Покоренные ненавистью

— Знаешь, мне тоже жаль, что алкоголь совершенно не притупляет мое отвращение к твоей мерзкой персоне. Думаю, оно, наоборот, только усилилось. Хотя, казалось бы, куда еще больше, — едко произнесла Гермиона. Она допила остатки шампанского и, отвернувшись от Драко, чью физиономию ей невероятно сильно хотелось расцарапать, с громким стуком поставила бокал перед собой. Фыркнув, Малфой откинулся на спинку стула и покачал головой. — Ничто не изменит того факта, что ты мне омерзителен. Даже гребаный алкоголь, — не смотря на него, со всей злобой выплюнула Гермиона. — Как хорошо, что хотя бы это чувство у нас взаимно, моя дорогая жена, — чуть наклонившись к ней, сквозь зубы процедил Драко, не забыв скривить губы на последнем слове. Грейнджер так резко повернулась в его сторону, что послышался хруст шейных позвонков. Уверенно встретив полный презрения взгляд, отражавший ее собственный, она небрежно схватила Малфоя за подбородок и, не раздумывая ни секунды, рывком приблизила к себе, заставив того шикнуть. Их носы почти соприкоснулись.

Play with Fire (feat. Yacht Money) — Sam Tinnesz

— Еще раз назовешь меня «своей дорогой женой», попадешь в Мунго с серьезно травмированным мужским достоинством. И речь идет не только о том, что ты с таким трудом удерживаешь в своих штанах при виде каждой юбки. Усек? — невзирая на внушительное количество выпитого игристого, Гермиона говорила четко и доходчиво — сильная и неподдельная ненависть к сидящему рядом человеку стала тому причиной. Не отодвигаясь ни на миллиметр, Драко расплылся в нахальной улыбке. Черт, как же ей хотелось зарядить по этому смазливому лицу, чтобы наконец сорвать проклятую маску надменности. Он на удивление аккуратно коснулся тонкого запястья Грейнджер, неторопливо заключая то в заложники своих длинных пальцев. Его глаза, в которых плясала буйная ярость, внимательно следили за ее, поглощая крупицу за крупицей враждебности, что плескались в карих радужках, словно искры, ожидающие огня. О, Драко с радостью предоставит его ей. Ведь ему ничто так не приносило удовольствие, как вид вспыхнувшей Гермионы Грейнджер, который в любой другой вселенной определенно возбуждал бы Малфоя. Впрочем, в этой его действия были продиктованы лишь пылкой ненавистью, затмевавшей все. Даже ложь, что пропитала каждое гребаное слово. — Всегда знал, что ты неравнодушна к моему члену, — дерзко проговорил Драко. — Однако я даже не подозревал, что, помимо всего прочего, ты еще и следишь за тем, на чью юбку он реагирует. — Очередная чушь, которую только и мог выдать твой грязный рот. — Ты хочешь мой грязный рот. И не только его, — голос Малфоя стал на октаву ниже, вынуждая Гермиону судорожно сглотнуть. До этого момента она даже и не осознавала, насколько опьяненным ощущался ее рассудок из-за выпитого за вечер алкоголя. Ведь как иначе объяснить предательские мурашки по всему телу, вызванные человеком, который пробуждал в ней только агрессию и отторжение. Что ж, было бы значительно проще, будь это абсолютной правдой. Но Драко, мать его, Малфой воздействовал на Грейнджер очень неоднозначно. И это ее чертовски нервировало и злило. И в большей мере эта злость была направлена на нее же саму. Какого хрена, Гермиона, ты делаешь? Почему позволяешь ему подрывать то, что ты с таким трудом выстраивала весь последний год? Забыла о пережитой боли? А как же данное самой себе обещание? Уже и о нем забыла? Очнись! Нет, она помнила все. До самой мельчайшей детали. Помнила, что должна ненавидеть Малфоя. Это Гермиона и делала. Ненавидела его каждой клеточкой своей истерзанной души. Хотя бы в этом она не лгала себе. Так ведь? Эти мысли вернули былую концентрацию, стерев замешательство с карих глаз. Гермиона несколько раз моргнула, окончательно возвращаясь в реальность, где существовала лишь взаимная и гнусная вражда. Она нацепила на лицо непреклонную решительность и наконец нашлась с ответом. — Все, что я хочу в эту секунду, — повторить свой правый хук с третьего курса, — в тон ему парировала Гермиона. — И боюсь, на сей раз я не ограничусь одним ударом в нос, — не теряя зрительного контакта, она решительно опустила свободную ладонь на заметную выпуклость в штанах Драко. Этот идиот возбудился от их перепалки. Озабоченный кретин. Грейнджер слегка сжала пальцы, отчего он болезненно зашипел. Она усмехнулась. — Не играй с огнем, Малфой. Иначе лишишься того единственного, чем так гордишься, — серьезно сказала Гермиона и, отдернув обе руки, попыталась отвернуться. Но Драко не позволил ей так скоро восстановить необходимое расстояние между ними. Напротив, он бесцеремонно обхватил затылок Гермионы и, довольно грубо придвинув ее к себе, остановился в сантиметре от пухлых губ, к которым его глаза не смели опускаться. Пока. — Я люблю играть с огнем, — хрипло произнес Драко, вглядываясь в карие радужки. А затем, коснувшись носом девичей скулы, медленно повел по направлению к виску, вдыхая ванильный аромат. Когда его рот достиг ее уха, он горячо прошептал: — И я знаю, что ты тоже не прочь обжечься. Грейнджер хотела бы ему возразить. Но не могла. Потому что Малфой говорил гребаную правду. Черт. И что еще хуже, Драко это знал. Определенно. Слишком твердо звучали его слова. Ни одна капля сомнения не проскользнула. — Я тебя ненавижу, урод, — единственное, что смогла выдавить из себя Гермиона, вырвавшись из мужской хватки. На что Малфой лишь расплылся в сардонической усмешке. Его безумно забавляло то, как она всякий раз прикрывалась своей ненавистью, будто была не совсем уверена в ее истинности. Тем не менее какая-то часть этой неприязни точно чистая. Драко, как никто другой, умело читал людей и их