Покоренные ненавистью

— Черт, дело дрянь, — голос Блейза донесся будто издалека, вытягивая Малфоя из пучины собственных размышлений. Взяв бутылку, Драко наполнил свой стакан янтарной жидкостью и потянулся за ним, бросая беглый взгляд на Грейнджер, что сидела с рыжеволосой подругой и о чем-то беседовала. Наверняка они перемывали ему косточки. Этой мысли Драко усмехнулся и сделал внушительный глоток под понимающий взгляд сбоку. — Хотел бы сказать, что виновата она, но нет, — нерешительно произнес он, теперь уже поворачиваясь к Забини, который сохранял молчание, боясь спугнуть наконец расколовшегося друга. — Я вспылил и… сделал ей больно. Блядь, — Малфой зарылся пятерней свободной руки в волосы, придавая им еще более небрежный вид. — Я такой идиот, Блейз. И чем я лучшего этого Мэйсона? Да, Драко таки смог установить личность этого кретина. Одна камера, расположенная на фасаде здания его офиса, удачно засняла Оливера, когда тот только вышел из-за угла на улицу, где Грейнджер и столкнулась с ним. Несложно было догадаться, что тот определенно поджидал ее. А до этого наверняка выслеживал. И, вероятно, далеко не первый раз. Без сомнений этот ублюдок уже некоторое время преследовал Гермиону. Однако Малфой не знал, как долго. Ровно как и причин, по которым тот продолжал это делать. И его это совершенно не устраивало. Но сильнее злил сам факт того, что Мэйсон не просто какой-то сумасшедший сталкер, нацелившийся на случайную привлекательную девушку. Нет. У него с Грейнджер имелось общее прошлое, остающееся для Драко главной и пока еще нераскрытой тайной. И хотя некоторые догадки посещали его, он бы не хотел, чтобы те подтвердились. В целом информация, которую люди Малфоя нарыли на этого человека, оказалась крайне занимательной. Отдельные детали, касающиеся биографии некоего Оливера Мэйсона, вызывали особый интерес и сомнения, потому что те были неоднозначными и не совсем стыковались с уже имеющимися сведениями. Даже заручившись помощью Итана, у Драко все не получалось собрать картину воедино. Он что-то упускал. Какие-то элементы блуждали у него под носом, но он не мог их разглядеть. Его вниманием владело то, что скрывалось за ними. Малфой знал, чувствовал, что то, что плещется на самой поверхности, обычная уловка. Отвлечение. Истина же крылась глубоко на дне. И чтобы до нее добраться, нужно нырнуть в эту пучину, из которой не факт что выберешься. Драко это понимал и был готов рискнуть. — Вот именно, что ты идиот, раз сравниваешь себя с этим психопатом, — скептически оспорил Забини его слова. — Он целенаправленно охотится за Грейнджер и сознательно запугивает. В то время как ты сейчас сидишь и гложешь себя за то, что непреднамеренно обидел ее. Да на его фоне ты просто святой! Малфой фыркнул. Про святость Блейз, конечно, сильно преувеличил, но в остальном толика правды присутствовала. Хотя это мало что меняло для Драко. Совсем ничего, если честно. — Не знаю, Блейз, я… — Ты хотел сделать ей больно? — словно раскат грома, прозвучал вопрос, оглушивший Драко и заставивший его оторопеть. Серые глаза неверяще посмотрели на Забини, ища какие-то признаки того, что тот просто неудачно пошутил. Но лицо Блейза не выражало ничего, кроме холодной решительности. Он был чертовски серьезен. — Что? — Хотел причинить боль Грейнджер? — спокойно повторил Блейз. — Какого… — Малфой недоумевал. — Хотел или нет? — продолжал напирать тот. — Конечно, нет, — чуть повысив голос, твердо ответил Драко, неосознанно сжимая бокал в руке. Забини, явно довольный полученной реакцией друга, ухмыльнулся и молча кивнул, словно и не ожидал иного ответа. Еще бы. Он очень хорошо знал Малфоя и то, насколько основательно тот уходил в себя, пряча свои эмоции и чувства так далеко, будто те порочны и недопустимы. Будто Драко не имел никакого права переживать то, что переживал. Не мог позволить себе быть уязвимым. Быть живым человеком, способным чувствовать. Это то, с чем Малфой никогда особо не боролся. В отличие от Блейза, который пытался предотвратить превращение вдохновленного и безмятежного друга в угрюмого и равнодушного некто. И у него это получилось. Поддержка и вера сделали свое дело. Он видел, с каким воодушевлением Драко занимался разработкой собственной компании. Помнил, как горели серые глаза, когда «Malfoy&Case» только открыла двери, впуская внутрь неожиданный и крышесносный успех. Но даже это не сравнится с тем наслаждением, которое довелось испытать Малфою в дальнейшем. Забини никогда не забудет, наверное, единственный период в жизни друга, когда тот действительно по-настоящему был счастлив. Когда Драко познал искренние и светлые чувства, давшие ему возможность вдохнуть полной грудью. Жаль только, что воздух кончился несправедливо скоро. И радость испарилась, будто ее никогда не существовало. И Малфой вернулся к хладнокровному амплуа, утратив последние причины верить в то, что он заслуживает что-то хорошее. Весь прошедший год Блейз боролся с его возвратившимся бесчувственным состоянием, но, увы, безрезультатно. И лишь недавно Драко впервые за долгое время начал проявлять какие-то эмоции. В его броне суровости возникли трещины, сквозь которые