Покоренные ненавистью

— Ты действительно идиот, что устроил свадьбу в этот чертов день, — недовольно пробурчала Гермиона, сидя за небольшим вытянутым столом и окидывая равнодушным взглядом присутствующих гостей, которые, казалось, наслаждались данным мероприятием значительно больше, чем сами «молодожены». Она схватила свой бокал с игристым, делая несколько внушительных глотков. Единственной приемлемой компанией для Грейнджер в настоящее время был алкоголь, который сейчас весьма удачно скрашивал злополучный вечер, тянувшийся чертовски медленно. Благо большая часть сегодняшнего дня уже позади — и это не могло не радовать. Сбоку от нее послышалось фырканье. Достаточно тихое, но в нем явно ощущались нотки насмешки и раздражения, не ускользнувшие от задурманенного спиртным разума Гермионы. С непроницаемым выражением лица она повернулась вправо, натыкаясь на четкий профиль своего без пяти минут мужа. Руки, сцепленные в замок и опершиеся локтями на стол, подпирали точеный подбородок. Светлые брови слегка нахмурены, отчего между ними образовалась складка, заметная лишь вблизи. Серые глаза, от которых несло только гребаным холодом, почти осуждающе смотрели на каждого, кто находился в помещении. Равнодушие — вот что читалось во взгляде Малфоя. Сам он был пропитан невыносимым высокомерием, которое чувствовалось за километр. Именно поэтому Гермиона не понимала, отчего ей душно: от количества гостей или пребывания рядом с Малфоем. — Алкоголь неправильно на тебя влияет, Грейнджер, — безучастно заговорил он. — Даже будучи подшофе, ты по-прежнему остаешься несносной стервой, которая заебет любого. Однозначно, второе. Гермиона прищурилась, ощущая внутри себя бурлящую и самую настоящую ненависть к человеку, который с сегодняшнего дня считается ее супругом. Слава Мерлину, фиктивным. Но от этого легче не становилось. Они подписали брачный контракт лишь месяц назад. За восемь дней до этого Драко внезапно заявился на порог квартиры Грейнджер с предложением стать его ненастоящей женой. Тогда она подумала, что Малфой находился под влиянием каких-то наркотических веществ (даже не алкоголя). Но он абсолютно точно осознавал, что и кому предлагает, чем не на шутку напугал девушку. Конечно, Гермиона восприняла его оферту как нечто абсурдное и несуразное. А потому, очень четко дав понять, что на такую нелепицу она не согласится даже под Империусом, просто прогнала, не забыв на прощание одарить парочкой не самых лестных слов, что вошло для нее в привычку за последний год. Однако то, что происходило в последующие дни, заставило Грейнджер пожалеть о своем поспешном решении. Нежданно-негаданно ее настигла проблема в лице бывшего парня Оливера Мэйсона, с которым она провстречалась чуть больше двух месяцев. Гермиона всегда считала эти отношения ошибкой. И, как оказалось, резонно. Оливер был обычным маглом, работающим курьером. Их встреча произошла в месте, где Грейнджер зарекалась никогда не заводить знакомства. Особенно с представителями противоположного пола. Но одним вечером в «Royal club» ее вниманием завладел обаятельный темноволосый парнишка с очаровательной улыбкой, ради которого Гермиона впервые в жизни решила пренебречь собственным правилом, что было крайне опрометчиво с ее стороны. И хоть они с первых секунд общения чувствовали себя комфортно в компании друг друга (возможно, этому поспособствовал выпитый алкоголь), в дальнейшем их отношения стали подозрительно быстро развиваться. Впрочем, Грейнджер и на это закрывала глаза. Потом она, конечно, жалела об этом. Но главным образом о своей беспечности, причина которой кроилась в желании действовать назло. Будь то себе или кому-то другому, Гермиона по-прежнему не могла сказать точно. В общем, отношения с Мэйсоном протекали вполне себе нормально. Первый месяц можно смело назвать конфетно-букетным: все было до тошноты слащаво и мило, что в значительной степени раздражало Грейнджер. Но далее ситуация лишь ухудшалась, давая отличный шанс разглядеть то, насколько сильно Гермиона и Оливер не подходили друг к другу. Они буквально являлись полными противоположностями, опровергнувшими популярную идею о том, что такие личности притягиваются. Может, у кого-то эта гипотеза