чувства, отличая подлинные от фальшивых. Особенно легко он распознавал негативные эмоции. Почему-то позитивные ему было затруднительно анализировать. Возможно, причиной тому стало когда-то подорванное доверие, что теперь Малфой с предельной осторожностью и подозрением относился к любой любезности в его сторону. Поэтому он не сомневался в искренности недружеских чувств Грейнджер, хоть те и казались несколько противоречивыми. Он бы хотел верить именно в это. — Можешь называть меня как угодно, но только не уродом, потому что ты сама понимаешь, что, говоря так, становишься ужасной лгуньей, Грейнджер, — надменно произнес Драко, наблюдая за профилем своей новоиспеченной и сердитой женушки. Салазар, как он до этого докатился? — И придумай уже что-нибудь другое, а то эта фраза такая заезженная, что я начинаю переживать, неужто твой гениальный мозг начал деградировать. Грейнджер решила не отвечать, посчитав, что это бессмысленно, а потому с трудом проглотила все ругательства, теплившиеся на кончике языка. Она будет выше этого. Выше него. Гермиона сильно сцепила зубы, испытывая адское напряжение в челюстях. Она смотрела куда-то перед собой, ни на чем конкретном не фокусируясь. Лишь бы не видеть ненавистного смазливого лица, которое всерьез планировала испортить. Глубоко вдыхая и выдыхая через ноздри, она пыталась сохранять спокойствие, что было крайне непросто в данный момент. В мгновение ее дыхание сбилось, стало более затрудненным и прерывистым. Слишком душно. Ей необходимо уйти отсюда. Срочно. Неважно куда. Просто подальше от всего этого. От свадьбы, гостей. От него. Гермиона за секунду приняла это решение и уже в следующую отодвинулась от стола, привлекая внимание Драко, который, к сожалению, очень быстро разгадал ее намерения, а потому незамедлительно спросил: — Куда ты собралась? Грейнджер не двигалась, по-прежнему игнорируя его. Ей было жалко даже короткого взгляда для него. Не получив никакой реакции, Малфой ощутил новый прилив раздражения, которое пуще прежнего накалялось внутри него. — Ты оглохла? Вновь молчание. Драко прищурился. — Я спрашиваю, куда намылилась? — у него кончалось терпение. — Не твое дело, — равнодушно отрезала Гермиона и только собралась встать, как вдруг ощутила на своей руке грубую хватку, заставившую ее остаться на месте. Она опешила, явно не ожидая такого, посмотрела на запястье, которое оказалось захваченным пальцами Малфоя, а после медленно перевела глаза, полные шока, на него самого и споткнулась о яростный гнев, пылающий в серых радужках и пославший неприятный холодок по телу. Грейнджер вновь устремила внимание вниз. — Отпусти, — еле слышно проговорила она. — Сначала ответь на мой вопрос, Грейнджер, — процедил сквозь зубы Драко, сильнее сдавливая тонкую девичью кисть. Что-то ему подсказывало, что эта девчонка вздумала бежать. Создавая брачный контракт, Малфой допускал мысль о нечто подобном, однако все же почему-то решил не прописывать этот момент в документе, рассчитывая на здравомыслие Гермионы. Очевидно, он самонадеянный идиот, что поступил так глупо, и сейчас его этакое снисхождение могло вылезти ему боком. Ведь, по сути, Грейнджер ничто не останавливало, и она имела полное право покинуть это место в любую секунду. — Только попробуй сбежать. Я найду тебя где угодно, — открытая угроза, не запугивание. Грейнджер недоумевающе нахмурилась. Снова глянула на Драко и судорожно сглотнула, заметив потемневший взор. Мерлин, что с ним? От него исходила такая ощутимая опасность, что Гермиона невольно съежилась. Она дернула руку в попытке освободиться, но безуспешно — мужская хватка стала еще крепче. — Я не твоя заключенная, которую ты можешь держать подле себя, — нашлась она, стараясь звучать непреклонно, что давалось отнюдь не легко. Ее откровенно пугала сложившаяся ситуация. — Насколько я помню, контракт не обязывает меня присутствовать здесь все время празднования, а потому я вполне могу уйти куда и когда захочу. — Грейнджер, не выводи меня, блядь, — Драко, ведомый злостью вперемешку с тревогой, рефлекторно сжал пальцы еще сильнее. — Ты делаешь мне больно, — голос Гермионы предательски дрогнул, обнажая неподдельный страх. Малфой раз моргнул. Второй. Третий. Безудержная ярость, до этого затмившая его разум, постепенно начала отступать, освобождая место горькому осознанию, навалившемуся сверху свинцовым грузом. Он перевел взгляд на собственную руку, удерживающую Гермиону, и, ужаснувшись от этой картины, резко отстранился, словно обжегшись. Сердце бешено колотилось, отчего грудь часто-часто вздымалась. Колеблясь, Драко робко покосился на Гермиону, оценивая ее состояние и принесенный им вред. Та с непроницаемым выражением лица потирала место, где он прикасался ее всего минуту назад. Он. Это все он. Блядь. Какого хрена он натворил? Что на него нашло? В какой-то момент эмоции взяли верх, уничтожая всякую трезвость ума. И Драко так легко это допустил. Так легко поддался вихрю собственных мыслей, раскаливших в нем гнев, что даже не заметил, как запросто причинил боль невинному человеку. Причинил боль ей. Обернись Гермиона на Драко, отыскала бы в его глазах самый что ни на есть настоящий ужас, откровенное сожаление и отголоски чего-то такого глубокого и запретного, что лишь усугубило бы всю ситуацию. Но она так и не посмотрела на него. Ее внимание по-прежнему было приковано к ушибленному запястью, на котором уже начали понемногу проявляться покрасневшие следы. Малфой лихорадочно обдумывал варианты дальнейших его действий, пока, решившись, не заговорил: — Грейнджер, я… — Салазар, он не знал, что сказать. Каждое пришедшее в голову слово ощущалось до невозможного неправильным. — Дай