Достаточно

      Вик никогда не поступал опрометчиво. Он всю жизнь учтиво относился к родителям, к семье. Всегда был очень придирчив к деталям и четко мог оценить человека по мимолетным взглядам и действиям. Никогда не вел себя несоответственно своему статусу, не позволял себе лишнего. Летиция не в счёт — здесь он руководствовался лишь общим мнением о нем окружающих, да и только. Но стоило появиться Даррену, как у парня напрочь унесло весь разум куда-то в розовые горы.       По приезде в Академию, у него уже была сформирована цель. Большая такая и важная. Встретив по пути сначала Летицию, попытавшуюся вклиниться между парнями, а потом ещё и Элизабет, Викториан начал проклинать единственную дорогу от главных ворот до корпусов общежитий. Хорошо хоть Рени рядом с ним шел спокойно и создавал ауру серьезности и важности их дел.       Вик знал, что может создать сейчас лишние поводы для слухов и сплетен о себе, поэтому старался держаться максимально уверенно. Ну и что, что он крепко держит за руку загорца? Он вообще-то назначен ему в сопровождение. Куда они идут? По делам, исключительно образовательного характера.       И никто не заметил, как сверкнули злобой глаза Элизабет, как и того, что она хотела передать Вику сложенное в несколько раз письмо, но только сильнее сжала и смяла его в кулаке.       Практически добежав до комнат Викториана, парни уже и сами уверовались в том, что собирались только учиться, поэтому зайдя в двери, Вик прошел к рабочему столу и разложил несколько листов для определения направления магической практики, не сразу заметив, что Даррен остановился у входа.       — Проходи, смотри, — он перевернул три листа в сторону к Рени и только увидел, что тот стоит, широко раздувая ноздри и светя суженными до нитей зрачками. — Что-то не так?       — А что может быть не так? — Даррен тряхнул головой и посмотрел на Вика уже более осмысленно. — Разве что-то вообще может быть НЕ ТАК?       — Вот поэтому я и интересуюсь, — Викториан видел, что ЕГО парень недоволен, но не мог понять чем. Самое лучшее — это спросить и обсудить, не так-ли? — Почему ты ко мне не подходишь?       — Запах, — тихо и хрипло прошептал Даррен, уставив взгляд полный злого отчаяния прямо на большой письменный стол.       — Я понял, — кивнул через какое-то время Вик, до которого медленно стало доходить, что его Рени просто очень много уделяет внимания своему обонянию. — Я выброшу этот стол, если тебя это успокоит, но послушай меня, — он подошёл к парню вплотную, аккуратно пальцами поднимая его подбородок, пока не получил контакта взглядами, — это было две недели назад. Сколько ты у нас уже учишься? Столько же, верно. Не забивай свои мысли всякой ерундой. У меня больше никого нет и не будет кроме тебя. Ты мне веришь?       — Ты слишком уверен в своих словах, — Рени резко отвернулся, дёрнув головой. — А как же Элизабет?       — Постараюсь решить проблему с женитьбой в ближайшее время. Тем более что у нас с ней были лишь договорные отношения.       Дождавшись, когда Даррен выдохнет и расслабится, Вик поцеловал того в кончик носа и прижал крепко к себе. Тяжело им будет в первое время.       — Нас, наверное, ждёт ещё один неприятный разговор, — чётко проговорил Вик, перебирая длинные волосы Рени, собранные в хвост.       — Насколько? — парень только сильнее прижался, обхватив Вика покрепче руками поперек груди.       — Достаточно, — Викториан тяжело вздохнул и немного отстранился от Даррена, протянув руку, чтобы закрыть дверь на замок. — Нам придётся скрывать наши отношения, до конца обучения точно.       — Почему? — абсолютно не обидевшись поинтересовался дракон, он уже думал о таком развитии событий, когда изучал Литорский быт и семейные ценности, поэтому это предложение не было для него чем-то неожиданным.       — Я хочу получить образование, а поругавшись с семьёй, это вряд ли получится.       Вик погладил Даррена по волосам, немного поиграв с прядкой, потом разгладил тому пальцами складку меж бровей и ещё раз легонько поцеловал в нос. Он очень хотел большего, но не знал, как на это отреагирует его ревнивый Рени. Да и вообще… они же оба мужчины. Может попробовать для начала что-то менее экстремальное…       — Почему?       — Почему хочу доучиться, — с улыбкой ответил вопросом на вопрос Вик, — или почему поругаюсь с семьёй?       