Покоренные ненавистью

ТОГДА

— Грейнджер, — протянул Драко в своей обычной манере, когда двери лифта открылись, предоставляя взору Гермионы картину прислонившегося плечом к стене бывшего однокурсника. Его руки были сложены на груди, а на лице уже красовалась дьявольская ухмылка. В эту самую секунду Грейнджер пожалела, что пришла сюда. Черт. Снова гребаное сожаление. За последний год его стало чересчур много в ее жизни. Горечь от принятых ранее решений непрерывно преследовала Гермиону, постепенно окутывая ее и делая своей заложницей. И в этом виновата только сама Грейнджер. Когда-то один человек ей сказал о том, что сожаление о прошлом — это непроглядный мрак, поглощающий весь свет вокруг. Что ж, Гермионе потребовалось одиннадцать месяцев, чтобы по-настоящему понять истину этих слов. Слишком долго она цеплялась за то, что было, и закрывала глаза на то, что есть сейчас. Точнее, на то, чего нет. И все из-за незримых оков, которые забирали возможность жить полноценной жизнью. Настало время избавиться от них. Раз и навсегда. Стараясь игнорировать неуместные в этот момент воспоминания, пришедшие вместе с фразой про сожаление и норовившие вскрыть раны прошлого, Гермиона расправила плечи и, вздернув носом, твердым шагом ступила в квартиру Драко, одарив того полным презрения взглядом. — Малфой, — сдержанно поздоровалась она, останавливаясь в метре от него. — Какой приятный сюрприз, — обманчиво учтиво заговорил Драко. — Чем обязан твоему визиту в столь поздний час? Грейнджер стиснула зубы, остро ощущая на языке множество проклятий, которыми бы с удовольствием одарила стоящего перед ней человека. Но их она оставит на потом. А пока ей нельзя было поддаваться эмоциям. Особенно ненависти. Какой бы пылкой та ни была. — Не строй из себя еще большего идиота, Малфой. Ты давно достиг предела в этом звании, — голос звучал холодно и со скрытыми нотками гнева. — Ты прекрасно знаешь, зачем я здесь. Поэтому давай не будем тратить время впустую, а сразу перейдем к делу. Уверенно обойдя его, Гермиона поставила свою сумочку, находившуюся в ее руках, на комод, что произошло совершенно бессознательно, и направилась прямиком к дивану, который стоял в просторной гостиной, совмещенной с кухней. По пути она внимательно сканировала помещение, будто пыталась что-то или кого-то найти. Нахмурив брови, Драко на несколько секунд замер. Он не удивился привычной грубости Грейнджер, но ее настроение заставило насторожиться. Что-то было не так. Малфой безошибочно чувствовал это. Внутри него возникло странное и давно забытое ощущение, которое он тут же подавил. Он не станет зацикливаться на этом, ведь… какое ему дело до человека, который ненавидит его больше всего на свете? Правильно, никакого. Тем более что Драко испытывал к Гермионе ровно то же самое. Так что ему абсолютно плевать на то, что могло случиться у этой стервы. Кивнув своим мыслям, Малфой оторвался от стены, выпрямляясь. Опустив руки по швам, он обернулся, уже готовый выдать какой-то грязный комментарий, и, сделав всего один шаг, застыл. Серые глаза зацепились за посторонний предмет, расположившийся на комоде. Судорожно сглотнув, он медленно подошел к мебели, останавливаясь рядом. Драко нерешительно протянул ладонь и взял сумку. Со стороны он выглядел так, словно ранее никогда не видел ничего подобного. Словно для него это было нечто из ряда вон выходящее. Держа в руках вещицу, Малфой посмотрел туда, куда ушла Грейнджер. Затем, прикрыв веки, протяжно выдохнул, стараясь совладать с подступающей яростью. До этого момента он не дышал. Просто, блядь, невероятно. Драко резко открыл глаза и, вернув сумку на место, поспешил в гостиную. Гермиона уже сидела на диване, когда Малфой появился в поле ее зрения с очень странным выражением лица. Складывалось впечатление, будто он находился на грани срыва. Она не имела понятия, что могло того разозлить. Впрочем, ее это не волновало. И хоть одна догадка все же возникла в голове, Грейнджер предпочла ее проигнорировать. Она пристально наблюдала за напряженным Драко, который, миновав ее, подошел к домашнему бару, разместившемуся в углу комнаты. Взяв бутылку, он налил янтарную жидкость в стакан с толстым дном и осушил его залпом. Потом снова наполнил, выпивая содержимое в два больших глотка. — Ты, черт возьми, серьезно, Малфой? — возмутилась Гермиона. — Я, конечно, в курсе, что не отношусь к тем единичным людям, которых ты не презираешь, но все-таки требую от тебя хотя бы толики уважения. Я не потерплю того, чтобы возле меня находился нетрезвый мужчина. Поэтому, будь так любезен, повремени с выпивкой. Нам необходимо обсудить некоторые вопросы. И чем быстрее мы покончим с этим, тем скорее я уйду отсюда, позволив тебе провести остаток вечера так, как ты того хочешь. Нацепив на лицо презрительную ухмылку, Драко повернулся к ней, держа в руках уже два стакана, наполовину наполненных огневиски. Не отрывая глаз от Гермионы, он подошел к креслу и, прежде чем сесть в него, звонко поставил хрустальную емкость на стеклянный столик аккурат напротив девушки. — Тогда будь моей гостьей, Грейнджер. Составь мне компанию, — низко произнес Малфой, откидываясь на мягкую