мне взглянуть на руку, — наконец произнес он и потянулся к Гермионе, которая, ожидаемо, отшатнулась. Драко тут же себя остановил, сжал кулак и вновь вернул между ними надлежащее расстояние, упираясь взором перед собой. Он не мог смотреть на нее. Просто не смел. Не после того, что сделал. — Пойду поговорю с Джинни, — неожиданно даже для самой себя буркнула Гермиона. Она не собиралась сообщать ему о том, куда идет. Но отчего-то все же решила. Словно боялась повтора случившегося минутой ранее. Малфой просто кивнул, ничего не ответив и продолжив лицезреть поверхность стола. Грейнджер молча встала и удалилась, оставляя после себя удушающий шлейф удрученности и обиды. Драко на несколько мгновений прикрыл веки, чувствуя невероятную тяжесть в груди. Гнетущая вина с легкостью заключила его в оковы, делая своим пленным. Совесть грозилась раскрошиться от такого натиска. И ведь справедливо. Малфой перешел черту. Хоть и до конца не понимал как. Прежде с ним такого не случалось. Он всегда опирался лишь на хладнокровную сдержанность, которой вполне мог гордиться. Но с Грейнджер так не получалось. С ней Драко слишком легко терял контроль. Она так искусно размывала тонкую грань хваленого самообладания, отделявшую его от необдуманных действий, будто точно знала, что способна на подобное. А потому умело этим пользовалась. И Малфой, сам того не желая, просто позволял ей. Какого хрена эта несносная девица вообще имела на него какое-либо влияние? Воздействовала так, словно это обычное дело? Словно так было всегда? Ответ на каждый из этих вопросов плескался буквально на поверхности, однако Драко намеренно избегал их, опасаясь, что те потянут за собой то, что давно забыто и захоронено глубоко на дне. От неуместных размышлений Малфоя отвлек внезапно подошедший Блейз, который, похлопав его по плечу, сел на пустующее место рядом. Драко моргнул, будто выходя из транса, и неторопливо повернул голову в сторону новоприбывшего. Немного хмурясь, он спросил: — Что случилось? — Нет, приятель, — Забини покачал головой, — этот вопрос должен я задавать тебе. Рассказывай, что у вас стряслось с Грейнджер на сей раз? Малфой отвернулся, шумно сглатывая. Сцепив руки, лежащие на коленях, он начал нервно перебирать большими пальцами, намеренно пряча свои глаза от пронзительных темно-карих. Интересно, помимо Блейза, сколько еще людей стали невольными свидетелями небольшой перепалки молодоженов? Входил ли в их число Итан Крист? Последняя мысль заставила Драко напрячься и лихорадочно осмотреть зал в поисках упомянутого, который, слава Салазару, был занят, судя по всему, весьма занимательной беседой с одним из гостей, сидящим за его столом. Расслабленно выдохнув от осознания, что Итан, скорее всего, ничего не видел, Малфой вернул свое внимание Блейзу, совершенно не замечая изучающего взгляда, исходящего ровно с того места, где находилась миссис Крист. — Ничего нового, — уклончиво ответил Драко и взял стакан с остатками виски, выпивая одним глотком. — Да ну? — Блейз скептически выгнул бровь. — Не припоминаю, чтобы Грейнджер когда-то выглядела такой гневной и одновременно напуганной. Малфой замер, едва отнявши хрустальную емкость от губ. Алкоголь внезапно стал ему поперек горла, отчего пришлось прокашляться. — Не понимаю, о чем ты, — пожав плечами, довольно неуверенно отмахнулся он и, поставив на стол стакан, чересчур резво оторвал от грозди виноградину, закидывая ту в рот. Лишь бы чем-то занять себя. Положив руку на спинку стула жениха, Забини наклонился к Драко, предварительно осмотрев всех присутствующих, убеждаясь, что никто не наблюдает за ними. Его взгляд довольно не спеша мазнул по единственной в этом зале рыжей макушке, прежде чем, словно иглой, вонзиться в строгий профиль своего друга. — Хотел сказать, чтобы ты перестал прикидываться придурком, но потом вспомнил, что это невозможно, — понизив голос, проговорил Блейз, игнорируя фырканье Драко. — Поэтому озвучу следующее: прекрати, блядь, ее защищать. — С чего ты взял, что я ее защищаю? — Иначе я не знаю, как объяснить причину, по которой ты не желаешь рассказывать, что на этот раз выкинула эта кудрявая ведьма, доводя тебя до такого состояния. Сохраняя молчание, Драко вновь подался за ягодой, беря уже несколько. В этот раз он разжевывал их еще дольше. Прищурив глаза, Забини так же безмолвно наблюдал за его попыткой по-детски уйти от ответа. — Это нелепо, — наконец произнес Блейз, следя за тем, как нарочито медленно двигаются челюсти Малфоя. — М? — У тебя не получится отвертеться, Драко. Ты все равно рано или поздно дожуешь и проглотишь этот гребаный виноград. На что тот неразборчиво что-то промычал и опять протянул руку к фруктам, намереваясь взять целую гроздь. Однако Блейз, цокнув, влепил Малфою несильный подзатыльник, отчего последний чуть не подавился. Затем, воспользовавшись оторопевшим состоянием друга, Забини демонстративно забрал целое блюдце и отставил на другой край стола. Наконец прожевав и запив водой ягоды, Драко с сердитым выражением лица уставился на Забини. — Ты придурок? — вопрос был риторическим. — По-моему, мы уже решили, что единственный здесь придурок — это ты, — важно заключил Блейз, нахально тыкая пальцем на него, и добавил: — И я знаю как минимум одного человека, который однозначно согласится со мной в этом. Малфой в миг насупился. — Не сомневаюсь, — буркнул он, опуская голову. Послышался раздраженный вздох со стороны. — Драко? — Да? — Сейчас самое время начать рассказывать увлекательную историю с Грейнджер в главной роли, иначе видит Салазар — я пойду и выпытаю все у нее, не забыв перед этим одарить тебя еще одним подзатыльником. — Не слишком ли много ты на себя