       Этого ответа хватило, чтобы сердце Кавеха пропустило пару ударов, а его разум стал лихорадочно обдумывать все возможные пути отступления и, наоборот, наступления. Если аль-Хайтам знал, что он стример под ником «Oreo», то, значит, он сам был на том сайте, на том стриме и знал, что тогда Кавех произнёс его имя во время того, как кончал от рекламной игрушки. Бросив свои вещи, Кавех поспешил догнать удаляющегося аль-Хайтама.       — Мне нужно с тобой поговорить, — громко прокричал Кавех, когда наконец смог догнать аль-Хайтама и вцепился ему в руку.       На них тут же обратили внимание несколько пар глаз, от которых Кавеху стало в мгновение неуютно, что не укрылось от внимательного аль-Хайтама, поспешившего обратно на их место, чтобы собрать брошенные вещи. Кавех, надув щёки, стал собирать свои вещи, не глядя в сторону аль-Хайтама, и желал провалиться сквозь землю, лишь бы больше ни секунды не проводить в этом недоумении.       — Старший, стоит ли нам купить шоколадное орео? — спросил аль-Хайтам, оставаясь всё так же абсолютно серьёзным, отчего на мгновение Кавеху хотелось смеяться.       Значит, вот кем был его постоянный донатер.        На протяжении всего пути Кавех молчал, а аль-Хайтам молчал в ответ. Они старались держаться на расстоянии — Кавех не подходил к младшему, а когда тот был вынужден приблизиться, то сбегал. Подобное во многом противоречивое поведение вызывало у аль-Хайтама множество вопросов. Разве не сам Кавех предложил поговорить им, а потом и дополнил, что это нужно сделать в более личной обстановке? После стрима аль-Хайтам пообещал самому себе узнать правду, касающуюся его старшего и стримера «Oreo», но он не ожидал, что возможность появится так скоро, а все его возможные планы рухнули из-за сумбурного характера Кавеха.       Они ехали совсем недолго, но этого времени хватило, чтобы аль-Хайтам пару раз смутился и пожалел о том, что вообще открыл рот про орео. Выбежав из метро, аль-Хайтам решил пойти помедленнее за спешившим старшим, но тот вовремя заметил промедление и схватил младшего за руку. Шли пешком они недолго, так как квартира Кавеха находилась совсем недалеко от станции метро, что немного разочаровало аль-Хайтама, желавшего продлить неожиданную близость их рук. Кавех всё так же молчал, а аль-Хайтам от неловкости не знал, что стоит говорить в подобных ситуациях и надо ли вообще что-то говорить.       Когда они дошли до двери квартиры Кавеха, тот огляделся по сторонам и тихо открыл дверь, первым делом затолкав внутрь аль-Хайтама, который стукнулся головой об косяк. Кавех не стал больше ждать и оглядывать небольшой синяк аль-Хайтама, а сразу, не дав раздеться, толкнул вперёд в гостиную и усадил на мягкий кожаный диван алого цвета. На то, чтобы оглядеть комнату, аль-Хайтаму была отдана только минута, после чего Кавех начал свою тираду с раздражёнными вздохами.       Комната оказалась вполне в духе Кавеха, по крайней мере, ожидания аль-Хайтама оправдались по поводу неё. Светлая, чистая, в современном духе, где у каждой вещи было собственное место. Только от квартиры чувствовалось сплошное одиночество, словно здесь и не живут совсем. Ни одной фотографии или лежавшей небрежно одежды, будто и сам Кавех здесь был только гостем, а не хозяином и домочадцем.       — Как давно ты знаешь? С самого начала? — с раздражением спросил Кавех и нагнулся так, чтобы быть наравне с сидящим аль-Хайтамом.       Он не собирался врать. Особенно ему. Особенно его старшему. Никогда он не станет врать человеку, о котором так мечтает его холодное сердце.       — Вчера. На стриме. Узнал, — проговорил аль-Хайтам с короткими паузами, не пряча своего влюблённого взгляда от Кавеха.       Ответ удовлетворил Кавеха, судя по тому, как разгладились складки возле напряжённых губ. Аль-Хайтам удивился, как он заметил подобную мелкую деталь на лице старшего, и из-за этого сильно смутился, поэтому и отвернулся в сторону, что больше не смотреть в любимое лицо. Это уже не понравилось Кавеху, и он почти сразу же несильно схватился за чужой подбородок и притянул обратно к своему лицу.       Так они встретились взглядами. Один раздражённый, а второй смущённый и влюблённый, что не скрылось от Кавеха, да и не то чтобы аль-Хайтам очень старательно скрывал свои чувства. Именно из-за того, что старший увидел в чужих глазах мягкость, тепло и искренность, он расслабил свою хватку, и злость, мучившая его на протяжении всей поездки, улеглась.       — Так, хорошо. Ты рассказал кому-нибудь? — спросил Кавех и отошёл в сторону, оглянувшись, только когда аль-Хайтам промычал что-то. — Возьми деньги за молчание и выметайся, я скажу научному руководителю о том, что мы не сошлись характерами, поэтому уйду из проекта, — неожиданно резко и быстро сказал Кавех и кинул на диван небольшой свёрток налички, которую он всегда носил на всякий случай.       Эти слова поразили аль-Хайтама, который надеялся на совсем другой исход — даже простое разрешение ситуации, но нет, сейчас в него просто кинули деньги, чтобы он хранил молчание о другой личности Кавеха. Но ведь он и так не собирался говорить об этом кому-либо — это был секрет его старшего, человека, в которого он был влюблён, и он не собирался предавать доверие особенного человека. Аль-Хайтам резко поднялся с дивана и положил сверток бумажек на кофейный столик.       — Мне это не нужно, — твёрдо и уверенно сказал аль-Хайтам, собираясь уйти, не оборачиваясь на замявшегося в углу Кавеха.       