спинку. Гермиона переводила недоверчивый взгляд с него на стакан и обратно, чем заставила Драко хрипло засмеяться. Предательские мурашки моментально атаковали ее тело. Этого еще не хватало. Откашлявшись, она деловито спросила: — Что тебя так рассмешило? — Твое выражение лица, — весело ответил он. Гермиона подняла бровь в немом вопросе. Драко цокнул и закатил глаза. — Это всего лишь огневиски, Грейнджер. И он не отравлен. — Почему я должна думать, что он отравлен? — Это написано на твоем лице, — слегка обиженно сказал Малфой. — Для справки: я не собираюсь тебя отравлять. По крайней мере, не сегодня, — закончил он со смешком. — Как мило с твоей стороны, — с фальшивой улыбкой съязвила Гермиона. — И все же я не могу быть уверена в этом на сто процентов. Ведь кто знает, что на самом деле у тебя на уме, — она пожала плечами. — Ты знаешь, — тихо проронил Драко, делая глоток алкоголя и продолжая пронзительно смотреть на нее. Грейнджер оцепенела, когда озвученное достигло ее сознания. Она сглотнула, ощущая, как неистово забилось собственное сердце, отдаваясь громким стуком в ушах. В карих глазах читались замешательство и неверие, в то время как серые излучали желание и… надежду? Гермиона прищурилась. Было во взгляде Малфоя что-то еще. Что-то, что ей почему-то не удалось распознать, отчего она растерялась. Самую малость. Однако, уловив знакомые огоньки азарта в холодных омутах, она почувствовала привычное отторжение, вернувшее ей концентрацию. Гермиона фыркнула. — Не говори глупостей, Малфой, — громче, чем следовало, сказала она. — И пить я не буду. Давай наконец приступим к делу. Я не собираюсь торчать здесь весь вечер. — А ночь? — вопрос слишком легко соскользнул с его языка, заставляя девушку чуть ли не задохнуться от ярости. — Теряешь хватку, Малфой. Не припоминаю, чтобы раньше ты так быстро пьянел от алкоголя, — пропустив грязный намек, как можно спокойнее постаралась звучать Грейнджер. Драко поднял одну бровь. На его лице промелькнула заинтересованность. — Да ну? — он крутил стакан в руке, прожигая Гермиону взглядом так, словно пытался проникнуть в ее мозг, чтобы узнать, о чем та думала в эту гребаную секунду. — Что еще ты помнишь обо мне? Вот черт. Грейнджер сама себя загнала в ловушку. Но отступать было поздно. Придется вести игру до конца. Удобнее расположившись на диване, она непринужденно закинула ногу на ногу, нарочно не поправляя подол облегающего платья в пол, длинный разрез которого предоставлял Малфою охренительный вид на большую часть ее бедра. Кто-то скажет, что она умышленно выбрала такое одеяние для их встречи. Но Гермиона пришла сюда сразу после работы, поэтому с уверенностью могла заявить, что попросту не успела переодеться, так как банально не было времени. Загвоздка заключалась лишь в том, что сегодня утром она уже знала, в какое время дня навестит Драко. Заметив его потемневший взгляд, Грейнджер торжественно усмехнулась и, сцепив руки на острой коленной чашечке, ровно заговорила: — Честно? Практически ничего. Знаешь, мой мозг не может долго хранить ненужную информацию, а потому со временем просто избавляется от лишнего, — она замолчала, ощущая, как в Малфое разгорается привычная для нее злость. Замечательно. Это именно то, что ей нужно. Вздохнув, Гермиона продолжила: — Но я отлично помню, что ты так же, как и я, предпочитаешь решать любой вопрос быстро и эффективно. Поэтому, ради Мерлина, прекрати вести себя как ребенок и давай наконец обсудим твое чертово предложение, чтобы я поскорее покинула это место. В ее словах присутствовали и правда, и ложь. Вот только, что и к чему относилось, Грейнджер сама не до конца понимала. Но это неважно. Главное — она стерла с лица Драко прежнюю ухмылку, на место которой пришла выраженная суровость. Малфой сидел неподвижно. Серые глаза неторопливо скользили по женскому телу, жадно впитывая и освежая выцветший в голове образ. Какую бы злобную стерву Грейнджер из себя ни строила, она все еще оставалась девушкой. Красивой девушкой, на которую Драко — в этом совершенно несложно признаться — приятно было смотреть. Малфой никогда бы не подумал, что из гриффиндорской невзрачной заучки Гермиона превратится в ту, что сейчас, сидя перед ним, умело соблазняла его этим чертовым разрезом. Помимо банального сексуального влечения к ней, Драко разве что испытывал только острую ненависть. С этим чувством он знаком достаточно давно и очень хорошо. Казалось, Малфой познал каждую возможную сторону такой сильной и губительной эмоции, как эта. Не то чтобы он хотел этого. Просто в какой-то момент его жизнь стала настолько сурова и безжалостна по отношению к нему, что у Драко не было иного выбора, кроме как запереть все возможные светлые чувства, оставив лишь зловещий холод. Дело в том, что после школы Малфой вознамерился создать собственную юридическую фирму, специализирующуюся на крайне непростых случаях как в магическом мире, так и в магловском. Об этом он задумывался еще на последних курсах Хогвартса. Тогда же Драко и начал постепенно разрабатывать план, который впоследствии должен был привести его к поставленной цели. Благо мозги и финансовые средства у него имелись, оставалось