берешь, Блейз? — Малфой уже давно привык к подобным выпадам друга, но сегодня тот назойливее обычного. — Не больше того, как выделываешься ты, Драко. — И почему именно сегодня я подвергаюсь последствиям своего не самого осознанного решения, сделанного мною в одиннадцать лет: заговорить с тобой в поезде по пути в Хогвартс? — страдальчески протянул Малфой, не вкладывая в свои слова никакой серьезности. — Скажи спасибо, что тогда я вообще обратил внимание на заносчивого мальчишку, чьи платиновые волосы можно было выжимать в виду непомерного количества использованного геля, — снисходительно парировал Блейз. — Считай это, как там маглы говорят, своим божьим благословением. — Скорее карой… — иронично пробормотал Драко, зарабатывая удар в плечо, вызвавший у него смешок. Наверное, ничто так не приносило Малфою удовольствие, как издевательства над лучшим другом. Серьезно. Что может быть забавнее картины надутого Забини, чья крайне ранимая натура на протяжении стольких лет страдает от исключительно саркастической сущности Малфоя? Правильно, лишь попытки первого не показывать так явно то, насколько последний умело задевал его. — Напомни, почему я до сих пор с тобой общаюсь? — с упреком спросил Блейз. — Потому что я единственный, кто уживается с твоим несносным характером, и ты это прекрасно знаешь, — пожав плечами, просто ответил Драко. А потом тише, почти беззвучно добавил: — Собственно, как и ты с моим. Вот это уже прозвучала чистейшая правда. Малфой был отлично осведомлен о скверности своего темперамента. А потому не стал бы отрицать, какой настоящей задницей частенько иногда мог быть. За прошлый год он особенно явно это демонстрировал. Когда Драко только загорелся идеей о собственном бизнесе, Блейз был рядом. Когда Драко вместо веры и поддержки получил от отца скепсис и осуждение, Блейз был рядом. В процессе открытия «Malfoy&Case», в период процветания и блистательного успеха компании, а также во время ее упадка Блейз был рядом. На протяжении всей его жизни этот человек неизменно находился подле Малфоя, разделяя с ним победы и поражения, радость и боль, свет и тьму. Прошло столько лет, за которые случилось немало, а Блейз по-прежнему рядом. И Драко всегда будет благодарен ему за это. Однако признаться в этом вслух, наверное, никогда не осмелится. — Мерлиновы подштанники, неужто Драко Малфой сказал что-то толковое?! — наигранно удивился Забини. — Подобное происходит очень редко, так что за это обязательно надо выпить, — заключил он и потянулся за бокалом, принадлежащим невесте, чтобы наполнить магловским шампанским. Драко странно на него посмотрел и констатировал очевидное: — Из него пила Грейнджер. — И? Боишься, что я заражусь ее стервозностью? — с усмешкой предположил Блейз, демонстративно пригубив немного. — Что ж, так тому и быть. Подумаешь, на одну стерву в твоей жизни станет больше. Тебе не привыкать, — а следом, отсалютовав Малфою, залпом выпил все содержимое под его фырканье. Драко покачал головой, что-то бормоча себе под нос. Блейз большим пальцем стер каплю, стекающую по подбородку, и начал крутить хрустальную емкость в руке, осматривая. — Как думаешь, можно ли считать то, что я выпил из бокала Грейнджер, к которому прикасались ее губы, моим с ней поцелуем? Мне кажется, да. Ну, чисто теоретически, — он произнес это так, будто действительно верил в сказанное. — Во всяком случае, очевидно, сегодня мне больше перепало с Грейнджер, чем тебе, — добавил напоследок с надменной усмешкой, совершенно не жалея Малфоя. — Иди на хрен, — проворчал Драко, нехотя соглашаясь с другом. Гермиона сразу четко обозначила, что целоваться с ним на свадьбе не будет. Ни под каким предлогом. Один из ее пунктов брачного договора гласил об этом. Малфой, конечно же, сначала отказывался принимать такой расклад. И не потому, что ему хотелось засунуть язык в рот Грейнджер. Вовсе нет. Причиной его несогласия являлся Итан Крист, для которого этот брак должен выглядеть настоящим. А без гребаных поцелуев на самом празднике и перед множеством гостей он таковым точно не будет. Круг замкнулся. И все же Гермиона оставалась максимально категоричной в этом вопросе, что невероятно раздражало Драко, который по итогу с огромной опаской таки одобрил ее условие. Но согласился на это лишь потому, что знал, что он бесстыдно нарушит данный пункт, если того потребуют обстоятельства. Он сделал бы абсолютно все для того, чтобы свадебный перформанс прошел так, как нужно. Даже пренебрег бы доверием Грейнджер. Однако этого не потребовалось, потому что Гермиона Грейнджер взяла все в свои руки.

***

Несколькими часами ранее

Гермиона стояла перед закрытыми дверьми, ожидая, пока те с минуты на минуту откроются и предоставят ей путь к алтарю, который она пройдет сама. А не под руку с отцом, как это должно происходить. Как она всегда мечтала с детства. Все потому, что ее родители даже не подозревали, что сейчас их дочь собиралась выйти замуж за человека, которого ненавидит большего всего на свете. Грейнджер намеренно не рассказала им о свадьбе. Так было правильно. Так было нужно. Она не хотела, чтобы мама и папа стали свидетелями ее откровенной лжи. Не хотела, чтобы видели, как она связывала себя узами фиктивного брака. Нагло искажала такое священное и таинственное деяние, как бракосочетание. Ей было стыдно. Перед родителями, но еще больше перед собой. Оглядываясь назад, Гермиона пыталась понять, в какой момент свернула не туда, что очутилась в сумраке сегодняшнего дня. Какая ошибка, совершенная ею, стала той самой точкой невозврата? Предположений много, но истиной являлось лишь одно. Однако примет ли эту правду она сама? Вот в чем заключался вопрос.