проскакивали отголоски прошлого Малфоя. Более живого. И сейчас эта бодрость в основном выражалась его раздражительностью, что прилично действовала на нервы Забини. Однако таковым и являлся типичный Драко Малфой. А значит, все шло правильно. — Так что ты там не поделил со своей уже женушкой? — как ни в чем не бывало полюбопытствовал Блейз, спокойно забирая у Драко хрустальную емкость и выпивая остатки алкоголя. Малфой прищурился. У Забини много дурных привычек, и одна из них — сначала сбить с толку, а после делать вид, словно на самом деле ничего и не произошло. И эта его невозмутимость, видит Салазар, когда-нибудь доведет Драко. Все же терпение не бесконечно. Даже по отношению к лучшему другу. — Давай, я весь внимание, — поставив бокал на стол, Блейз демонстративно повернулся всем корпусом к Малфою, отчего тот фыркнул. Драко покачал головой, ощущая, как перед ним все начало плыть, отчего веки закрылись. Пожалуй, спиртного с него достаточно. По крайней мере, пока. Сглотнув, он сделал вдох-выдох, медленно распахнул глаза и, убедившись, что зрение пришло в норму, заговорил: — Мы разошлись во мнениях касаемо одного вопроса. — Какого? Малфой усмехнулся, смотря на свои руки. — Ее побега. — Ее чего? — в голосе Блейза слышалось удивление. Драко перевел взгляд на него, сталкиваясь с насупленными бровями и выраженным замешательством в темно-карих радужках, и просто сказал: — Ты слышал. — Подожди-подожди, — Забини взметнул ладонь вверх. — Я правильно тебя понял, Грейнджер собиралась сбежать? Драко лишь пожал плечами, едва заметно кивая. — Охренеть, — пораженно выдохнул Блейз, потирая свой лоб. — А она не промах. Хотя чему я удивляюсь? Это же, черт возьми, Гермиона Грейнджер. Чего-то подобного стоило от нее ожидать. — Не согласен, — неожиданно возразил Малфой и тут же пояснил: — Я рассчитывал на ее благоразумие, но, очевидно, она уже не та Грейнджер, которую я когда-то знал, — прозвучало настолько жалко и отчаянно, что ему захотелось запить это дерьмо алкоголем. Но он подавил этот внезапный порыв. — Теперь мне понятно, почему твоя реакция была такой… — Блейз чуть замялся, подбирая правильное слово, — пылкой. — А мне нет, Блейз, — низко и хрипло проронил Драко. — Я повел себя чертовски грубо с ней. Все, о чем я думал в тот момент, — гребаный Крист, для которого и устроен весь этот цирк со свадьбой. В моей голове даже мысли не проскочило о том, что я делаю ей больно. Точнее, это произошло слишком поздно, когда она сама мне об этом сказала. Забини молча слушал, выглядя при этом настороженно. — В моменте я опомнился и, увидев, как сжимаю ее руку, даже не осознал, что это происходит наяву, — Малфой вновь потупил взгляд. — И когда я посмотрел на нее, то… — он провел языком по пересохшим губам. — Салазар, такой страх на ее лице я видел только после той встречи с Мэйсоном возле моего офиса. Она в самом деле испугалась меня. Блядь, — со вздохом Драко провел ладонями по лицу, а затем зарылся в собственные волосы. — Я все испортил. — Ну, тут я не стану спорить с тобой, — непринужденно заявил Блейз. Малфой хмуро на него покосился и язвительно пробормотал: — Спасибо, приятель. Даже не знаю, что бы я делал без твоей поддержки. — Всегда пожалуйста, друг, обращайся. — Окажешь одну услугу? — Что угодно. — Сходи на хуй. — Кроме это. Блейз криво усмехнулся, и Драко следом за ним. — А вообще, — заговорил первый, — как по мне, твоей вины здесь абсолютно нет. Грейнджер тебя просто спровоцировала и… — Блейз… — предостерегающе процедил Малфой. — Да шучу я, шучу, — закатив глаза, отмазался тот. — Разве я виноват, что она меня так бесит? Серые очи опасно сверкнули, как бы предупреждая о том, что еще одно гребаное слово и смазливое лицо Забини пострадает. Блейз же решил никак не реагировать на это. Как и на то, что его друг в который, сука, раз встал на защиту той, что доводила его до исступления одним своим присутствием. Она бездушно подталкивала Малфоя к пропасти, в которой он очутился год назад и из которой только недавно с огромным трудом выкарабкался. Но теперь Драко опять стоял на самом краю, а его жизнь снова зависела от чертовой Грейнджер. Узнав, что Драко обратился за помощью к ней, Забини был не то что не в восторге, а в ярости. Его всерьез возмутил такой идиотский поступок друга, совершенно не заботившегося о собственном истощенном душевном состоянии. Блейз пытался отговорить Малфоя от этой бездумной затеи, но тот отмахивался, говоря, что с ним все будет в порядке. Блейз не верил ему и не зря. Ведь его опасения таки сбылись. Поэтому сейчас, видя терзания Драко, Забини больше всего желал навсегда вычеркнуть имя Гермионы Грейнджер из памяти друга. Уж велика была обида у Блейза на нее. Но даже несмотря на это, он не мог отрицать, что Малфой стал значительно бодрее с ее появлением. И только по этой причине Забини сделает все возможное, чтобы исправить ситуацию, возникшую между этой ведьмой и бедолагой-волшебником, подвергнувшимся ее чарам. — Ладно, друг мой, прекращай хандрить, — Блейз несильно похлопал по плечу Драко. — Хочешь все исправить? Подними задницу, пойди к своей невесте и попроси, черт возьми, прощения у нее. — Святой