всего-навсего разумно распорядиться предоставленными ему дарами. И вот спустя чуть больше года после выпуска Драко Малфой наконец смотрел на здание с лаконичной вывеской «Malfoy&Case» — название, принадлежащее его компании, к которой он так кропотливо и упорно шел. В тот момент он как никогда гордился собой. Дела «M&C» пошли вверх чуть ли не с самого открытия. Как оказалось, немалое количество волшебников нуждалось в квалифицированной помощи по тем или иным юридическим вопросам. По этой причине первый год работы компании прошел сумбурно и до невозможного шустро. В этот период Драко практически забыл, каково спать больше чем три-четыре часа в сутки и вообще появляться дома не только для того, чтобы принять душ и переодеться в чистую одежду. Поначалу Нарцисса, будучи недовольной таким нездоровым режимом сына, постоянно высказывала свои возмущения, надеясь как-то образумить того. И у нее даже вроде бы получилось достучаться до Драко, ведь он начал реже ставить работу выше своей жизни. Однако полученный эффект, к ее сожалению, продлился недолго. Поэтому миссис Малфой, раздосадованно поджав губы, молча продолжила наблюдать за тем, как сын губил себя карьерой. Что касается Люциуса, то его недовольство возникло ровно в тот момент, когда Драко заговорил о самой лишь идее открыть юридическую фирму. Старший Малфой очень красноречиво и исчерпывающе высказался о несуразной затеи единственного наследника, чем пошатнул уверенность и настрой последнего. Тем не менее Драко справился с этим. Хоть и не совсем правильным способом. Он проглотил горькую обиду, притупил способность ощущать что-то, кроме холодной суровости и решительности, настолько, насколько было возможно, концентрируясь только на достижении цели. Он полностью ушел в собственное дело, не заметив, как невольно похоронил позитивные эмоции, посчитав их абсолютно бесполезными. Об этом Малфой вскоре пожалел. Впрочем, Драко уверен, что, не случись этого, его компания точно не достигла бы того результата, который имелся по окончании первого рабочего года. А именно за девять месяцев выполнили годовой план, чем несказанно улучшили доходы и дальнейшие перспективы «Malfoy&Case». В связи с этим в третьем квартале две тысячи первого года Малфой открыл второй филиал фирмы в магловском районе Лондона, который также охватил успех благодаря ажиотажу среди многочисленных клиентов. К слову, позднее Драко решил и сам осесть среди маглов, сняв квартиру в одном из лучших жилых кварталов города. Так, мало-помалу прокладывая путь к славе, Драко в две тысячи втором году вошел в топовую десятку самых успешных бизнесменов Великобритании (по версии магловского журнала «The Financial Time»), заняв третье место, а также одержал победу в номинации «Прорыв года». После этого о компании «Malfoy&Case» заговорили и в других странах, как итог — бесконечные и весьма выгодные предложения о сотрудничестве с разных уголков мира. Тогда Малфой в полной мере осознал, что его титанический труд, который взял свое начало еще во времена Хогвартса, наконец был вознагражден. Тот год у Драко действительно оказался исключительно удачливым. И речь не только о профессиональной сфере. Казалось, чуть ли ни каждый важный аспект его жизни окрасился в яркие краски, тем самым пробудив в Малфое ранее забытые им теплые чувства, которые с трудом сокрушили каменную броню холода, что успела облачить его сердце целиком и полностью. И причиной тому стали непредвиденные события, имевшие благоприятное влияние на самого Драко, который совершенно по-другому взглянул на собственную жизнь. В течение следующих двух с половиной лет Малфой смело называл себя счастливым человеком, ведь основания для этого у него были весомые. Все складывалось как никогда замечательно, пока в две тысячи пятом году это «все» не начало обрастать трещинами. «Malfoy&Case» настиг экономический кризис, создавший целый ряд проблем, что хорошенько ударили по стабильности и работоспособности компании. Драко всеми силами пытался исправить ситуацию, но та ухудшалась все больше и быстрее. Внушительная часть клиентов отказалась от услуг фирмы Малфоя, и это привело к прекращению договоренностей с несколькими влиятельными организациями в юридической сфере, а также с отдельными спонсорами, из-за чего финансирование снизилось едва ли не в два раза. Над «M&C» нависла опасная туча банкротства. Все стремительно рушилось. Свирепый ураган уверенно несся по когда-то счастливой и стабильной жизни Малфоя, оставляя после себя лишь разруху. Буря оказалась настолько сильной и безжалостной, что пострадало даже сердце Драко, в один день разбившись вдребезги. Драко Малфоя в свои лапы загребла беспросветная тьма, поглотив в себя весь свет, что когда-либо существовал в его жизни. Шансов на спасение практически не было. Впрочем, Малфой и не собирался спасаться, предпочтя просто подчиниться жестокости судьбы. К счастью, рядом с ним вовремя оказался Блейз Забини, который своими поддержкой и дружеским плечом поспособствовал тому, чтобы Драко взял в себя в руки и осознал, что еще далеко не все потеряно. Что какие бы проблемы ни возникли на его пути, каждая из них подвластна