Turning Page (Live) — Sleeping At Last

По ту сторону от нее зазвучали первые музыкальные аккорды, оповещая о том, что счет пошел на секунды. Гермиона моментально почувствовала приступ подступающей тошноты, из-за чего дыхание участилось в разы, а пальцы стиснули букет в руках крепче. Она уже пожалела о своем отказе, данном Гарри на его предложение провести ее к алтарю вместо отца. Сейчас ей бы не помешала чья-нибудь поддержка. Неважно чья. Только бы отделаться от гадкого ощущения одиночества, одолевшего Грейнджер в этот самый миг. Сердце привычно сжалось в болезненном спазме, пока в уголках глаз собирались первые горестные капельки. Гермиона взялась лихорадочно моргать и глубоко дышать носом, выдыхая ртом, дабы остановить накатывающий приступ. Нет. Она никому не позволит видеть собственные слезы. Не сегодня. Наконец тяжелые и высокие двери с характерным звуком колыхнулись, и за то время, пока те открывались, Грейнджер успела облачиться в маску безразличия. Когда самая трудная и лживая дорога явилась перед ней, она затаила дыхание. Какое счастье, что ее лицо было спрятано за фатой, за которой никто не смог увидеть паники, пробежавшей в карих глазах. Гермиона на секунду прикрыла веки, стараясь совладать с собой, а затем, распахнув их, сделала шаг. Шаг вперед. Насильно игнорируя желание сорваться в противоположную сторону. Медленно ступая по полу, усыпанному белыми лепестками роз, Грейнджер осмотрела всех присутствующих в зале, отмечая, что большую часть гостей видит впервые. Устремив взгляд на передний ряд по левой стороне, она наткнулась на слегка вымученную улыбку и полные беспокойства глаза Гарри. Он, как и Рон, которому не удалось присутствовать на «празднике» из-за сборов его команды по квиддичу, все еще искренне не понимал, почему Гермиона вдруг решила выйти замуж, так еще и за кого — за Малфоя. А она не могла объяснить ему, зачем так поступала. И от этого становилось больнее. Она лгала своим близким. Всем вокруг. Самой себе. Больше не выдерживая чувства стыда перед лучшим другом, Грейнджер переключила внимание на мягко улыбающуюся Джинни, занимавшую место подружки невесты. Веснушчатое лицо излучало чистейшие поддержку и решительность, что позволило Гермионе ослабить напряжение в собственном теле. Дышать стало чуточку легче. Присутствие Джинни успокаивало. Однако кратковременная безмятежность улетучилась ровно в то мгновение, когда Гермиона встретилась с серыми омутами, заставившими ее желудок сделать непонятный кульбит. Взгляд Драко в буквальном смысле прожигал насквозь. Словно никакой белоснежной сеточки, служащей барьером между ними, и не существовало. Грейнджер казалось, что ее кожа воспламенится в тех местах, которых касался взор Малфоя. Приближаясь к нему, она четко видела борьбу в его глазах, которая не на шутку сбивала с толку. «Черт, почему никто не сказал, что видеть Гермиону в свадебном платье, направляющейся ко мне, будет так невыносимо?» — первая и единственная мысль, проскочившая в голове Драко, когда двери только отворились. Не раз стены, возведенные вокруг сознания Малфоя, подвергались угрозе крушения в присутствии Грейнджер — настолько та выводила его из себя. Но сегодня, казалось, магическая защита разума не работала вовсе. Отчего Драко испытывал гребаную беспомощность, которая впоследствии порождала в нем гнев. Быть уязвимым он ненавидел даже больше, чем саму Грейнджер. Впрочем, с этой девушкой Малфой слишком часто оставался беззащитным. Особенно сейчас. Шагнув на одну ступень ниже, Драко протянул руку, чтобы помочь Гермионе преодолеть оставшееся расстояние, разделявшее их. Она без лишних раздумий приняла приглашение, не спеша взбираясь на невысокий пьедестал, после чего отпустила его ладонь, встав перед ним. И когда Малфой, подавшись вперед, осторожно поднял фату Гермионы и уже вблизи взглянул в карие радужки, понял, что, несмотря на его окклюменцию, ненависть и прочую враждебность, вооружена здесь только она. Во рту внезапно пересохло, в связи с чем Грейнджер пришлось несколько раз сглотнуть, дабы избавиться от противного ощущения. Она успела сделать один порывистый выдох, прежде чем церемония началась. — Дорогие брачующиеся и уважаемые гости! Сегодня мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями и участниками одного из самых прекрасных и значимых событий в жизни этих молодых людей. Это день, когда два сердца соединяются в одно, когда две жизни сплетаются в единый путь… — слова ложного пастора, разносившиеся по всему залу, звучали приглушенно, пока Гермиона неотрывно испепеляла яростным взглядом человека, стоящего напротив и смотрящего на нее в ответ с не меньшей пылкостью. — Ты уверен, что этот священник подставной? Уж больно речь у него подлинная, — процедила сквозь зубы Гермиона, удерживая уголки губ приподнятыми и сжимая в руках букет, состоящий из белых и красных ликорисов. — А что такое, Грейнджер? Не нравится перспектива официально стать миссис Малфой? — выгнув бровь, с ухмылкой проговорил Драко, гордясь тем, что голос не подвел на последних двух словах. — Она отвратительна, — выплюнула Гермиона, слегка скривившись. — Не отвратительнее, чем быть твоим мужем. Натянутая улыбка Грейнджер едва заметно дрогнула, а в ее глазах промелькнуло нечто, что отдалось неприятным чувством в груди Драко. — Драко Люциус Малфой и Гермиона Джин Грейнджер, вы стоите сегодня перед нами, чтобы обещать друг другу любовь, верность и поддержку на протяжении всей вашей совместной жизни. Это не просто обещания, это священные клятвы, которые вы даете друг другу, обмениваясь кольцами — символами вашего союза, вашей любви и вашей преданности, — пастор многозначительно окинул молодоженов взглядом. — Но перед этим я обязан спросить вас, Драко, согласны ли вы взять в жены Гермиону Джин Грейнджер? — Да, — Малфой