Салазар, Блейз, да ты гений! — воскликнул Малфой, фальшиво удивляясь. А затем, стукнув себя по лбу, добавил: — Как я сам до этого не додумался? — Закончил? — Забини скептически приподнял брови. — Скажи мне, чертов умник, как ты думаешь, — былое веселье испарилось, и Драко зазвучал серьезно, — обрадуется ли Грейнджер моей персоне после произошедшего? Хм-м? Я вот очень в этом сомневаюсь. Блейз посмотрел туда, где находилась Гермиона, и наткнулся на устремленный в его сторону взгляд, отозвавшийся внутри приятным трепетом. И в ярко-карих радужках он увидел то, что требовалось и даже больше. Прежде, чем отвернуться, Джинни слегка улыбнулась, вызывая целую бурю эмоций у Забини, чьи уголки губ также поползли вверх. Спустя секунду Блейз вернул свое внимание Малфою, прищуренно уставившемуся на него, и с ухмылкой произнес: — Сам в этом убедись. Глаза Драко устремились через весь зал, вонзаясь в девушку в белом одеянии. Скользнули по утонченной фигуре и остановились на мягких чертах ее профиля. Мгновение, и ответный взор коснулся его. Малфой непроизвольно сглотнул. Стараясь не заострять внимание на том, что Гермиона выглядела незаконно восхитительно, он сфокусировался на собственных чувствах, которые более не желал скрывать. От него исходило такое осязаемое раскаяние, что сомнений в истинности и быть не могло. Драко ощущал себя чрезвычайно обнаженным, демонстрируя то, насколько ему гадко от случившегося. И видя, что Грейнджер понемногу оттаивала, доверяясь молчаливому сожалению Малфоя, он наполнился призрачной надеждой, отобразившейся на его лице немой мольбой о прощении. Он просто хотел, чтобы она больше никогда не смотрела на него с испугом. Однако, вероятно, это было слишком наивно с его стороны, так как взгляд Гермионы за секунду изменился с понимающего на враждебный, что озадачило и насторожило Драко. Да что опять не так?! Девушка закатила глаза и отвернулась, заставляя Малфоя крепко стиснуть челюсти. Злость разом с раздражением окутала его, и он тут же вернул внимание Блейзу, расслабленно восседающему на соседнем стуле. — Спасибо, Блейз, я убедился. — Ну, я же гов… — Она ненавидит меня даже больше, чем полчаса назад, — сердито оборвал его Драко, отчего рот Забини мгновенно захлопнулся. Нахмурившись, последний вновь быстро взглянул в сторону двух девушек, откровенно не понимая, что, блядь, уже успело произойти? — Я же тебе сказал, что это напрасная попытка — просить у нее прощения, — прошипел Малфой, гневно наливая в стакан виски и залпом выпивая его. К черту. Он как знал — припас у себя парочку Отрезвляющих на крайний случай. — Да что с тобой не так? — повысив тон, рявкнул Блейз и рывком забрал низкий бокал вместе с бутылкой из рук друга. — Отвянь, Забини. Я больше не намерен слушать твои бредовые советы, — вместо Драко говорил алкоголь. И Блейз, к счастью, это прекрасно понимал, а потому никак не отреагировал на его резкость. — Пора заканчивать этот цирк, — пробурчал Забини и отвесил подзатыльника жениху, после чего четко произнес: — Прямо сейчас ты поднимаешься и идешь мириться с Грейнджер, понял? — Нет, Забини, не понял, — потирая макушку, ответил Драко. — И перестань меня бить. Заебал. — Не перестану, пока в твою белобрысую голову, — Блейз больно ткнул пальцем в висок тому, — не возвратится здравый рассудок. — Я не собираюсь идти к ней, только чтобы получить еще одну дозу яда, который выплеснется на меня, как только она откроет рот. — А я сказал — пойдешь. Давай, — Забини настойчиво продолжал напирать, — все равно перед смертью не надышишься. — Придурок, — раздраженно буркнул Малфой. Он посмотрел туда, где всего минуту назад видел Грейнджер, и не обнаружил ее. Паника вмиг окутала его, а следом за ней — ярость. — Не могу поверить! — свирепо процедил Драко, резко подрываясь с места. — Что такое? — недоуменно спросил Блейз, но Малфой, не удостоив того ответом, быстрым шагом направился куда-то. Забини проследил за его траекторией и осознал, что тот шел в сторону Джинни и… Грейнджер, которой там уже не наблюдалось. — Вот черт, — пробубнил себе под нос Забини и рванул за другом, понимая, что тот сейчас может натворить глупостей. Драко же даже не скрывал гнев, сосредоточившийся в его сжатых до боли кулаках. Часто и громко дыша через нос, он твердо ступал по залу, не видя перед собой ничего, кроме пустующего стула, на котором должна, блядь, сидеть Грейнджер. Но ее нет. Эта стерва таки сбежала. Да как она посмела?! Малфой посмотрел на Джинни, что спокойно восседала за столом, попивая шампанское как ни в чем ни бывало. Словно не ее подруга только что ускользнула с собственной свадьбы. Наверняка рыжеволосая причастна к этому. Малфой даже не сомневался. А потому собирался вытрясти из нее всю правду. Любым способом. Драко находился в нескольких метрах от намеченной цели, когда Джинни перевела на него взгляд, полный потехи и чего-то еще, чему он не смог найти обозначение. Девичьи губы растянулись в глумливой ухмылке, а в ярко-карих глазах блеснуло понимание, скрывающееся за издевкой. Она разорвала зрительный контакт перед тем, как Малфой наконец остановился подле нее. — Где она? — грубо, коротко и четко. Не