Рени лишь кивнул:       — Да.       Викториан аккуратно взял за руки Даррена и протянул того за собой, минуя первую комнату, оборудованную под кабинет, прямо ко вторым дверям, ведущим к спальне. Так спиной вперёд он дошёл сам и довёл до широкой и высокой кровати своего парня. Вик усадил Рени поудобнее на мягкий матрас, вовремя вспомнив, что буквально на днях его поменял вместе со всем бельем, и опустился вниз перед ним на колени, чтобы снять явно мешающую обувь. Длинные и стройные ноги вызывали восхищение и поднимали желание.       — Я всегда мечтал пойти в следственный отдел при короне, а там это обязательное условие, — решил немного отвлечься разговором Викториан, и немного успокоить задрожавшего Рени. — А с родителями так или иначе всё равно придётся ругаться — боюсь, они не примут тебя.       — Хм, ну да, — улыбнулся своим мыслям Даррен. — Мой отец тоже долго сопротивлялся.       — Сопротивлялся?       — Не обращай внимания, — парень дёрнул ногой в сторону, уводя стопу от приближающейся щекотки, и указал на раскрытые двери кабинета. — Лучше покажи, чего там.       — Листы распределения, — сразу понял о чем тот спрашивал Вик и принялся за второй сапог, — которые нужно заполнить. Я в этом году на защитном, пойдёшь со мной?       — Да, а что там нужно делать? Викториан отставил снятую обувь чуть подальше и быстро разулся сам. Поставив колено на кровать прямо рядом с Рени, он поцеловал его, на этот раз очень осторожно и нежно, будто боясь, что если он усилит напор, то человек перед ним сбежит, исчезнет. Но Даррен не собирался никуда сбегать, он будто только этого и ждал, сам потянулся, чтобы углубить поцелуй, и пополз назад на кровать, увлекая за собой Вика.       Как-то само собой они начали друг друга раздевать, не прекращая страстные глубокие поцелуи, — пуговица за пуговицей, пока от верхней одежды ничего не осталось: на пол полетели рубахи, брюки. Вик стоял на коленях над лежавшим под ним Рени, чудесным образом очутившись между двух белоснежных ног, и не мог отвести взгляда, настолько тот был прекрасно сложен и сногсшибательно красив.       «Великие Боги, как же он горяч, это же просто невероятно, что такой человек рядом со мной, отвечает мне… неужели, я могу ему нравиться, вопреки всему?»       Каждый из них думал сейчас об одном и том же, только Вик пошёл в своих действиях много дальше мыслей. Его возбуждение полностью взяло бразды правления над разумом. Да и кто бы смог устоять перед таким горячим и соблазнительным телом, как у его Рени. Они могут принадлежать только друг другу — только так, иначе вообще не имело смысла жить. Он резко опустил голову и слегка, на пробу, прикусил светлую и нежную кожу. Когда в ответ Рени лишь сильнее выгибается, то Вик целует и покусывает уже более настойчиво, чтобы оставить свой след, пометить, показать всем, что этот человек только его. Они явственно ощущали их общее на двоих желание.       Рени впервые проявил инициативу и, зарычав прямо в чужие приоткрытые губы, зарылся пальцами одной руки в короткие волосы Вика, а другой рукой оглаживал тому спину, то и дело оставляя тонкие розовые следы ногтями.       И все же, Викториану не хватало решительности. Он безумно хотел большего, но мог только бездумно, интуитивно сжимать и ласкать горячее тело под ним. Кожа к коже, они льнули друг к другу в одинаковом желании поскорее соединиться, стать единым целым.       Вик наклонился над лицом Рени, но не поцеловал, как тот того хотел, а лишь мягко провёл губами по губам, вырывая у того судорожный вздох, и потянул цепочку таких лёгких, как касание бабочки, поцелуев вниз, остановившись лишь только для того, чтобы уделить совсем немного внимания двум торчащим горошинам сосков. Он упорно двигался туда, где ещё оставался кусок плотной ткани на идеальном обнаженном теле, дрожащем под его пальцами от возбуждения.       Они же о чём-то разговаривали… ах, да:       — Тебе надо будет следить, чтобы была задействована только магия земли, а об остальном я позабочусь, — произнес Вик таким тоном, будто не он тут собирается заняться безрассудными и непотребными делами. На что получил лишь наполовину осознанный взгляд в ответ.       