ответил, не колеблясь. — Согласны ли вы, Гермиона, взять в мужья Драко Люциуса Малфоя? Гермиона на несколько секунд замешкалась. Слово из трех букв норовило сорваться с языка, но вслух прозвучало: — Да. Ей показалось, что плечи Малфоя слегка опустились в расслабленном жесте. — Драко, теперь возьмите обручальное кольцо и повторяйте за мной: Я, Драко Люциус Малфой, беру тебя… — …Гермиону Джин Грейнджер, в свои законные жены, — он легко подхватил слова священника. — С этим кольцом я отдаю тебе свое сердце и свою любовь. Я обещаю быть верным, любящим и заботливым мужем. Обещаю быть опорой и разделять с тобой все хорошее и плохое, что уготовила для нас жизнь. Я клянусь всегда оберегать тебя и уважать. Клянусь любить до тех пор, пока смерть не разлучит нас, — смотря в карие радужки, закончил Малфой. Не разрывая зрительного контакта, он аккуратно взял ее левую руку, улавливая заметный тремор, и не спеша, словно намеренно растягивая момент, надел кольцо. Не торопясь расставаться с ощущением мягкости кожи, Драко нежно огладил тыльную сторону ее ладони подушечкой своего большого пальца и спустя несколько мгновений, тихо выдохнув, наконец отпустил Гермиону, отступая на шаг. И только тогда Грейнджер смогла впустить в легкие немного воздуха, чувствуя покалывание в руке. Там, где ее касались пальцы Драко. — Гермиона. — Она резко повернула голову на звук своего имени. — Теперь ваша очередь. Возьмите кольцо и повторяйте за мной… Она передала букет Джинни, стоящей сзади, и растворилась в словах, готовых слететь с губ: — Я, Гермиона Джин Грейнджер, беру тебя, Драко Люциуса Малфоя, в свои законные мужья. — В горле образовался мерзкий ком. — С этим кольцом я отдаю тебе свое сердце и свою… любовь. Я обещаю быть верной, любящей и заботливой женой. Обещаю поддерживать и делить с тобой каждую печаль и каждую радость, пришедшую в нашу жизнь. Я клянусь всегда оберегать тебя и уважать. Клянусь лю… — ее голос предательски дрогнул, но Гермиона быстро обуздала себя. Сглотнула и предприняла еще одну попытку: — Клянусь любить тебя до тех пор, пока смерть не разлучит нас, — с трудом договорила она, пребывая на грани истерики. Опустив взгляд на мужскую руку, Грейнджер осторожно обхватила ее, чуть потянув на себя. Трясущимися пальцами она натянула золотое украшение и, ненадолго прикрыв веки, провела по гладкой поверхности постороннего предмета, который теперь располагался на фаланге безымянного у Драко. Как и у нее. Гермиона открыла глаза, мгновенно пожалев об этом. То, как Малфой смотрел на нее, испортило все в разы. Внезапно туфли стали невыносимо узкими, а чертово платье необыкновенно тяжелым. Опомнившись, Грейнджер довольно резко бросила ладонь Драко и, забрав обратно цветочную композицию, которая самым болезненным способом воздействовала на нее, сфокусировалась на красивых бутонах и чарующем запахе, исходящем от них. — Любовь — это значительно больше, чем просто чувство, — пастор вновь взял слово. — Любовь — это решение. Решение заботиться друг о друге, поддерживать в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии. Это решение быть рядом, несмотря на все трудности и испытания, которые может преподнести вам жизнь. Это решение навсегда отказаться от плохих помыслов и гнусной лжи во благо вашей общей семьи. Лицо Гермионы не выражало ровным счетом ничего. Даже от жеманной улыбки давно не осталось и следа. Там гуляло одно лишь бесстрастие, подобно холоду, источающему Малфоем. — Ваша любовь будет расти и крепнуть с каждым днем, если вы не забудете о важности взаимных уважения, терпения и прощения. Пусть ваша жизнь будет наполнена радостью и миром, пусть ваш дом станет местом, где всегда царят любовь и гармония… — Ты права, — вдруг тихо заговорил Драко, заставляя Гермиону взглянуть на него, — он сильно переигрывает со своей ролью. Я пересмотрю его плату за это шоу. Грейнджер усмехнулась. Это была ее первая искренняя и светлая эмоция за сегодня. Губы Малфоя также дернулись, пока внутри него разливалось странное тепло. — Драко, Гермиона, — обратился к ним священник, привлекая внимание, — я благословляю ваш союз и желаю вам долгой, счастливой и благополучной совместной жизни. Пускай ваша любовь никогда не угасает, всегда согревает вас и освещает путь даже в самые темные времена. Утопая в серых омутах, Гермиона судорожно сглотнула очередную порцию скопившейся во рту слюны. Ее ладони, держащие цветы, вспотели. Стук сердца глухо отдавался в ушах. Складывалось впечатление, что сознание потихоньку ускользало от нее. Драко же, сцепив руки перед собой, стоял неподвижно. Со стороны он выглядел предельно спокойным. Однако за напускным отчуждением скрывался целый ураган, что с каждой секундой прогрессировал все сильнее. — А теперь перед лицом всех собравшихся здесь я с радостью объявляю вас мужем и женой! Драко, вы можете поцеловать Гермиону! Последовали радостные возгласы и громкие аплодисменты. — Я должен поцеловать тебя, Грейнджер, — с ухмылкой произнес он. — Ни в этой жизни, — ответила она и, ухватившись левой рукой за мужскую рубашку, грубо дернула на себя, останавливаясь в нескольких миллиметрах от губ Драко и параллельно поднимая букет, покоившийся в правой ладони, чтобы прикрыть их лица от гостей, — ни в какой-либо другой, Малфой. Маленький трюк, благодаря которому со стороны все выглядело так, будто они действительно целовались, просто не желали делиться волшебством момента со всеми. В зале послышались понимающие и восторженные свисты и уханья. — Контракт, Малфой. Не забывай условия, — напоследок напомнила Гермиона и дистанцировалась от него. Драко же ничего не ответил, лишь наблюдал, как Грейнджер искусно изображала счастливую невесту жену, улыбаясь присутствующим, и по какой-то неизвестной причине не испытывал должного удовлетворения.