решению. Так благодаря лучшему другу Малфой сумел выкарабкаться из мрака печали с одной-единственной мыслью — спасти компанию. Только это было центром его внимания и ничто другое. Как следствие Драко превратился в чертовски серьезного и сурового мужчину с бесформенной и ледяной глыбой вместо сердца. Он стал еще холоднее, чем когда-либо прежде. Тем не менее Драко был железно настроен уберечь «Malfoy&Case» от краха. Какие бы идеи и методы ему ни пришлось использовать, он был готов на все. Именно поэтому, когда в мрачном туннеле, который казался бесконечным, вдалеке засверкало тусклое сияние надежды, Малфой, ведомый стоическим равнодушием, мгновенно ухватился за предоставленный ему шанс. Джеймс Ларсон, его личный помощник, сообщил любопытную новость: один влиятельный и крайне состоятельный человек по имени Итан Крист заинтересовался компанией «M&C». Драко это не столько обрадовало, сколько озадачило. Ведь он был наслышан об этом мужчине, являвшимся маглом, и его бизнесе, приносящем тому баснословную прибыль ежемесячно. Казино Криста считалось чуть ли не самым популярным не только в Британии, но и за ее пределами. Стоило упомянуть, что даже в том же Вегасе, где этих казино в избытке, именно Итану Кристу принадлежало первое место в рейтинге наиболее посещаемых азартных клубов. Очевидно, этот человек не привык считать деньги. Именно поэтому Малфой находился в недоумении: с чего вдруг бизнесмена такого уровня привлекла юридическая компания, которая мало того что не могла пока похвастаться сильно известным именем, так еще и пребывала на грани закрытия, в то время как на рынке существовали гораздо более прославленные и стабильные организации в сфере юриспруденции? С этим вопросом Драко и обратился к Итану Кристу при первом телефонном разговоре. Ответ был более чем приемлемый и исчерпывающий. — Я вижу в вас себя, мистер Малфой. То, как вы горите своим делом, как упорно боритесь за существование того, что создали сами. Когда-то и я так ратовал за место в сфере азартных игр. И как вы понимаете, эта деятельность коварна и даже в некотором смысле разрушительна, а потому не терпит трусливых и слабых. Полагаю, я не ошибусь, если скажу, что ваша профессиональная область имеет схожее описание. Не так ли? — Совершенно верно. Однако, мистер Крист, давайте говорить начистоту. Одного вашего восхищения моим упорством, которое, не буду скрывать, мне крайне льстит, несомненно недостаточно, чтобы вы обратили внимание на практически обанкротившуюся компанию. Я прав? — Драко звучал твердо и авторитетно. На другом конце звонка послышался негромкий низкий смех, что звучал не насмешливо, а наоборот — уважительно. — Знаете, мистер Малфой, вы действительно смышленый молодой человек, обладающий исключительным умом и прирожденными навыками предпринимателя. Это еще одна причина, по которой вы мне приглянулись. И да, вы абсолютно правы, ваше упорство едва ли заинтересовало бы меня. По крайней мере, не настолько, чтобы я тратил на вас свое время, — деловито произнес басистый голос. — Так что же в таком случае пробудило ваш интерес к моей фирме и ко мне в частности? — спросил Драко, прекрасно понимая, какой последует ответ. — Как я уже сказал ранее, мистер Малфой, вы — толковый парень, а потому не делайте вид, будто не знаете, чем может быть полезно наше с вами сотрудничество. Драко еле сдержался, чтобы не фыркнуть, но глаза все-таки устремились к потолку. Конечно, для того, кто владеет самым известным во всем мире казино, иметь крепкие связи с тем, кто обладает профессиональными компетенциями в юридической сфере, очень и очень выгодно. Все-таки азартные игры — далеко не самый законопослушный бизнес. — Разумеется, — наконец ответил Малфой. — Тогда предлагаю более не тянуть и назначить личную встречу для того, чтобы оговорить условия нашего с вами партнерства. Как считаете, мистер Крист? — Думаю, что я нисколько не пожалею о том, что обратил свое внимание на вас, мистер Малфой. С вами уже приятно иметь дело. Рассчитываю на это и в дальнейшем. — Безусловно. После этого разговора, казалось, Драко впервые смог выдохнуть и почувствовать нечто, похожее на облегчение. Впервые с момента бури, принесшей тьму, над ним взошло солнце. На следующий день началась подготовка соответствующих документов и разработка необходимых для «Malfoy&Case» условий. Вся эта бумажная волокита растянулась на несколько недель из-за постоянных внесений коррективов с двух сторон. И вроде все шло хорошо, даже отлично, как однажды Джеймс поделился с Малфоем любопытной деталью. Как выяснилось, Итан Крист — образцовый семьянин, состоящий в счастливом (по словам Ларсена) браке чуть больше тридцати лет и имеющий двух сыновей и одну дочь. Драко скептично отнесся к вскрывшимся подробностям о потенциальном спонсоре, предполагая, что Итана — короля казино — уж точно нельзя назвать порядочным и верным мужем и отцом. Но стереотипное мнение Малфоя все же оказалось ошибочным. Его люди не смогли отыскать хоть что-то, что смахивало бы на неверность со стороны Итана. И это, мать его, стало для Драко настоящей проблемой. А все потому, что в одну из дальнейших встреч Крист обмолвился о своей