И он начал заботиться уже сейчас. Спустившись ниже, он подцепил пояс нижних шорт, похожих по крою на те, какие предпочитал он сам, только еще короче и более плотные, и потянул вниз, освобождая изнывающий по ласке член, так похожий на его, но и отличающийся меньшим размером головки. Он вообще не знал, что и как делать, но желание доставить удовольствие партнеру преобладало до такой степени, что он решился не раздумывая.       Смотря за реакцией прикрывшего от смущения руками глаза Рени, Вик приподнял за основание член и накопив во рту побольше слюны, вобрал в себя сразу почти половину длины.       — Риан? Риан!       Даррен попытался оттолкнуть столь развратного парня от себя, но прострелившее удовольствие кинуло его обратно на подушки, и смог только громко застонать. Получив почти молчаливое одобрение своим действиям, Вик продолжил более активно работать ртом, усилив нажим губами и подключив язык. Он так увлекся, что пару раз с ужасно пошлым звуком отстранялся, чтобы облизать кончиком языка полностью открывшуюся головку по кругу, и после этого вернуться к предыдущим возвратно-поступательным движениям, не забывая ласково оглаживать одной рукой небольшую аккуратную мошонку любимого, проходя пальцами чуть дальше — туда, где скрыто тугое сжатое колечко мышц между соблазнительными ягодицами, — другой рукой сжимал тонкую талию и обрисовывал красивые рельефные мышцы на животе дорогого ему человека. Вик даже прикрыл глаза от наслаждения, пытаясь сдерживаться и не вторить стонам его Рени. Ведь ему ужасно нравилось то, что он делал.       Рени не представлял, что такое вообще возможно. У них так не принято, ведь драконы — священные существа. А чтобы Драконорожденный опустился до подобного — ещё более немыслимо. Он был готов ко всему, но не к такому. По-началу он не понимал, как на это реагировать, пытался оттолкнуть, как-то сдвинуть уже не слушающиеся ноги… всё бестолку. Оставалось только расслабиться и получать удовольствие. Изначально редкие и тонкие стоны переросли в более громкие и развратные, дышать впервые стало тяжело и Рени почувствовал приближающуюся разрядку. Он попытался отстранить ослабевшими руками голову Вика, ведь если так дальше пойдёт, он просто кончит прямо… никак нельзя такое допустить.       — Пожалуйста…       Да кто бы его ещё послушал… ведь услышав молящий срывающийся голос любимого человека под ним, Вик усилил нажим губами и опустился максимально низко для себя, втянув как можно больше, и застонал.       Рени дрожит всем телом, сгибает ноги в коленях и сжимает, комкая пальцами, покрывало, выгибаясь сильно в спине.       — Р-рриа-ан… ***       Викториан очистил себя и Рени магией, после чего потянул разомлевшего и ещё не осознающего где он находится парня наверх, чтобы достать снизу одеяло. Раздев Даррена, теперь уже до конца, и раздевшись полностью сам, Вик удобно улегся на мягкие подушки, притянув к себе на грудь все еще тяжело дышащего своего Рени. Так они и пролежали почти до обеда, в объятиях друг друга. Вик нежно перебирал длинные запутанные пряди волос, вдыхая полной грудью аромат лунных цветов, перемешанный теперь с его личным запахом, а Даррен переплел их ноги и вырисовывал узоры везде, где доставала свободная рука, иногда шумно и глубоко втягивая носом воздух возле шеи Вика.       — Расскажи о себе, — тихо прошептал Викториан, пытаясь не засмеяться от щекотки, когда Рени повёл пальцами вдоль рёбер. — А то я совсем ничего о тебе не знаю.       — Хм… можно поиграть в вопрос-ответ? — предложил Даррен. — Я просто не знаю, что для тебя важно знать.       — Для меня всё важно знать про тебя, — Вик резко перевернулся и поднялся на локте, опрокинув парня на спину и нависнув над ним. — А тебе разве не интересно узнать что-то про меня?       — Про тебя? — Даррен немного задумался. — Твой любимый цвет жёлтый, ты не любишь яичный белок и пьешь только холодный ферментированный чай, хочешь стать обычным государственным служащим, сводишь брови к переносице, когда тебя заставляют много думать, а ещё у тебя вот здесь, — он указал на место у сердца, — есть скрытая татуировка.       С каждым словом, произнесенным спокойным тихим голосом, напряжённая складка у Вика меж бровей расслаблялась. Он на мгновение решил, что совсем безразличен Даррену, хотя мысль эта и не имеет под собой никаких оснований. Связь между ними должна быть обоюдная. Или нет?       — Я всё понимаю, — Вик лёг обратно на подушки, найдя под одеялом ладонь Рени, чтобы крепко сцепить пальцы, — мы две недели вместе провели бок о бок. Но желтый цвет? С чего ты это взял?       — А разве нет? — с насмешливой улыбкой спросил Даррен. — В столовой ты всегда сидишь за жёлтыми столами, именно с жёлтых тарелок ты ешь с большим аппетитом, твоё внимание привлекают только жёлтые цветы из многоцветной поляны. Да даже в этой комнате всё принадлежит Академии, кроме той подушки на кресле.       Викториан огляделся по сторонам. Стандартная общажная комната, отличающаяся только размерами от остальных, и тем, что он занимает её один. Светлые песочного цвета стены, такая же мебель, тёмные коричневые покрывала и ужасный красный ковёр, сочетающийся с такими же ужасными шторами на окнах. В предыдущей комнате было не лучше, за исключением только того, что мебель была сделана под красное дерево. И действительно, одна единственная маленькая подушка, уже потертого жёлтого оттенка, когда-то бывшим канареечным, была любовно принесена Виком из дома. Это было единственным напоминанием ему о тех прекрасных годах, когда он не знал, что быть ему героем до конца своих скучных дней.       — А какой твой любимый цвет? — хриплым голосом спросил он у Даррена.       — Голубой.       — Как небо?       — Скорее, как твои глаза, — с улыбкой ответил тот и впервые сам первый поцеловал Вика.       Парни прижимались друг к другу обнаженными телами, оглаживали руками и беспрестанно целовались. Их обоюдные стоны заполнили всю комнату. Они пытались изучить друг друга руками, губами, языками…       — Я так сильно хочу тебя, — прервал Вик череду поцелуев, перейдя от губ к маленькому заостренному ушку, так и манившему его жемчужной сережкой. — Боги Всемилостивые, в жизни такого не испытывал.       — Так что тебя останавливает?       Даррен прогнулся сильно в пояснице, одной рукой найдя широкую ладонь Вика и заведя её себе за спину, прямо на ягодицу, опуская чуть ниже. Второй же провёл по рельефному прессу парня, направляясь к каменному члену, уже истекающему смазкой. Он сам от себя не ожидал такой напористости.       — А-ах! — Вик толкнулся в щедро подставленную ему ладонь, желая чтобы та сомкнулась вокруг покрепче. — Я не знаю… Я боюсь сделать больно…       — Я же дракон, — парень направил длинные пальцы Риана к расщелине меж гостеприимно расставленных ягодиц, показывая чего именно он ожидает от того. — Только нужно смазать.       — Это я могу.       Вик переместился чуть ниже, обдавая влажным жаром кожу человека под ним, для большего удобства переместил руку, чтобы та заходила спереди, подтянув ноги Рени тому ближе к груди, полностью освобождая себе доступ. Маленькая сморщенная дырочка была пока закрыта для него, но желание от этого только прибывало. Создав на руке скользкую субстанцию, которую Вик использовал в основном для самоудовлетворения, он прислонил пальцы к входу, обильно смазывая его снаружи. Лёгкими нежными касаниями он оглаживал колечко, не сводя горящих желанием глаз с Рени. Ловя каждое мимолётное изменение у того в мимике.       Викториан был сначала немного раздосадован таким напором в желании близости от Даррена, но заприметив у того в глазах редкие проблески испуга, тут же успокоился. Надо его лучше подготовить, чтобы минимизировать любые болевые ощущения.       Пройдясь ещё пару кругов, добавляя нажим, Вик протолкнул внутрь фалангу указательного пальца. ***       Даррен едва замечал легкую боль от растяжения и медленных плавных движений сначала одного, потом и двух пальцев внутри себя. Он старался не думать, но его разум приходил в смятение: «а разве так должно быть?». За эти десять лет разлуки Рени поднаторел не только в физических и магических способностях. Он искал и собирал по всей Загории трактаты, предназначенные для изучения молодым драконам, собирающимся заводить семью. В какой позе, как и с какой частотой; то, что каждое соитие — это боль для дракона, но он должен ее терпеть для продолжения рода; не чаще раза в месяц; а после откладки яйца обязателен перерыв в три года… Такое себе чтиво, надо сказать. Да и картинки в них не очень. Но он думал, что теоретически подкован, значит нечего бояться.       Он понял, что совсем не готов, когда впервые в жизни его знания полностью разбились о скалы реальности.       