действительно срабатывала, но их случай, очевидно, не входил в то число. Отношения Гермионы и Оливера были наполнены постоянными разногласиями, непониманием и нежеланием слушать и слышать друг друга. Какое-то время Грейнджер старалась это исправить, но ее хватило ненадолго. Такое случалось, когда один партнер прилагает усилия, а второй лишь продолжает цепляться за проблемы в их паре, совершенно не заботясь о том, чтобы хотя бы попытаться отыскать какое-то решение. О чем вообще можно говорить, если Мэйсон так и не смог запомнить любимые цветы Гермионы. Не единожды она ему напоминала о красных ликорисах, но все было напрасно: упорно игнорируя предпочтения Грейнджер, он продолжал задаривать ее желтыми герберами. Забавно, что именно эти цветы и этот окрас она никогда не любила. А благодаря Оливеру вообще возненавидела. Тем не менее каким-то чудом они дотянули до годовщины в два месяца. И по этому случаю, несмотря на глубокие трещины в их отношениях, Мэйсон неожиданно сделал Гермионе подарок в виде золотого браслета, цена которого равнялась половине его зарплаты. К слову, курьеры зарабатывали не самые крупные деньги. Именно поэтому Грейнджер, как бы приятно ей ни было, искренне не понимала смысла в такой дорогой покупке, прекрасно зная о том, как сильно Оливер беспокоился о каждом заработанном фунте. Но в еще большее недоумение ее вводил сам поступок. Она действительно не могла подобрать ему ни одно разумное объяснение. Какой толк в том, чтобы дарить дорогой подарок, когда их отношения фактически трещали по швам? Гермиона хотела задать этот вопрос Мэйсону, но не успела, так как расстались они через несколько дней после годовщины. Был конец октября, и после она его не видела. До января. В начале зимы на горизонте Грейнджер вдруг объявился Оливер с неожиданной просьбой вернуть ему тот самый золотой браслет. Тогда она была, мягко говоря, потрясена. Ведь до Мэйсона никто и никогда не просил от нее возврата полученных подарков. Нельзя сказать, что Гермиона дорожила этим браслетом, но отдавать его без каких-либо объяснений уж точно не собиралась. Поэтому, с некоторым усилием вытянув правду из Оливера, она узнала, что того уволили и ему срочно нужны деньги. Вдаваться в подробности его увольнения девушка не хотела, собственно, как и сам Мэйсон, а потому просто отдала чертов браслет, внутренне радуясь тому, что лишилась последней вещи, хранившей память о совершенной ею нелепой ошибке. Гермиона с облегчением выдохнула, думая о том, что теперь ее ничто не связывало с человеком, о котором она предпочла бы больше никогда не вспоминать. Как жаль, что у судьбы было другое мнение на этот счет. Прошло всего три дня, когда к Гермионе снова наведался Оливер, будучи в нетрезвом состоянии. Он попросил у нее денег в долг, и она поняла, по какой именно причине тот потерял работу. Возмущенная таким нахальством, Грейнджер выпроводила парня, не дав ему ни фунта. Тогда Мэйсон, недовольный отказом, обрушил на нее пылкую тираду о том, какая она неблагодарная и лицемерная сука, и пообещал, что будет приходить к ней до тех пор, пока не получит свои деньги за все, что он ей когда-либо дарил. Его пьяная брань Гермиону нисколько не трогала, но вот скрытая угроза заставила насторожиться. Тем не менее она не восприняла слова Оливера всерьез. И очень зря. Потому что тот сдержал свое слово, начав периодически преследовать Грейнджер после работы или дожидаться ее у дома. Она попробовала напугать Мэйсона полицией, но желаемого эффекта не получилось. Казалось, наоборот, — он начал приходить чуть ли не каждый день, чем невероятно нервировал Гермиону. А после того, как Малфой заявился к ней с предложением о фиктивном браке, ситуация окончательно усугубилась. Когда Оливер в очередной раз объявился, Грейнджер не выдержала и сказала, что, если тот не перестанет вести себя как гребаный маньяк, с ним разберется ее жених. Мэйсон мерзко рассмеялся ей в лицо, ответив что-то типа «Хорошая попытка, сука» и «Я знаю, что у тебя никого нет, поэтому даже не рассчитывай, будто можешь меня запугать несуществующим женишком». Это стало последней каплей, привевшей Гермиону поздним вечером в то место, в котором она не думала, что когда-либо появится снова.