семье. Причем сделал он это крайне трепетно, лишний раз доказывая собственную преданность близким людям. Малфою, как стороне, которая особенно нуждалась в данном сотрудничестве, пришлось выдавливать из себя неподдельный интерес и искреннее восхищение к такому значимому аспекту жизни Криста. А потому, совершенно не подумав о последствиях, Драко внезапно выпалил что-то о том, что сам состоит в крепких и счастливых отношениях и совсем скоро собирается жениться. Видимо, стремление заполучить столь серьезного спонсора для компании достигло пика, что аж затмило собой абсолютно все. Здравый рассудок пострадал в первую очередь. Когда Малфой произнес заветное слово «женитьба», лицо Итана Криста излучило простодушную радость и почтение. Таким образом Драко заработал несколько десятков очков в свою пользу. Вот только триумф не ощущался от слова совсем. Выслушав содержательный рассказ о том, как Итан Крист встретил свою нынешнюю жену, влюбился в нее с первого взгляда и чуть ли не сразу женился на ней, Драко, в свою очередь, поделился собственной «историей любви», а также планами на «предстоящую» свадьбу, выдумывая на ходу каждую деталь. — Мы познакомились еще в университете. Учились на одном курсе, но на разных факультетах: я на юридическом, она на экономическом, — держа в голове тот факт, что Итан магл, Малфой уверенно сочинял историю несуществующих отношений с воображаемой и, главное, обычной девушкой. — Из-за этого я редко виделся с ней, но иногда пересекался в Большом зале. — В Большом зале? — переспросил Итан. — Э-э, мы так называли столовую. Ну, знаете, на продолжительном перерыве, когда множество студентов собираются в одном огромном помещении, чтобы… — ругая себя за оговорку, начал оправдываться Драко, но был перебит смехом слушателя. — Я знаю, что в столовой делают. Нет надобности объяснять это, — Крист звучал добродушно. Уголки губ Малфоя неуверенно потянулись вверх. — Так когда же именно вы поняли, что влюбились в нее? Улыбка еле заметно дрогнула, но Драко тут же возвел вокруг своего сознания стены. Окклюменция вошла у него в привычку после пережитого продолжительного болезненного периода. Точнее, двух. — Знаете, это не была любовь с первого взгляда, как у вас, — опустив глаза на свои сцепленные руки, расположившиеся на подлокотнике кресла, негромко заговорил Драко. — В тот день, когда ее увидел, я не почувствовал ничего, кроме неприязни. Не знаю почему, но что-то в ней меня жутко раздражало, из-за чего поначалу я вел себя с ней как му… не по-джентльменски, скажем так. Постоянно хамил, всячески пытался побольнее уколоть. Я… без понятия, почему себя вел подобным образом. Может… я… просто… — Не хотел принимать факт того, что она заставила что-то внутри вас екнуть? — предположил Итан. Малфой хмыкнул и, устремив взгляд на чертовски проницательного мужчину, сидящего в соседнем кресле, невесело согласился: — Возможно. — И осмелюсь предположить, что прошло достаточно времени, прежде чем вы наконец осознали свои чувства к ней, я прав? Если этот человек читает любовные романы, то Драко нисколько бы не удивился. — Мы сошлись после выпуска, — сдержанно ответил он, желая как можно скорее закончить эту нелепую беседу. — Как это произошло? Малфой так сильно сцепил зубы, что на челюсти заходили желваки. Салазар, кто бы мог подумать, что Итан Крист окажется таким любопытным романтиком. Прочистив горло, Драко заговорил: — Выпустившись из университета, мы долго не виделись и никак не контактировали. Однажды мы случайно встретились в городе. Я столкнулся с ней на улице, и она нечаянно пролила на меня свой кофе, — слова так легко слетали с языка Драко, что он сам сомневался, а ложь ли это все еще? — Ей было так неловко, что она даже сразу и не узнала меня. И пока она судорожно пыталась избавиться от пятна на моей рубашке, лишь сильнее втирая его, при этом еще бормоча миллион извинений, я смотрел на нее и понимал, что не испытываю никакого раздражения или злости из-за испорченной вещи. Наоборот, я ощутил радость от неожиданной встречи с ней и… — Влюбленность, — закончил за него Итан с мягкой улыбкой на лице, от которой Малфою стало некомфортно. — Э-э, ну да, что-то типа того. — Потрясающе, — мечтательно протянул Крист. — И все-таки любовь — самое прекрасное чувство, которое позволено познать нам, обычным людям. Драко просто пожал плечами, предпочтя промолчать. — Так и когда же у вас свадьба, мистер Малфой? — О, эм-м, — замялся он, внутренне напрягаясь. Эту часть лжи он не продумал, а потому сказал первое, что пришло в голову: — Четырнадцатого февраля. — Как романтично! Скрепить друг друга священными узами брака в день всех влюбленных. Разумно, хоть и, вынужден признать, не совсем оригинально, — хохотнул Итан. — Да, вы правы, — со смешком согласился Малфой. — Но, понимаете, моя невеста очень любит этот праздник, поэтому никакие другие даты даже не рассматривались. — Ох уж эти женщины и их романтические души. — Это точно… — Вы позволите мне задать вам неприлично наглый вопрос? — чуть подавшись корпусом в сторону Драко, поинтересовался Крист. — Не думаю, что могу отказать вам в этом, — услужливо ответил Малфой, понимая, к чему