***

Пересекая зал в направлении определенного стола, Гермиона даже не старалась скрыть раздражение, так ярко выраженное на ее лице. Она не обращала внимания на гостей, которые что-то говорили ей вслед. Она просто молча шла к единственному человеку, способному ее понять и поддержать. А также единственному, кто знал обо всем. Джинни была в курсе того, что брак Гермионы и Драко не что иное, как простая фикция. Одним вечером Грейнджер, вопреки брачному контракту, обязывающему ее не раскрывать никакой информации третьим лицам, выложила подруге всю подноготную своей договоренности с Малфоем. И ни разу не пожалела о содеянном. Гермиона доверяла Джинни, а потому нисколько не сомневалась в том, что эта тайна, как и многие другие когда-либо рассказанные ей, будет надежно сохранена. Грейнджер и без того находилась в подавленном состоянии из-за ситуации с Оливером, о которой, к слову, Джинни также осведомлена, поэтому ей просто жизненно необходимо было поделиться с лучшей подругой «радостной» новостью о своем внезапном замужестве с самым неожиданным мужчиной. — Не хочешь меня осудить, хотя бы немного? — как-то поинтересовалась Гермиона у Джинни. — Не мой стиль, — просто ответила та и мягко улыбнулась. — А зря, я действительно заслуживаю осуждения. — За что? За то, что ты ухватилась за последний шанс наконец избавиться от надоедливого кретина-бывшего? — в голосе Джинни проскакивало неодобрение. — Гермиона, ты просто оказалась заложницей неприятных обстоятельств. И теперь у тебя появилась возможность освободиться от них. — И кто дал мне эту возможность? — иронически протянула она. — Очевидно, судьба любит насмехаться надо мной. — Это не так, — покачав головой, возразила Джинни. — Да, я согласна, что Малфой далеко не самый лучший кандидат на роль даже фиктивного мужа… — Худший, я бы сказала, — поправила подругу Грейнджер. — И все-таки… Он профессиональный юрист, имеющий свою юридическую компанию, соответственно, какое-никакое влияние у него тоже есть. Гермиона, сам Мерлин послал тебе Малфоя! На что та закатила глаза и фыркнула. — Чушь. — Слушай, я понимаю, твоя ненависть к нему сильна и оправдана, но… — Джинни на секунду замялась, пытаясь подобрать правильные слова. — Извлеки из этого выгоду для себя. — Например? — Дай себе волю, — пожав плечами, предложила она, намекая на то самое чувство, испытуемое Гермионой по отношению к Драко. — Избавься от Мэйсона и поставь на место Малфоя. Все просто. Тогда на словах все таким и ощущалось, простым, но реальность, по всем канонам подлости, оказалась значительно сложнее. Изначально полагаясь только на свое равнодушие вкупе со злостью, Грейнджер и не догадывалась, что будет атакована совершенно иными и давно затерянными эмоциями, вскрывшими старые раны. Она с самого начала осознавала риски, на которые решилась. И теперь сама же страдала от принятого решения. Жалела. Снова. Мысли о жалости к себе, ожидаемо, разожгли ярость внутри Гермионы сильнее, делая ту безудержнее. Контроль в который раз ускользал от Грейнджер, заставляя ее крепко сцепить челюсти и сжать кулаки. Шумно дыша, она посмотрела туда, где сидела Джинни, которая о чем-то переговаривалась с Гарри, и мысленно обрадовалась тому, что обнаружила только их двоих. Наверное, остальные гости, делившие с ними стол, куда-то разбрелись по залу. Какая удача. В момент Грейнджер словила на себе настороженный взгляд. Ярко-карие глаза пристально наблюдали за каждым шагом, что подводил Гермиону к месту спасения, а затем и вовсе прищурились, явно предчувствуя нехорошее. Когда оставались считаные метры, Поттер также заметил приближающуюся невесту и взял на себя роль того, кто заговорил первым, когда та остановилась перед ними: — Гермиона? Все в порядке? Очевидно, на ее лице так и читалось, что далеко не все в порядке. — Да, нет, не знаю… — растерянность отчетливо сквозила в голосе, и Грейнджер даже не скрывала ее. — Гарри, извини, но мне нужно поговорить с Джинни. Наедине. Поттер, выглядя встревоженным, просто кивнул и поднялся на ноги, поправляя пиджак и брюки. Прежде чем уйти, он промолвил: — Если вдруг понадоблюсь, я буду неподалеку. Благодарно улыбнувшись, Гермиона смотрела вслед удаляющемуся другу, пока в это же время нахмуренная Джинни сверлила ее профиль встревоженным взглядом. Когда наконец Гарри оказался на внушительном расстоянии от них, Грейнджер вмиг помрачнела и обессиленно плюхнулась на его место, поставив локти на стол и спрятав лицо в ладонях. — Выкладывай, — не желая ждать ни секунды, потребовала Джинни, опершись предплечьями на деревянную поверхность и наклонившись вперед, ближе к поникшей подруге. Та что-то промычала в ответ, но Джинни не разобрала ни слова. — Дорогая, я ничего не поняла, — мягко обратилась она. — Пожалуйста, убери руки и повтори. Измученно вздохнув, Грейнджер так и поступила и, тяжело взглянув на подругу, проронила: — Я больше так не могу, Джинни. — Ты о чем? — Об этом, — Гермиона широким жестом обвела то, что происходило в помещении, где они находились. — Все это… слишком для меня. Для моих чувств и эмоций. Я просто… переоценила свои силы. Думала, что смогу выдержать этот день, но… ошиблась. В очередной раз. Джинни учтиво молчала, предоставляя подруге возможность выплеснуть все, что в ней накопилось. — Знаешь, это так напрягает. Церемония, гости, фуршет — в целом сам праздник, — она возвела в воздухе