Только он подошёл к выходу из гостиной, куда его приволок старший, как чужая тёплая рука вновь схватила его под локоть и потянула на себя, не давая сделать больше ни шагу. Аль-Хайтам хоть и остановился, но напряжение в конечностях никуда не делось, ведь он был готов в любой момент быстро уйти, пока чувства к Кавеху не были настолько сильны, чтобы начать унижаться.       — А что тебе нужно? Я готов сделать всё, чтобы ты никому не рассказывал об этом, — с дрожью в голосе проговорил Кавех, всё сильнее и сильнее сжимая в своих изящных ладонях мускулистую руку младшего.       То, что действительно было нужно аль-Хайтаму, он был не в силах просить, ведь желание быть с Кавехом было не таким сильным, как желание ответных чувств от старшего. Без чувств всё было бы бессмысленным, поэтому он никогда не попросит Кавеха стать его, если тот сам не захочет этого. И сейчас вряд ли его любимый старший испытывает к нему хотя бы положительные чувства.       — Ничего мне не нужно, — сказал аль-Хайтам, решившись обернуться на Кавеха, обречённо смотревшего в пол и поджимающего нижнюю губу. — Я и так не собирался никому говорить, ведь, — на мгновение аль-Хайтам испугался собственных слов, собственного желания признаться в чувствах, поэтому он решил остановиться, но стоило Кавеху поднять рубиновый взгляд на него, как те тайные чувства взяли верх, — я люблю вас, поэтому сохраню ваш секрет.       Признание вышло неловким и скомканным, но аль-Хайтам не пожалел, что признался именно сейчас, ведь всё, что он сказал в данное мгновение, было полностью искренним и наполненным самыми сильными чувствами. Тишина поселилась между ними, будто весь мир затих или же они оба лишились слуха после неожиданного признания. Кавех даже будто перестал дышать, настолько невидимо было его до этого тяжёлое дыхание. Даже эта реакция, которая могла толковаться как негативная, не была способна смутить аль-Хайтама и заставить его сожалеть о своём решении. Он был рад своему признанию, так он освободится от невидимого груза своих невысказанных чувств.       Первым после пары минут тишины решил пошевелиться аль-Хайтам и попытался сделать один шаг, как чужие руки вновь стали слишком жадно хватать его и не отпускать никуда больше, поэтому младший не стал более пытаться уйти и лишь послушно ждал, когда старший решит сделать или сказать что-либо. После отступления аль-Хайтама Кавех всё же немного пошевелился, а ещё через пару минут повёл младшего обратно в сторону тёмно-алого дивана. Его вновь пытались вытолкнуть на диван, но в этот раз аль-Хайтам спокойно сам первый сел и стал ожидать дальнейших действий со стороны старшего, который встал напротив младшего, не поднимая голову на него.       — Ты любишь меня? Когда это случилось? Ты не врёшь? — с придыханием проговорил Кавех, сжимая ладони в кулаки, будто готовясь ударить аль-Хайтама в любой момент.       — Я не могу врать вам. Я не могу врать тому человеку, которого люблю, — серьёзно ответил аль-Хайтам и попытался приподнять любимое лицо, чтобы заглянуть в зачаровывающие его сознание рубиновые глаза. — Я полюбил вас ещё три года назад, и всё это время мои чувства к вам только крепли, так что я даже не могу сдержать свои слова о любви.       Его слова звучали сладко, как чистейший мёд, но при этом в них не было ни намёка на фальшь, а это помогло Кавеху вновь посмотреть в чужое лицо, на котором появилась удивительная в своей искренности улыбка, которую он раньше никогда не замечал. Именно она окончательно убедила Кавеха в искренних чувствах аль-Хайтама, которого он долгое время недолюбливал из-за их разницы в характерах и взглядах. Почему-то сейчас всё это противоположное стало привлекать его, да так сильно, что, казалось, он был готов на самые глупые и импульсивные поступки.       Так и получилось: Кавех вновь не был властен над своими чувствами, которые из раза в раз кружат ему голову, поэтому следующие его действия настолько поразили обоих, что между ними снова поселилась тишина. Не говоря ни слова больше, Кавех нагло уселся на чужие колени, лицом к лицу с аль-Хайтамом, который немного покраснел от действий старшего. Именно эта милая реакция спровоцировала новую волну храбрости и уверенности, позволив Кавеху прикоснуться своими губами к чужим, сухим и тонким, на которые он пару часов назад смотрел с любопытством.       Они стали целоваться. Вначале был один поцелуй, потом несколько мгновений отдышки и поиска в чужом взгляде одобрения, после был второй, который продлился куда дольше, чем первый. Самые первые поцелуи были наполнены отчаянием и нерешительностью, но с каждым новым прикосновением они становились более откровенными, жадными и уверенными. Аль-Хайтам не отталкивал Кавеха, а тот, в свою очередь, сильнее хватался за чужие плечи, шею и спину, будто пытаясь почувствовать его всем телом.       Кавех хотел продолжить. Нет. Он всем сердцем желал продолжить. Почувствовать чужое тепло, прикосновение, дыхание и чувства. Но что-то внутри мешало ему полностью отдаться своим спонтанным чувствам, и именно это помешало аль-Хайтаму продолжить поцелуи. Он чувствовал, что Кавех хочет зайти куда дальше, но это было слишком спешно, отчего сомнения появлялись сами собой.       — Старший, я хочу вас, хочу ваше тело, хочу вашу душу, хочу ваши чувства, но я также хочу и уверенность в том, что вы всё это будете делать с ответными искренними чувствами, а пока вы сами себе не сможете признаться в этом, то я не стану поддаваться собственным желаниям.