выказывая никакого интереса отвечать, Джинни показательно закинула ногу на ногу и не спеша пригубила еще немного алкоголя, нарочно действуя ему на нервы, так как знала, что тот уже на пределе. — Уизли, где она? — повтор вопроса — явный признак пребывания на грани бешенства и потери самообладания. Однако по-прежнему ничего. Ни реакции, ни ответа. Не отдавая отчета собственным действиям, Драко наклонился вперед, упираясь одной рукой в стол, а другой в спинку стула Джинни, опасно нависая над ней. Им управляла злость, жаждущая лишь получить информацию о месте нахождения гребаной Грейнджер, поэтому Малфой был готов прибегнуть к грязным методам. — Уизли, если ты сейчас же не скажешь мне, куда, мать твою, делась моя жена, — его голос звучал низко, хрипло и грозно, — клянусь самим Салазаром, я воспользуюсь легилименцией и сам достану эту информацию из твоей головы. И я не могу обещать, что буду осторожен. Джинни допила остатки шампанского и, чуть покрутив бокал в руке, поставила его на деревянную поверхность. Затем не спеша подняла голову, встречаясь с убийственным взглядом. Тонкая рыжая бровь изогнулась в любопытстве. — Ты не посмеешь, — ровно сказала девушка, на чьем лице не дрогнул ни один мускул. — Уверена? — Драко открыто запугивал, но та не велась на это. Периферийным зрением Джинни уловила какое-то движение за мужской спиной, заставившее аккуратные уста дрогнуть в попытке удержать улыбку. — Абсолютно, — как только слово слетело с ее языка, Малфоя тут же оттолкнули от нее чьи-то крепкие руки. — Какого хрена ты творишь? — возмущенно прошипел Блейз, становясь перед Джинни и закрывая ее собой. — Совсем рехнулся? — Отвали, Забини! Мне нужно найти Грейнджер, и единственный человек, который знает, где она, — это мелкая Уизли! — прорычал Драко, привлекая внимание нескольких гостей, стоящих поблизости. Удивительно, что все остальные присутствующие в зале до сих пор не проявили любопытство к происходящему между женихом и невестой. Либо же они просто любезно закрывали на это глаза, делая вид, будто поведение молодых в порядке вещей. — Во-первых, если еще раз проявишь неуважение к Джинни, я тебе всеку, — со всей серьезностью пригрозил Забини. — Во-вторых, успокойся, черт возьми. На тебя уже люди подозрительно смотрят, — тихо произнес он, покосившись на заинтересованных зевак. — Мне плевать на них. — Правда? Так, может, ты в таком случае сделаешь проще: просто объявишь на весь зал о ваших распрекрасных отношениях с Грейнджер? Или, что уж там, расскажешь всем о вашем договоре, — предусмотрительно понизив тон, произнес Блейз, прищурившись. И последние слова возымели желаемый эффект. Драко застыл и, казалось, даже перестал дышать. Опять он потерял контроль и опять из-за Грейнджер. Только что он сам чуть не погубил весь свой план. Отметив обескураженность на лице друга, Забини с натянутой улыбкой обратился к тем, кто, совершенно не стесняясь, наблюдал за ними, и с фальшивой вежливостью молвил: — Здесь ничего интересного нет, дамы. Наслаждайтесь праздником. И будьте готовы, ведь совсем скоро мы удостоимся чести лицезреть первый танец молодоженов. Четыре женщины, которым предназначалось предупреждение, вздрогнули и стремительно удалились, сгорая от стыда. Блейз хмыкнул, смотря им вслед, а после снова сконцентрировался на заметно побледневшем Малфое. И пока последний пытался возвратить ускользнувший самоконтроль, Забини вполоборота взглянул на все также сидящую девушку и заботливо спросил: — С тобой все в порядке? — нежность в голосе сдавала его с потрохами. Джинни подняла на него взор, который мгновенно смягчился, и еле слышно ответила: — Теперь да, — легкая улыбка коснулась ее красивых черт. Сердце Блейза забилось быстрее от испытуемых чрезвычайно сильных чувств к той, кто однажды в рождественскую ночь подарила ему то, о чем он никогда не смел мечтать, — свою любовь. Эта девушка делала его самым счастливым мужчиной во всем мире вот уже более трех лет, год и девять из которых с гордостью носит фамилию Забини. Они обручились в июне две тысячи четвертого в Италии в узком семейном кругу. Это была очаровательная церемония, которая отзывалась теплом каждый раз, как Блейз вспоминал о ней. Честно говоря, он по сей день не мог до конца поверить в то, что Джинни давно не Уизли. Что она уже не просто девушка, когда-то ставшая его сокровенной и заветной грезой, а жена. Любимый человек, с которым Забини намерен провести всю жизнь рука об руку. Того же Блейз желал своему лучшему другу, однако Драко, когда-то познавший подобное счастье и утративший его, теперь руководствовался лишь черствой рассудительностью, сознательно игнорируя зов собственного сердца. Малфой прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Рука потянулась к воротнику рубашки, слегка оттягивая его, будто тот душил, хотя верхние пуговицы и так были расстегнуты. Драко тяжело сглотнул, стараясь восстановить дыхание. Потребовалось еще некоторое время, прежде чем он распахнул веки ровно в тот момент, когда Забини повернулся к нему. — Пришел в себя? — с упреком полюбопытствовал Блейз. — Узнай у своей жены, куда исчезла Грейнджер, — проигнорировав вопрос, железно