за мои желания меня ждет огонь

♪ MyKey – Like I Used To ♪

Вчера Джисон провалился в сон, так и не дождавшись сообщения от Минхо – виной всему была неизвестно откуда взявшаяся паническая атака, с головой окунувшая его в собственные страхи. Он торговался с самим собой, уговаривая разгоряченную голову не будить залегшие на дно воспоминания. Бродил по квартире, держась за горло и борясь с приступами удушья. И, когда он, наконец, вымолил пару минут спокойствия, отяжелевшее от усталости и напряжение тело уже не позволило ему оторвать голову от подушки. Он привык справляться с подобными состояниями самостоятельно, в особо тяжелых случаях звонил Сынмину – просить помощи было стыдно, но их дружба, доказывающая свою прочность на протяжении многих лет, была сильнее. Вчера он мог бы позвонить ему, и тот, конечно, был бы у Джисона в течение получаса в полной боевой готовности. Однако, стоило Джисону представить то, с какими лицом Сынмин будет выслушивать его жалкие объяснения, он тут же отмел эту мысль. Проснувшись наутро совершенно разбитым, он первым делом проверяет телефон. Рассылка о новой коллекции, уведомление о списании денежных средств и ни одного сообщения. Джисон с тревогой открывает мессенджер и находит чат с Минхо. – Ничего? – удивленно шепчет Джисон, но телефон, будто отвечая ему, вибрирует, уведомляя о новом сообщении. lee_bunny встретимся?