тот клонит. — Могу ли я рассчитывать на приглашение на свадьбу? Я был бы несказанно рад разделить с вами такой знаменательный день. Драко несколько раз моргнул, оценивая критичность ситуации, в которую сам себя загнал. Отступать некуда. Нужно лгать до конца. — Безусловно, мистер Крист, — усмехнувшись, проговорил Драко, стараясь звучать уверенно. — Для меня и моей невесты будет честью, если вы и ваша жена посетите нашу свадьбу. — Приятно это слышать, — удовлетворившись, произнес тот. — В таком случае предлагаю перейти на «ты». Если вы не против, конечно. — Нет, что вы… то есть ты. — Драко, тогда у меня к тебе есть еще одно предложение. — Слушаю. — Думаю, будет разумнее, если мы пока отложим подписание нашего договора. Малфой вмиг помрачнел. — Вас… Извини, тебя что-то смущает в условиях? Или что-то произошло? Или… — он заметно нервничал. Блядь. Что могло заставить этого гребаного любителя романтики отсрочить заключение сделки, от которой буквально зависела судьба не только компании «Malfoy&Case», но и самого Драко? — Нет-нет, что ты, — смеясь, Итан покачал головой. — С документами и условиями все в порядке. Сомневаюсь, что будут какие-либо еще изменения или дополнения. Драко недоуменно нахмурился. — Тогда в чем проблема? — Ее нет, — Итан пожал плечами. — Просто я посчитал, что тебе лучше сосредоточиться на подготовке к свадьбе, а рабочие дела на время отодвинуть на второй план. Сейчас твое внимание должно полностью принадлежать только возлюбленной. — Резонно, — сквозь зубы процедил Малфой. — А контракт мы еще успеем подписать. Можем даже сразу после вашей свадьбы. Ну, через денек-другой после нее. — Что ж, думаю, вы правы. Значит, после свадьбы, — повторил Драко. — Приглашения вам пришлют сразу же, как только те будут готовы. — Вот и договорились, — улыбнулся Итан и протянул ладонь для рукопожатия. Крепко стиснув его в ответ, Малфой начал по-настоящему осознавать, в какой заднице оказался. После этой встречи перед Драко предстала миссия найти достойную кандидатку на роль фиктивной жены. И загвоздка заключалась в том, что выбрать какую угодно девицу не представлялось возможным. Ведь, во-первых, Малфою нужна девушка с мозгами, в которой он мог быть уверен, что та не проболтается и профессионально сыграет свой перформанс. А во-вторых, он волшебник, которому даже деловые отношения с маглой строить не стоило. Слишком много рисков существовало, а у Драко и без того обстоятельства были не самые благоприятные. Поэтому единственный возможный выход — предложить какой-нибудь волшебнице, желательно знакомой. Идеальным вариантов являлась Пэнси, которая по-прежнему оставалась лучшей подругой Малфоя. Она всегда выручала его и точно согласилась бы на такую авантюру. Подумав об этом, Драко заметно расслабился, ведь, как ему казалось, в лице Паркинсон отыскал решение своей проблемы. Однако счастье длилось недолго. Малфой знал, что подруга уже некоторое время находилась в Париже, устраивая собственные дизайнерские показы, и рассчитывал, что к моменту свадьбы она вернется в Лондон. Но Пэнси вынуждена была его разочаровать, сказав, что задержится во Франции до конца зимы, и тем самым уничтожила последнюю надежду парня. Благо до Дня всех влюбленных оставалось около двух месяцев, что означало, что у Драко имелось еще немного времени, чтобы что-нибудь придумать. Поэтому он решил ненадолго отложить поиски «суженой» и заняться более важными делами, а именно компанией. Так и пролетел декабрь, сменившись январем, когда Малфой вдруг опомнился, что у него все еще нет потенциальной невесты. Четырнадцатое февраля стремительно приближалось, вынуждая Драко прибегнуть к последнему варианту, о котором он даже задумываться не решался. Грейнджер. Судьба, видимо, посчитала, что еще недостаточно истязала его, раз оставила только такую кандидатку. Оценив свои перспективы, которых в принципе и не было, Малфой переступил через свою гордость и пришел к Грейнджер домой с деловым предложением. Но, как и ожидалось, получил от нее весьма красноречивый отказ. Скрипя зубами и еле сдерживая бурлящую внутри ненависть, он развернулся и ушел, тайно надеясь, что чертова гриффиндорка все же передумает. И чудо таки свершилось. Ведь теперь Грейнджер сидела на диване в его квартире, излучая вселенское отвращение к этому месту и самому Драко. Он не знал, какие причины сподвигли ее принять предложение, да и Малфою, честно говоря, было плевать. Главное — она здесь. Остальное неважно. Так ведь? — Тебе так ненавистно находиться здесь? Со мной? — наконец спросил Драко, поставив стакан, что все это время грелся у него в руке, на журнальный столик и устремив прямой взгляд на Грейнджер. Она застыла, шумно сглатывая. На лице отразилась растерянность, но уже в следующий миг ее сменило равнодушие. Гермиона фыркнула. — Я бы предпочла сейчас находиться где угодно, только не здесь и не в твоей компании. — Грейнджер, ты сильно перебарщиваешь с ролью стервы. Прекращай. Тебе не идет. — М-м, как жаль, что мне безразлично твое мнение, Малфой. — А когда-то ты к нему прислушивалась, — слишком просто прозвучали слова Драко, как будто тот говорил о чем-то обыденном. Гермиона прищурилась. — Не