потребовал Малфой. — Либо отойди и позволь мне сделать это самому. Блейз прищурился, недовольный скрытой угрозой в его словах. — Ну? — Драко чуть наклонил голову набок. — Джинни, милая, — не отводя взгляда от сурового лица друга, заговорил Забини, — куда ушла наша ненаглядная невеста? Послышалось тихое фырканье, а после: — Без понятия. Зеницы Драко опасно засверкали, когда он произнес: — Уизли, тебе лучше сказать, где она, или я… — Довольно, — грубо прервал его Блейз, выставляя указательный палец. — Прекрати угрожать моей жене. Это ни хрена не смешно, Малфой. Тот закатил глаза, цокнув. — Салазар, не драматизируй. Пусть сообщит то, что мне нужно, и я отстану. Забини отступил в сторону и посмотрел на девушку, которая непринужденно покачивала ногой. — Джинни, где Грейнджер? — Я же сказала, что не знаю, — спокойно ответила та, обращаясь к мужу. — Сейчас не лучший момент испытывать нервы Малфоя, милая, поэтому… — Что тебе известно? — перебил его Драко, сделав шаг вперед. — Она ведь не могла уйти, совсем ничего не сказав, не так ли? Это не в ее стиле. И она наверняка знала, что я начну ее искать сразу же, как только замечу ее отсутствие, и что первым делом приду к тебе. Давай, Уизли, колись, какую весточку оставила для меня моя дорогая жена? Джинни не спеша перевела на Драко изучающий взгляд с проблесками чего-то недоброго. — Она не твоя жена, Малфой. — По документам вполне считается моей законной супругой, — с нахальной ухмылкой произнес тот, — чье местонахождение меня крайне интересует. — Зачем ты это сделал? — вдруг спросила Джинни, внимательно рассматривая Драко и заставляя того недоуменно оторопеть. — Не понимаю, о чем ты, — ответил он правду. — Почему из всех возможных людей, способных помочь в твоем деле, ты выбрал именно ее? В моменте Малфой почувствовал, как пол ушел из-под его ног, а земля и вовсе перестала вращаться. Все остановилось, будто кто-то нажал на кнопку «стоп». И сердце замерло, и дыхание прервалось. Рот поневоле приоткрылся в потрясении. У Драко не было ответа для Джинни. Он не знал, как объяснить ей то, что сам не мог должным образом растолковать. Малфой заявился на порог к Гермионе уверенный в том, что она — единственный оставшийся и возможный для него вариант. Однако так ли это на самом деле? Он все еще пытался убедить себя в этом. — Это тебя не касается, Уизли, — наконец нашелся Малфой, впуская в свои легкие кислород. — Кем ты себя возомнил, что посмел так поступить с ней? — процедила сквозь зубы Джинни. — Это чертовски жестоко. Даже для тебя. Ее слова били под дых, принуждая поморщиться от неприятных ощущений, вызванных ними. Она точно знала, куда наносить удар. Знала, о чем говорила. И от этого становилось только хуже. — Не тебе меня судить, — сипло отчеканил Драко, затрудненно дыша. — Да, действительно, — вдруг согласилась с ним Джинни. — Это право Гермионы. Только она может в полной мере оценить все твои действия по отношению к ней и решить, какой именно ненависти ты заслуживаешь, — в ее голосе отчетливо сквозило огорчение. На этот раз Малфою нечем обороняться. Блейз сохранял тягостное молчание, ошеломленно наблюдая за столкновением двух самых родных для него людей, и более не мог этого вынести. — Окей, ладно, — напряженно заговорил он, выставляя руки в направлении Драко и Джинни и смотря на обоих по очереди, — вам следует остановиться прямо сейчас. Иначе все окончательно выйдет из-под контроля. Драко продолжал испепелять Джинни взглядом до тех пор, пока, осмелившись, не позволил ей увидеть в его глазах нечто запрещенное и безумно личное. Зрачки бывшей Уизли расширились от осознания правды, представшей перед ней. Малфой отвел всего несколько мгновений для собственной слабости, после чего, сосредоточившись, возвел вокруг сознания новые барьеры. Множество стен, заточившие его глубинные секреты. — Где она? — еле слышно проронил он. — Совсем близко, — в тон ему ответила Джинни, мельком глянув в сторону выхода. — Ищи ее, Малфой. Шумно выдохнув, Драко благодарно кивнул и, не задерживаясь ни секунды, устремился на поиски Гермионы. Забини, все еще ошарашенный происходящим, простоял еще некоторое время, следя за удаляющейся фигурой друга, и уселся на место напротив своей жены, тем самым привлекая ее внимание к себе. Он наклонился вперед, обхватил руками ножки стула, на котором Джинни сидела, и осторожно потянул на себя, приближая девушку к себе. Затем его левая ладонь перебралась на ее стройные ноги и медленно двинулась по ним вверх. Дыхание бывшей Уизли стало поверхностным, однако выражение лица было игривым. — Что ты делаешь? — Я соскучился по своей великолепной жене, — томно промурлыкал Блейз, когда его пальцы уже забрались под платье, задерживаясь на бедре. — М-м-м, да? — протянула Джинни, ощущая мурашки по всему телу. — Насколько сильно? — Хочешь, чтобы я тебе показал? — он вздернул бровь, кладя свободную ладонь на острую коленную чашечку. Джинни протянула руки к Забини, проходясь по рельефным бицепсам и широким плечам, и сцепила их в замок за его шеей. Приблизившись к мужчине, она прошептала: — Ты еще успеешь это сделать. А пока мне будет достаточно поцелуя. — Слово моей жены — закон. И в следующую секунду Блейз нетерпеливо коснулся любимых мягких губ, захватывая те в плен своих. Языки тут же сплелись между собой в диком темпе, разжигая еще больше огня вокруг и внутри двух влюбленных. Поцелуй глубокий, страстный, безудержный. Любовь буквально искрилась в том месте, где встречались уста. Этот головокружительный момент длился еще некоторое время, пока Джинни не отстранилась первой, тяжело дыша в унисон с Забини. — Черт, детка, я хочу тебя, — хрипло сказал он. — Позже, дорогой, — еле слышно проговорила Джинни, вызывая гортанный рык у того. — И что ты мне прикажешь делать с этим? — спросил Блейз, кивая на заметную выпуклость в своих штанах. Проследив за его взглядом, Джинни хищно усмехнулась и невинно ответила: — Я об этом скоро позабочусь. — Сжалься надо мной, женщина, — разочарованно простонал Забини. — Или ты хочешь свести меня в могилу с синими яйцами? Я же не выживу. — Выживешь, иначе так и не узнаешь, какое нижнее белье на мне сегодня. — Ладно, это весомая причина, чтобы выжить. Со рта Джинни вырвался смешок, однако практически сразу же ее лицо помрачнело, что не ускользнуло от Блейза. — Эй, что такое? — прозвучал его обеспокоенный голос, а ладонь нежно огладила девичью щеку. Джинни вздохнула. — Я переживаю за Гермиону, — тихо призналась она. — Меня беспокоит ее моральное состояние. Она этого не показывает, но я вижу, как она… ломается изнутри. — О чем ты говоришь? — Да обо всем, Блейз, — опустив глаза, с досадой выпалила Джинни и начала судорожно расправлять несуществующие складки на платье. — История с Мэйсоном по-прежнему не окончена. Этот кретин продолжает преследовать ее, а я не могу ничем ей помочь, и меня это тяготит. Еще и Малфой совершенно не облегчает ситуацию. Только нервирует и злит. — Почему Мэйсон нацелился именно на Грейнджер? М? — с напором поинтересовался Забини. — Если бы я знала… — Ты знаешь, просто не хочешь мне говорить, — обиженно опровергнул ее слова он. Джинни замерла, смотря на него. Она действительно не рассказывала ему о том, что Оливер — бывший Гермионы. Потому что та попросила об этом. А как Джинни могла отказать своей подруге в подобной просьбе? Конечно, она пообещала сохранить эту информацию в секрете, прекрасно понимая, что Блейз вместе с Драко в конце концов сами обо всем догадаются. Если не уже. И тем не менее Джинни все равно продолжала делать вид, будто и правда не имела никакого понятия, почему Мэйсон так настырно охотится за Гермионой. Хотя, наверное, это стало бесполезно ровно в тот момент, когда Малфой принялся копать под Оливера. — Даже если бы мне было известно то, о чем ты спрашиваешь, — безэмоционально заговорила Джинни, — я бы все равно не рассказала тебе по одной простой причине — это не моя тайна, Блейз. Тебе стоит это понимать. И Забини понимал. Он знал, что его жена намеренно умалчивала про детали связи Грейнджер с Мэйсоном, но не судил ее за это. Не мог. Впрочем, у него имелись собственные предположения на этот счет, и что-то ему подсказывало, что они вполне могли оказаться верными. — Как ты думаешь, почему он так поступил? — вдруг спросила Джинни. Уточнений не требовалось, чтобы уловить, о ком и о чем шла речь. Блейз вздохнул, откидываясь на спинку стула. — Хрен его знает, Джин, — сказал он, сцепляя руки в замок перед собой. — Даже я не в силах найти объяснения его принятым решениям, большинство из которых, очевидно, безрассудны. — Но ты же согласен, что это неправильно? — сосредоточенно продолжила девушка. — Все его действия… Этот договор, свадьба, притворство… — она покачала головой. — Ему не стоило приходить к Гермионе. Не стоило вспоминать о ней. Как он вообще додумался до этого? Я знала, что он бесчувственный человек, но чтоб настолько… — Эй, — ладонь Забини взлетела в предупреждающем жесте, — я тебя люблю, Джин, но оскорблять моего друга не позволю. Тем более что ты неправа. — И в чем же? — Джинни скрестила руки на груди, прищурившись. — В том, что Драко бесчувственный, — негромко разъяснил он. — Это не так. Все вокруг видят в нем бездушного монстра только потому, что Драко пытается им быть в глазах других. Он думает, что так проще. Считает, что его чувства и эмоции не имеют значения, а потому окружает себя холодом. Вспомни, каким он был весь прошлый год, и сравни с тем, какой он в последнее время. Я не поверю, что ты не заметила этой разницы. Бывшая Уизли поджала губы, немо соглашаясь со словами Блейза. Конечно, она не могла не обратить внимания на то, каким живым Малфой выглядел сейчас. И осознание того, по какой причине это происходило, не особо радовало ее. — Но в остальном я полностью с тобой солидарен, — повел разговор дальше Забини. — Я не поддерживаю того, что затеял Драко. Чертовски глупо с его стороны наступать на эти грабли. И как итог — Грейнджер совсем не дает ему расслабиться. Честно, мне надоело наблюдать за тем, как она катает его на гребаных эмоциональных качелях. — Ну не Гермиона же пришла к нему с предложением о фиктивном браке, — встала на защиту подруги Джинни. — Нет, не она, — согласился Блейз. — Однако она тоже не святая в этой истории, Джин. Ей никто не давал права испытывать и без того