кавычки. — Меня уже воротит от всей этой лжи. Воротит от Малфоя, присутствие которого я не выношу. Мерлин, да меня претит даже сама ненависть к нему! — Грейнджер сглотнула, прикрыв веки. — Джин, я просто… — Что? — Хочу сбежать, — обреченно прошептала Гермиона, устремляя на нее глаза, полные усталости и боли. — Милая, сомневаюсь, что это хорошая идея, — осторожно оспорила ее затею Джинни. — Ты должна понимать, что Малфой так просто тебя не отпустит. А если все-таки получится сбежать, он тебя из-под земли достанет. — Знаю, — злобно огрызнулась Грейнджер, закатывая глаза. — Он любезно сообщил мне об этом перед тем, как травмировать мое запястье, — сказала она и потерла место, все еще хранившее ощущение пальцев Драко. — Подожди, что? — испуганно переспросила Джинни и, проследив за ее движениями, бережно взяла правую руку подруги, притянув к себе. — Мерлин… Что он сделал? — пораженно прошептала она, оглядывая проступившие покраснения. — Когда я собралась идти к тебе, он схватил меня, останавливая, потому что подумал, что я… хочу сбежать, — Гермиона на секунду поджала губы. — Видимо, он не рассчитал силу, с какой сжимал запястье, и, будучи под эффектом собственной ярости, возникшей на почве подозрений о побеге, не заметил этого. Он сделал мне больно. Это факт. Но… — она пожала плечами, аккуратно вынимая руку из захвата Джинни. — Не думаю, что намеренно. Джинни молчала некоторое время, обдумывая услышанное, а после вынесла вердикт: — Мне кажется, ты права. Брови Грейнджер взлетели вверх в изумлении. — Серьезно? — Да, почему ты так удивляешься? — Не знаю, я как-то не ожидала, что ты так просто согласишься с тем, что в произошедшем с Малфоем не все так однозначно. — Так, подожди, давай кое-что разъясним, — ладонь Джинни взмыла в воздух. — Он по-прежнему остается напыщенным индюком, на которого потом я с удовольствием нашлю Летучемышиный сглаз в отместку за тебя и просто за то, что он такой несносный. — Но?.. — Но я действительно считаю, что Малфой не хотел причинять тебе боль, — Джинни глянула в сторону жениха, отмечая его поникший вид и тем самым подтверждая для себя сказанное. И прежде, чем отвернуться, на мгновение пересеклась взглядом с Блейзом, который сейчас наверняка проводил беседу с женихом на ту же тему. — Я знаю Малфоя не хуже тебя, Гермиона, и, честно, без понятия, радоваться этому или плакать. Однако только по этой причине я уверена в том, что говорю. Внимание Грейнджер невольно скользнуло туда, где серые глаза уже смотрели на нее. И в них обнаружила то, что уничтожило все возможные сомнения. Его раскаяние было неподдельным, но этого оказалось недостаточно для того, чтобы она так просто забыла о случившемся и избавилась от своей злости к нему, что, в принципе, исключено. Лицо Драко выражало некую надежду и… немую мольбу? Ох, ну конечно, он переживал не за нее. Его волновало только то, чтобы Гермиона, не дай Мерлин, не испортила сегодняшнее шоу. Чтобы не раскрыла главную истину сего мероприятия. Она прищурилась, поражаясь такой наглости. Не то чтобы Грейнджер всерьез планировала устроить концерт перед гостями, разоблачая их с Малфоем «брак». Это глупо. А она не идиотка, чтобы вредить самой себе, подставляя своего муженька подобным образом. Ведь потопит его — и тот потянет ее за собой на дно. Этого она не хотела. Почувствовав новую волну ненависти, Гермиона закатила глаза и повернулась к Джинни, что внимательно следила за ней, чем застала врасплох. — Что? — резче ожидаемого проговорила Грейнджер. — Все еще хочешь бежать? — пропустив грубость, в лоб спросила Джинни. — Да, — без колебаний ответила Гермиона и через несколько секунд добавила: — Но не сбегу. Ярко-карие глаза немного расширились. — Почему передумала? — Не хочу доставлять ему такого удовольствия, — с ухмылкой произнесла она. Джинни расплылась в коварной усмешке и удовлетворенно протянула: — Вот теперь я узнаю свою подругу, способную надрать задницу любому. Они обе тихо рассмеялись. — Но все же передышка от всей этой суеты мне не помешает, — устало вздохнув, пробормотала Грейнджер. — Пойду подышу свежим воздухом. — Компанию составить? — Я всегда рада провести время с тобой, Джин. Даже не знаю, что бы я без тебя делала. Ты постоянно меня выручаешь. Твоя поддержка бесценна. Сегодня я как никогда в ней нуждалась, и ты ее дала мне. Я безмерно благодарна тебе за это и за все, что делаешь для меня. Но… — Гермиона ладонью накрыла сцепленные руки подруги, лежащие на столе, и чуть сжала, виновато улыбаясь. — Мне нужно побыть наедине с собой и своими мыслями. — Да, я понимаю. Все хорошо, — мягко отмахнулась Джинни, глаза которой излучали дружеские тепло и заботу. — Главное, что ты уже не выглядишь такой мрачной, какой подошла сюда. Это не может не радовать. — Это называется «эффект Джинни», — со смешком сказала Грейнджер и отстранилась. Поднявшись на ноги, она бросила мимолетный взор на Малфоя и, удостоверившись, что тот не следит за ней, сделала ровно один шаг, как вдруг ее окликнула Джинни. — Если он будет интересоваться, где ты, а он будет, что мне ему отвечать? — разумный вопрос слетел с губ той. — Пускай ищет свою невесту, — невинно проронила Грейнджер и подмигнула. — Скоро вернусь. Подхватив подол платья, Гермиона торопливо подалась к выходу, мысленно моля Мерлина дать ей хотя бы немного времени до того, как о ее отсутствии станет известно Драко.