понимаю, о чем ты. — О, не понимаешь, да? — Драко с кривоватой ухмылкой наклонился вперед, сцепляя пальцы и упираясь предплечьями в колени. — Я тебе поясню. Наше общение раньше… — Никакого общения никогда не было, — решительно отрезала Гермиона, заметно напрягаясь. Драко потянул левую бровь вверх. Забавно. — О, правда? А как же… — Единственное, что у нас было с тобой раньше, — это деловые отношения, срок которых давно истек, — холодно заявила Грейнджер, отмечая, как вытягивается лицо Драко. — Ты же бизнесмен. Причем, вынуждена признать, довольно неплохой. С тобой на удивление можно иметь дело. Именно поэтому в прошлый раз мы выполнили до… — ее голос внезапно дрогнул, она сглотнула и продолжила: — Договоренности друг друга. Полагаю, в этот раз все условия также будут соблюдены, — закончила она, игнорируя тупую боль, возникшую в левой части груди. Гермиона знала, что соглашаться на предложение Малфоя, приходить сюда и вообще контактировать с ним — глупый и безрассудный поступок. Она знала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Знала и все равно согласилась. Все равно пришла. Все равно заговорила с ним. Хотя клялась никогда не пересекаться с этим человеком. Не иметь общих дел. Клялась вечно ненавидеть его с того самого момента, как столкнулась с ним в Хогвартс-экспрессе в первый год обучения. Грейнджер не любила поступать вопреки своим принципам. Но почему-то с Драко Малфоем у нее только так и получалось — противоречить самой себе. Причем неоднократно. Драко, казалось, совершенно потерял счет времени. Его взгляд, прожигающий гребаную Грейнджер, начал рассеиваться, а стены, возведенные вокруг его сознания, покрываться трещинами. Голова в момент опустела, и лишь одна-единственная фраза звучала повтором, словно заезженная пластинка. Деловые отношения. Вот как она выразилась. Сука. Действительно ли она так считала? Этот вопрос Малфой вполне мог бы задать ей, если бы ему не было так похуй на нее и на то, что вылетает из ее стервозного рта. Ему же похуй. Правда? Видит Салазар, Драко хотел быть любезным с ней. Несмотря на свою ненависть. Свои истинные чувства и эмоции. К черту все это. Гермионе нравилось с ним враждовать? Без проблем. Кто он такой, чтобы лишать ее удовольствия лицезреть его настоящую сущность. Холодную. Суровую. Опасную. Сжав пальцы настолько сильно, что напряженную тишину разрезал хруст костяшек, Малфой глубоко и медленно вдохнул, наполняя легкие жгучим воздухом, а после также протяжно выдохнул. Серые глаза, все еще прикованные к карим, на мгновение — всего на одно чертово мгновение — опустились чуть ниже. Пухлые губы едва заметно приоткрылись, провоцируя кадык Драко судорожно дернуться. Гермионе стало жарко. И непонятно, отчего именно. То ли от такого вроде бы обычного движения, то ли от убийственного взгляда, под которым она запросто могла расплавиться. Мерлин. Какого хрена Малфой так на нее воздействовал? Он не имел абсолютно никакого права на это. Дьявол. Воспользовавшись невербальной магией, Драко наполнил хрустальный стакан огневиски и, грубо взяв его, опустошил в два больших глотка, ощущая такую нужную горечь в горле, что имела парадоксальный эффект отрезвления. Затем звонко поставив емкость на место, он поднялся и направился в сторону кухонной зоны. Гермиона внимательно наблюдала за ним, слегка сдвинув брови. Когда тот, пройдя мимо нее, подошел к барной стойке, тем самым предоставив ее взору широкую спину, с девичьих губ сорвался тихий вздох. Она не хотела пялиться. Но, черт возьми, Малфой был адски сексуален. Данный факт давно стал ее погибелью. Мерлин, смилуйся над ней. Взяв с мраморной поверхности стопку бумаг, Драко не спеша обернулся и заметил, как Грейнджер резко отвернулась, словно ее поймали за чем-то неприличным. Как например, за откровенным разглядыванием. Любопытно… Малфой торжествующе оскалился. — Тебе принести салфетку, Грейнджер? Слюни подтереть, — ему трудно было удержаться от язвительного комментария. Та лишь фыркнула и наверняка закатила глаза, складывая руки на груди и глядя в противоположную от него сторону. — В этом ничего постыдного нет, Грейнджер, — не унимался Драко. — И я прекрасно понимаю тебя. Тяжело не засмотреться на такого мужчину, как я. Гермиона прыснула, возвращая внимание этому самовлюбленному кретину. Окинув того скептическим взглядом, она заявила: — Мерлин, Малфой, меня сейчас стошнит от тебя. На других девушек ты так же воздействуешь? Или они даже не сдерживаются и их выворачивает от твоего нарциссизма? В любом случае я сочувствую каждой, кому не посчастливилось познакомиться с тобой. Вдвойне жаль тех, кто оказался в твоей постели. Стиснув челюсти, Драко прищурился. — Помнится, кто-то говорил мне, что жалеть себя — бестолковое занятие. Уже изменила свое мнение, Грейнджер? — парировал он. И очень удачно. Девушка моментально изменилась в лице, выглядя обескураженной. Малфой усмехнулся и двинулся в ее сторону. Оказавшись возле дивана, он кинул документы на журнальный столик аккурат напротив Гермионы, отчего та вздрогнула, и, обойдя предмет мебели, плюхнулся в кресло. Поймав вопросительный взгляд карих глаз, Драко скучающе заговорил: — Брачный контракт. Ознакомься с ним. Там прописаны мои условия, а также выделено место для твоих. Даю день на изучение. Послезавтра жду тебя с внесенными правками для их обсуждения и согласования окончательного варианта контракта. Вопросы? Грейнджер уставилась на приличную кипу всяких бумажек. Хоть ей никогда не доводилось участвовать в подобных делах, но благодаря просмотренным различным романтическим фильмам некоторое представление о брачном договоре у нее все же имелось. И оно абсолютно не совпадало с реальностью. Как минимум тем, что она ожидала увидеть значительно меньше документов. Девушка нахмурилась, протягивая руки к макулатуре. — Почему так много бумаг? — Потому что многое поставлено на кон, — серьезно ответил Драко. — Все возможные риски и угрозы должны быть учтены. — Ты так и не рассказал причину всего этого, — как бы невзначай бросила Гермиона, перебирая листы. — И не расскажу. Первый пункт гласит об этом. Грейнджер сердито посмотрела на него. — То есть ты предлагаешь мне просто связать себя фиктивными узами брака с тобой, не зная, с какой целью этот брак вообще создается? — возмущенно спросила она. — Нет, Малфой, так не пойдет. Тот цокнул, закатывая глаза. — Не думаю, что ты в том положении, чтобы иметь хоть какой-то голос в этом вопросе. — Не думаю, что ты в том положении, чтобы так просто лишиться, очевидно, единственного для тебя спасения в моем лице, — вторила она ему. Драко некоторое время молча разглядывал ее, словно обдумывал услышанное, а затем его губы изогнулись в ехидной усмешке. Потирая подбородок, он произнес: — Все-таки я не ошибся в тебе. Гермиона ничего не ответила, продолжая сохранять с ним зрительный контакт. — На первой странице прописано, что данный брак заключается сугубо в деловых целях. Ничего лишнего и никакого двойного подтекста. Этого достаточно для вступления контракта в силу. Детали моего мотива тебя уже не касаются, Грейнджер. Только если… — Малфой ненадолго замолчал, поднимая левую бровь вверх. — Только если и ты готова поделиться со мной своей истинной причиной, из-за которой согласилась на предложение. Грейнджер судорожно сглотнула, напрягаясь. Нет. Она не собиралась рассказывать ему про Оливера, который, черт бы его побрал, вынудил ее пойти на такую жертву, как стать фиктивной женой Малфоя. Мерлин, за что ей все это? — Это не твое дело, — глухо сказала Грейнджер, торопливо пряча от Драко свои глаза, чтобы тот не успел уловить в них скрытые страх и уязвимость. Драко нахмурился. Такая реакция его насторожила и натолкнула на некоторые раздумья. Что же у тебя такого произошло, Грейнджер, что ты переступила через себя и свою ненависть и таки пришла ко мне? У тебя проблемы? Насколько они серьезны? Ты в опасности? Когда последний вопрос всплыл в сознании, Малфой вздрогнул. Давно забытое чувство норовило окутать его, но он не допустил этого. Драко мотнул головой, прогоняя неуместные и совершенно неправильные мысли. Нет. Его не должно волновать, что там стряслось у нее. Она не должна его волновать. — Еще вопросы? — безучастно поинтересовался Драко, смотря куда угодно, только не на Гермиону. — Дата сва… — девушка запнулась и, прокашлявшись, попробовала снова: — Дата свадьбы уже известна? Малфой странно посмотрел на нее, и Грейнджер заметила, как в серых омутах проскользнуло что-то, что заставило ее сердце неприятно кольнуть. В горле вновь появился неприятный ком. Однако он не спешил с ответом. Гермиона внутренне напряглась, будто предчувствуя нечто нехорошее. — Малфой? Он моргнул, словно выходя из транса, и, прочистив горло, хрипло проронил: — Четырнадцатое февраля. Ее глаза мгновенно расширились, излучая ужас, неверие, потрясение и… кое-что еще, что не укрылось от внимательного взгляда Малфоя. — Ты… — Гермиона была поражена настолько, что даже не знала, что хотела сказать. Драко не издавал ни единого звука, возводя новые стены вокруг своего сознания — отчего-то прошлые начали рушиться. — Ты идиот, — выпалила она и, взяв документы, резко поднялась. Малфой также встал на ноги, выглядя отчужденно. Окклюменция. Грейнджер сразу догадалась. Ярость усилилась в разы, наполняя всю ее. В висках пульсировало, а глаза жгло от невыносимого напряжения и нужды моргнуть. Кровеносная паутина покрыла белки, придавая им болезненный вид. Зрение постепенно начало затуманиваться, а картинка размываться. Увидев увлажненные карие радужки, Драко напрягся. Концентрация вновь пошатнулась. Сердце забилось быстрее. — Грейнджер… — Я ненавижу тебя, — прошептала она, и внутри Малфоя что-то надломилось. Гермиона не собиралась плакать перед ним, а потому, еле сдерживая слезы, кинулась к выходу, попутно забирая сумку. Простояв несколько мгновений, ошеломленный Драко торопливо последовал за ней и, оказавшись в холле, застал Грейнджер, уже стоящую в лифте. Он замер, часто и глубоко дыша. Смотря друг на друга, они немо высказывали то, что их беспокоило. То, что никто из них не решался произнести вслух. Признаться. Наконец двери закрылись, и Гермиона уехала. — Блядь! — выругался Малфой, сердито зарываясь пальцами в собственные волосы. Последнее, что он увидел, — мокрые дорожки, стекающие по ее щекам.