шаткое душевное состояние Драко. Грейнджер подвластно разрушить его хрупкий мир в мгновение ока, это факт, но… — мужчина проглотил возникший ком в горле. — Но в то же время она единственная, кто может навести порядок среди уже существующих руин. И, как бы я ни хотел, я не могу этого отрицать. — Боюсь, у меня тоже не получится опровергнуть то, что появление Малфоя в жизни Гермионы что-то сделало с ней. И трудно сказать, что исключительно в плохом смысле, — неуверенно заявила Джинни. — Она как будто впервые за долго время смогла вздохнуть. Преследование Оливера душило ее, и Малфой словно ослабил это давление, подарив ей чувство безопасности, пускай и частично. И какую бы ненависть Гермиона ни испытывала к нему, ей стало спокойнее с его присутствием рядом. Воцарилось пугающее молчание, разбавляемое фоновым шумом, создаваемым разговорами гостей и легкой музыки. Два человека, готовых на все ради счастья своих друзей, мысленно приходили к общему не самому желанному, но верному выводу. — Значит, из этой ситуации есть только один выход? — с усмешкой спросил Блейза. — С самого начала был только один, — иронично протянула Джинни, хмыкая. — Просто мы тщетно пытались отыскать другие, несуществующие. — И что теперь? — Нам пора перестать закрывать глаза на правду.

***

Морозно. Слабый ветер резвился в воздухе, лениво перемещая снеговые облака, готовые вот-вот выпустить первые снежинки на волю. И девушка, одиноко стоящая в белом одеянии и окутанная лишь светом уличных фонарей, с надеждой всматривалась в небо, ожидая зимнего волшебства. Ее худые руки, обрамленные мягким фатином, обнимали собственное тело, будто это как-то могло уберечь от холода. Она немного дрожала, однако искать спасение где-нибудь в тепле не намеревалась. Использовать Согревающие чары также не желала. А даже если бы и захотела, волшебной палочки все равно при ней не было. Ее отнюдь не волновал достаточно глубокий V-образный вырез на спине, который открывал внушительную часть нежной кожи, уже покрасневшей от небольшого минуса температуры. С алых уст сорвался теплый воздух, мгновенно обратившийся в пар. Он начал плавно взмывать вверх, пока вскоре не растворился в морозной атмосфере. Вокруг было тихо и спокойно. Настолько, что хотелось расплакаться. Ведь умиротворение было эфемерным. Ненадежным. Не сулящим ничего хорошего. Весь мир будто затих перед грядущей бурей. Она уже где-то поблизости. Где-то совсем рядом. Гермиона не знала, сколько прошло времени с ее так называемого побега. По ощущениям — целая вечность. А на деле, наверное, от силы минут десять. Не больше. Так или иначе, она не сомневалась в том, что Малфой уже отправился на ее поиски. Она чувствовала это на подсознательном уровне. Представляла разъяренное лицо своего супруга и уже предвкушала его потрясение, когда тот найдет ее слишком быстро и легко. А именно — недалеко от выхода из здания, в котором все еще продолжалось свадебное торжество. Грейнджер не потрудилась даже покинуть территорию загородного отельного комплекса, расположенного вблизи Эппинг-Форест. Во-первых, она не собиралась слишком далеко уходить. Во-вторых… ей надоело бежать. От прошлого, от Малфоя, от себя. Она устала. Выдохлась. Сил, чтобы бороться дальше, практически не осталось. Мэйсон подозрительно давно не появлялся на горизонте. Последний раз Гермиона с ним виделась возле офиса «M&C», после чего тот исчез и до сих пор не объявился, что прилично настораживало девушку. Ведь тогда Оливер крайне четко дал понять, что их следующая встреча произойдет скоро. Однако на календаре уже четырнадцатое февраля, а от него ни слуху ни духу. С одной стороны, это, наверное… хорошо? Потому как прошедшие пару недель Грейнджер провела в относительном спокойствии, даже несмотря на не покидающую тревогу. Но, с другой стороны, наивно полагать, что такой человек, как Мэйсон, мог запросто отступить после проведенного продолжительного периода преследований и угроз. Что-то было не так. И Гермиона очень ярко это ощущала. Липкий страх сильнее сгущался над ней, предвещая неизбежное. Ей не нравилось собственное бессилие. Она ненавидела быть слабой. Значительную часть прошлого года она провела в этом угнетающем состоянии, пока наконец не начала выбираться из него. А затем клуб, знакомство с Оливером, отношения с ним, осознание и последствия совершенной ошибки, преследования, вымогательство денег, угрозы, предложение Малфоя, дурацкое чувство безысходности, обреченность и, как итог, опять уязвимость. Возможно, Грейнджер следовало пересмотреть свое категоричное решение не рассказывать Драко про ее сложившуюся непростую ситуацию, тем самым просто позволить ему помочь. Вот только гордость противилась такому раскладу. И поэтому Малфой сам вознамерился выведать как можно больше информации о Мэйсоне, с которым случайно застал Гермиону. Об этом она узнала недавно. Она не имела понятия, как много деталей Драко успел выяснить про Оливера, но подозревала, что достаточно. Впрочем, ее это мало заботило. Волновал лишь вопрос, в курсе ли он, что именно связывало Грейнджер с этим мужчиной. Поскольку Малфой умен и до невозможного сообразителен, то как минимум он