Риан просто взял и практически опустился перед ним на колени. Своими действиями он довел его до состояния полного удовлетворения, и не потребовал ничего взамен.       — Сосредоточься на мне, — с обидой в голосе сказал Вик и добавил третий палец, второй рукой поглаживая тело Рени, легко задевая торчащие горошины сосков. — Не думай ни о чем больше.       И он заставил его не думать, сначала легко поцеловав, а потом и снова взяв в рот лишь слегка обмякший член, не переставая ритмичного движения пальцами.       Даррен не стал сдерживать рвущиеся из него стоны, только немного крутанул тазом, и пальцы Вика задели внутри него какую-то точку, от которой по всему телу будто разряды пробежали, он даже почувствовал как на висках выступила чешуя. В совокупности с ощущениями жаркого влажного рта — это принесло ему немыслимое удовольствие, срывающее дыхание.       Вик почувствовал, что что-то изменилось, и попытался повторить. Развернув ладонь внизу кверху, он нащупал внутри Рени небольшой бугорок, и начал двигать рукой более активно, не забывая каждый раз слегка туда надавливать, заставляя парня под собой подаваться вперёд, навстречу движениям его пальцев.       Они оба понимали, а особенно Даррен, что долго так продолжаться не может, поэтому был полностью готов к тому, что заполняющие его пальцы покинут гостеприимное тело.       Викториан подложил под ягодицы Рени плотную продолговатую подушку, приподнимая их, и приставил к влажному чуть припухшему входу свой член, предварительно смазав его все той же субстанцией. Шумное сбившееся дыхание парней синхронно замерло, когда Вик чуть надавил и начал продвижение. Вошла лишь головка, а Викториан уже с трудом смог заглушить рвущийся из груди стон, от ощущений тесного и влажного жара чужого тела.       И это было…       Он продолжил проталкивать дальше внутрь свой орган, явно превышающий длину пальцев, поэтому старался двигаться мягко и медленно. Вик не сводил глаз с лица Рени, стараясь поймать мельчайшее изменение, лишь тень боли или недовольства. Но видел только нежность и полное доверие.       Дойдя до половины, Вик немного отстранился, вызвав тонкий стон партнёра, и двинулся вглубь чуть уверенней, до конца, пока их тела полностью не соединились.       Нежно поглаживая живот Рени, Вик старался не шевелиться, в ожидании, когда парень под ним расслабится и можно будет начать движение.       А Даррен ждал боли, которую ему обещали многие умные книжки. Но дождался лишь небольшого жжения в самом начале и дискомфорта из-за постороннего предмета в заду. Его сбившееся дыхание выровнялось и он постарался расслабиться, привыкнуть к ощущениям. Он был готов растечься лужицей под горящим взглядом его Риана. Как же он хорош. Эти короткие русые пряди, вечно лежащие в беспорядке, яркие голубые глаза, массивное тело с будто прорисованными мышцами… Даже по меркам красоты драконорожденных он был прекрасен. И он весь принадлежит ему.       Рени выглядел бесподобно. Румянец на щеках добавлял ему открытости, нежные лепестки губ были приоткрыты, а глаза затуманены. Смотрел бы вечно.       Вик лишь на пробу качнул бедрами, но почувствовал, как Даррен двинулся ему навстречу, и тяжело и низко застонал.       Навалившись всем телом на Рени, Вик больше на ощупь нашел его губы. Он старался двигаться не резко, плавными движениями, при этом скорее не целуя, а кусая доверчиво подставленные ему губы и шею, сжимая сильно руками бёдра и талию. От такого контраста Даррен сходил с ума, он чувствовал себя музыкальным инструментом в опытных руках настройщика, выдавая всё новые диапазоны стонов.       А Вик утонул в этих звуках, в этих движениях — навстречу друг другу — таких медленных, нежных, глубоких. Раз за разом. Снова, снова и снова. Было так гладко, туго, никогда не было так хорошо.       Чувствуя, что больше не может сдерживаться, Вик обхватил ладонью член Даррена, до этого просто зажатый меж телами и уже истекающий смазкой, и начал ритмично своим движениям внутри потирать головку, ощущая, как тело Рени пронизывает судорога приближающегося оргазма.       Последний самый громкий стон утонул в глубоком поцелуе.       Оргазм Вика не заставил себя ждать. Стоило только ему почувствовать, как горячие нежные стенки судорожно сжимают его член внутри, он с глухим рыком заполнил тело Рени обжигающей влагой. ***