✧

Первое, о чем думает Джисон, завидев Минхо, устроившегося за дальним столиком, это то, какого черта он выглядит так, будто вовсе и не провел бессонную ночь в клубе. На нем была обычная одежда, белая толстовка и темно-синие объемные джинсы. – Привет, – кивает старший, взглядом приглашая Джисона сесть напротив, – Будешь что-то? – Э…, – задумчиво тянет Джисон, старательно пытаясь въехать в смысл обращенных к нему слов, пока со скопившейся во рту слюной рассматривает жемчужный чокер, плотно прилегающий к изящной шее, – Да, да. Наверное, выпью кофе. – Трудная ночь? – посмеивается Минхо. – Типа того, – вздыхает Джисон, – Думал, ты напишешь чуть раньше. – Я тоже так думал, но к тому времени, как мы с твоим дружком, разошлись, было уже довольно поздно, – Джисон показательно корчит гримасу, от чего Минхо слегка посмеивается, – Я хотел написать, но тебя давно не было в сети – я предположил, что ты, должно быть, заснул, и мне не захотелось будить тебя своими сообщениями. Джисон не успевает поблагодарить его за заботу, поскольку к их столику подходит улыбчивая официантка с копной темных волос, собранных в длинные косы. От Джисона не ускользает тот взгляд, которым она одаривает Минхо, пока тот внимательно изучает кофейную карту. Джисон по своему обыкновению делает выбор в пользу двойного айс-американо, Минхо останавливается на маккиато. – Так…, – пытаясь не выдавать сковавшего его волнения, начинает Джисон, – Как все прошло? – Все было проще, чем я думал, – пожимает плечами старший, – Стоило только заговорить, и он уже предложил угостить меня выпивкой. Если честно, по этому ангелу и не скажешь, что он может кого-то шантажировать. Джисон пропускает этот отзыв о личности Бансока мимо ушей и задает следующий вопрос: – То есть, вы просто… типа выпили вместе? – Ага, – кивает Минхо, делая глоток из дымящейся чашки, – Немного потанцевали. Он поинтересовался, почему не видел меня там раньше. Я просто сказал, что не большой любитель ходить в такие места, на что он ответил, что ему просто нравится клубная атмосфера. Ничего криминального. – И? – Джисон стремиться выведать как можно больше информации. – И он взял мой номер, – торжественно говорит Минхо, демонстрируя чат с одним-единственным сообщением-стикером, – Ты был прав, приглашать к себе он меня не спешил. Джисон все еще пытается не паниковать. Он втягивает ледяной кофе, забавно надувая щеки, что вызывает у Минхо легкую улыбку на лице, которую он тут же прячет в ворот толстовки. – План дальнейших действий? – интересуется старший. Джисон не знает, куда спрятать зарумянившееся лицо. А вы каждый день даете красавчику-стриптизеру указания по поводу того, как именно ему нужно соблазнить вашего знакомого-мудака? – Джисон, – вклиниваясь в повисшую между ними тишину, говорит Минхо, – Если для тебя так будет комфортно, я могу взять все на себя, и просто действовать так, как считаю нужным. Младший поднимает на него удивленный взгляд, хлопая округлившимися глазами. – Д-да, – запинаясь, отвечает он, – Спасибо… Но я бы все равно хотел знать, что с тобой все в порядке. На пару секунд Минхо зависает, как бы оценивая сказанное, но, улыбаясь той самой милой улыбкой, которая вводила Джисона в ступор, произносит: – Ты милый. – Ч-что? – все еще демонстрируя дефекты речи, произносит Джисон. – Волнуешься за меня. Даже несмотря на то, что мы почти незнакомы, и я просто выполняю обещанное. Джисон задумывается над его словами. Да, Минхо просто выполняет для него поручение, данное Чаном. Но, если хорошенько подумать, это не означает, что он не заслуживает того, чтобы Джисон беспокоился о нем – не потому что он был другом Чана, не потому что Хан хотел показаться внимательным и эмпатичным. Было что–то во взгляде старшего, в его манере держаться, в его мягкой улыбке, что заставляло Джисона бессознательно думать о нем даже тогда, когда для этого, казалось, нет ни единого повода. – Это странно? – вдруг задает вопрос Джисон, обращаясь не столько к нему, сколько к самому себе. – Немного, – кивает старший, – Ты очень добрый, Джисон. Наверное, добрее, чем все, кого я знаю. – А как же Чан? – интересуется Хан, – Он очень добр ко всем, всегда стремится помочь. – Нет, – чуть поразмыслив, качает головой он, – Чан делает это, потому что «так надо». А ты – от чистого сердца. Последние слова окончательно вгоняют Джисона в краску, и он прячет разрумянившееся лицо в ладонях. Хоть сам он никогда и не задумывался об этом, где-то глубоко внутри знал, что именно это «от чистого сердца» и привело его туда, где он оказался сейчас. Но он не намерен спорить и поэтому просто благодарит его за добрые слова. – Хен, могу я узнать? - спрашивает он, чтобы заполнить образовавшуюся тишину, – Какой долг ты возвращаешь Чану? Минхо не удивлен – рано или поздно этот вопрос должен был возникнуть. – Пару лет назад он очень выручил меня, – вздыхает он, – У меня были долги, которые я не в состоянии был вернуть. Люди, которым я был должен, грозились расправой. И Чан отдал им деньги. Он наотрез отказался брать их назад. Тогда я пообещал вернуть ему долг в любой момент, когда бы он того не попросил. – Ты не выглядишь как человек, который может влезть в подобные долги, – удивленно говорит Джисон. – Это точно, – смеется старший, но тут же меняется в лице, – Можно сказать, долги достались мне по наследству от отца. Мы жили вдвоем с тех пор, как мама ушла из семьи. Он много работал, его часто не было дома, а финансовое положение у нас всегда было затруднительное, поэтому я до последнего не знал, что он играет. А когда узнал, ничего уже нельзя было исправить. Он умер от сердечного приступа. Люди, которые держали казино, где он играл, пришли на следующий день – неизвестно, как они узнали, но в любом случае мне оставалось только искать деньги. – Почему ты не пошел в полицию? – встревоженный услышанным, интересуется младший, для которого все звучит так, будто Минхо просто пересказывает сюжет криминального фильма. – С таким в полицию не ходят, Джисон, – качает он головой, – Что бы я сказал? Меня хотят избить какие-то громилы из подпольного казино? Ведь я даже не знал, где их искать. – А, ну да…, – разочарованно говорит Джисон, – Мне жаль, что с тобой такое случилось. Никто не должен проходить через подобное. – Что было, то прошло, – пожимает плечами Минхо, но Джисон знает – это вовсе не то, что можно поведать любому встречному. Он был благодарен за его доверие и был рад узнать о нем что-то, кроме того, что он танцевал в стрип-клубе. И хоть он и делает все возможное, чтобы заставить этот рассказ звучать как можно менее трагично, Джисон замечает тень, скользнувшую по его красивому лицу и то, как он сжимает кулаки до белых костяшек. – Должно быть, теперь ты не сможешь сказать, что мы мало знакомы, – улыбается младший, припоминая его слова, и, сам не отдавая себе отчета, тянется к его крепкому плечу, сжимая его в ладони. Минхо едва заметно вздрагивает, и его лицо озаряет самая милая улыбка на свете.