Балерина

— Ты хочешь научиться?  Ее взгляд постарался спрятаться, но голос не подвел. Пухлые губы распахнулись и она повторила свою просьбу.  — Да, мой лорд. Я бы хотела научиться темной магии. По-настоящему темной… Если вы позволите и захотите научить меня.  Я откинулся в кресле изучая ее стройную фигурку. Точеная талия, пальцы нервно перебирают кружево платья. Девочке следует в первую очередь освоить окклюменцию, ее можно читать как открытую книгу. Она не готова впустить тьму. Впрочем, ломать всегда приятно, искушение велико и только оно делает меня — мной.  — Ты хочешь править? Или может быть, твоя мечта это карать без жалости?  Ее глаза на мгновение встретились с моими и сразу были отведены в сторону. У нее не хватает духа смотреть мне в лицо. Демоны, какая темная магия, она абсолютно не готова!  — Я хочу… Управлять.  Бояться сложных задач — удел слабаков. Во мне всегда была страсть к преподаванию.  — На колени — мой голос превратился в хлыст, щелчок сбил ее с ног. Половицы скрипнули, когда она почти бессознательно повиновалась мне. Во взгляде можно прочитать маленькую пьесу, которая разворачивается прямо на глаза — страх переходит в трепет, в униженное вожделение, в страсть. Ей комфортно быть моей игрушкой. Ей это нужно.  — Ты так собираешься повелевать чужой волей?  — Я… Простите, мой лорд… — в пьесе новый акт, «тихая паника». Я сжимаю губы, чтобы не усмехнуться.  — Я научу тебя тому, чему считаю нужным. Ты многое мне отдала и отдашь еще больше — Она кивает и ее темные кудри подпрыгивают, с этим она полностью согласна. Не нужно быть ментальным магом моего уровня чтоб видеть в глубине колодца ее желание отдать себя без остатка. Она нашла свой путь и этот путь навеки вырезан на ее предплечье. Быть моей рабыней. Но она еще не понимает, что это за путь, ее голова забита глупостями. Я научу ее, сделаю идеальной. Лениво вытягиваю руку с палочкой вперед, мои пальцы складываются в общеизвестный жест и замирают на уровне ее лба.  — Ползи.  Она дергается как от удара ногой в живот, пальцы трясутся. Что может быть ужасней, чем испытать круциатус? Униженно ползти на коленях, чтобы послушно приложить свой лоб к чужой ладони и развлечь другого своей агонией. Мне интересно посмотреть, чего ей будут стоить эти пять футов.  — Мой ло… — Она начинает бормотать, но обрывает себя. Умолять бесполезно, это ей очевидно. Она неловко переставляет ногу, ее лоб на несколько дюймов ближе к моей ладони. Кусает губы, пытается найти выход, спасение. Но его не будет. Пытается сделать еще один шаг но чуть не плюхается на пол. Ее тело почти не повинуется ей, пытаясь сохранить себя от пытки. Ей приходится бороться с собой, искать в себе смелость, которую она никогда не была готова проявить. Я терпеливо жду с воздетой рукой. Пытка уже началась и должен признаться, я получаю огромное удовольствие. Она заставляет себя проползти еще на фут ближе ко мне и это стоит ей слез, которые потекли по щекам. В каждой капельке искрится страх перед тем, что грядет.  Ее глаза буравят мою поднятую ладонь и тисовую палочку, горизонтально зажатую между пальцами. Ее цель и ее самый страшный кошмар. — Ты начала говорить но замолчала. Что же ты хотела сказать? — Я спрашиваю спокойно. Она впервые за последнюю минуту отрывает взгляд от моей руки и смотрит мне прямо в глаза. Как эта минута изменила ее - щеки пылают укрытые дорожками слез, сердце колотится так, что скоро начнет подпрыгивать бюст в декольте. Ее веки распахиваются, она поняла. Мгновение робости и она начинает говорить, сбивчиво, тихо.  — Моя… воля… — она проглатывает ком в горле и продолжает — едина с вашей.  Шаг.  — Моя сила едина с вашей — слова клятвы из ритуала, которые она когда-то произнесла теперь становятся ей понятны по-настоящему. Ее губы перестали дрожать  Шаг.  — Моя магия едина с вашей! — Голос больше не шепчет. Он поет, вырывается из ее груди как птица, с восторгом, вызовом всему миру.  Шаг. Ее лоб в дюймах от моей ладони.  — Ты поняла?  — Да, мой лорд.  Я киваю. Моя очередь произнести слова силы. Слова, которые завершают мой любимый темный ритуал. — Твоя жизнь принадлежит мне. — Сомнений больше нет, страх умер. Стоящая на коленях передо мной она умиротворена и готова принять от моей руки и ласку и страдание. Ее глаза вспыхивают радостью, счастьем и свободой. Она не отрывает их от моего лица доверчиво и спокойно прижимая свой лоб к моей палочке. На ее губах улыбка.  От ее крика дрожат стекла, но для меня и для нее он звучит как фуга.  Я уверен, что она будет хорошей ученицей.