наверняка догадывался. Как максимум — уже отыскал доказательства собственных гипотез. Однако что-то Гермионе подсказывало, что пока что тот оставался в неведении касаемо ее отношений с Оливером. В ином случае это было бы очень заметно по поведению и настрою Драко. Неожиданно послышался хруст веток со стороны леса, привлекший внимание Грейнджер. Прищурившись, она пыталась разглядеть в темноте деревьев то, что спровоцировало этот звук, но безуспешно. Тревожность дотронулась до нее, быстро распространяясь по всему телу, но Гермиона отмахнулась от неприятных ощущений, списав все на какого-то зверька, обитающего в рощи. Девушка вновь расслабилась, прикрывая глаза и глубоко вдыхая свежий морозный воздух. — Ты вздумала слечь с пневмонией? — прозвучал знакомый низкий голос где-то сбоку. Губы Грейнджер растянулись в слабой улыбке. Она распахнула веки и, смотря на небо, обратилась к пришедшему: — Откуда такие познания в магловских болезнях? — Был у меня один источник. Гермиона хмыкнула. Раздались шаги, не спеша приближающиеся к ней. Остановившись в метре, человек пристроился рядом с Грейнджер и, засунув руки в карманы брюк, так же устремил взгляд вверх. — О Согревающих чарах тебе что-нибудь известно? — укоризненно спросил тот. — Моя палочка осталась внутри, — пожав плечами, просто ответила она. Услышала цоканье, а после почувствовала приятное тепло, моментально заключившее ее в кокон комфорта. Его магия была невероятно нежной к ней. — Спасибо, — тихо поблагодарила Гермиона, наконец обращая внимание на Драко. Тот же аккуратный профиль. Те же острые скулы. Идеально ровный нос. Четко очерченные и слегка полные губы. Привлекательности утонченным чертам лица добавляли небрежно лежащие волосы и серые омуты, приобретшие необычный оттенок в мягком свете фонарей. Все так же красив. Все так же противоречив. Малфой неторопливо повернул к ней голову, ожидая, что та тот же час отведет глаза, но вместо этого Грейнджер с готовностью встретила его пронизывающий взор, чем удивила мужчину. Направляясь к выходу, Драко размышлял, куда Гермиона могла уйти. Думал, что придется потратить какое-то время на ее поиски, бегая по территории отеля и проверяя все возможные места. Однако, выйдя на улицу, он абсолютно не ожидал найти девушку так скоро. Увидев Гермиону, одетую в свадебное платье, мерзшую на холоде и в одиночестве, Малфой застыл на месте. От предоставленной ему картины у него почему-то перехватило дыхание. Он не мог отвести взгляд от той, кто со стороны казалась такой хрупкой и нежной, но внутри себя таила несгибаемую волю и удивительную силу. Она словно цветок, прорвавшийся сквозь трещины в асфальте: дивная и трепетная, но в тот же час твердая духом и решимостью. Очаровательно обманчива — вот как бы Драко именовал ее. В его голове был все еще свеж образ сокрушенной Грейнджер, поразивший Малфоя самым нечестным образом. Его внутренности до сих пор сжимались при воспоминании опущенной кудрявой головы и дрожащих руках, которые обнимали себя настолько отчаянно, будто пытались предотвратить расщепление на кусочки. И тогда, так просто отпустив ее, он чувствовал себя безмозглым болваном. Второй, сука, раз в своей жизни. Драко по-прежнему не знал, что именно подкосило Гермиону столь сильно. Но видя ее сейчас, заключившую себя в собственные объятия так же, как и в тот день, он ощущал возвратившуюся к ней стойкость и готовность дальше противостоять трудностям, ставшим на пути. Тем не менее Малфой не мог не заметить выраженную утомленность в Гермионе. Словно она находилась на грани истощения. Словно ее сил уже не хватало для того, чтобы продолжать бороться. Если бы он только знал, насколько близко подступил к истине. Неоднократно Драко уверял себя в том, что ему должны быть безразлично Грейнджер, ее проблемы, чувства и эмоции. Он должен плевать на нее. Должен ненавидеть ее. Однако по какой-то неведомой причине теперь это не казалось чем-то однозначным и простым, как раньше. — Как-то ты не очень ответственно подошла к собственному побегу, Грейнджер. Я даже как-то разочарован, — наконец нарушил тишину Малфой. — Правда? — деланно удивилась Гермиона и, получив ответный кивок, продолжила: — Ты знаешь, это был мой первый побег за все мои двадцать шесть лет, поэтому я немного растерялась. Я еще не совсем разобралась, что и как нужно делать. Но, будь уверен, в следующий раз все пройдет как положено. — А будет следующий раз? — светлая бровь потянулась вверх. Отвернувшись, Грейнджер вновь подняла лицо к небу и загадочно ответила: — Кто знает. Драко же лишь усмехнулся, позволив себе еще несколько мгновений понаблюдать за девушкой. После чего, вздохнув, опустил голову. В карманах сжал пальцы в кулаки и несмело проронил: — Я сожалею. Гермиона резко посмотрела на него, нахмурившись в замешательстве. Но Малфой зажмурился и тихо продолжил: — Сожалею, что причинил тебе боль. Я не… — он шумно сглотнул. — Я не хотел этого. Никогда. Это было бессознательно. Неосторожно. И… Салазар, Грейнджер, мне жаль, — Драко поднял на нее тяжелый взгляд. — Мне чертовски жаль, что напугал тебя. Я потерял контроль над своими эмоциями, в результате чего ты пострадала. И от этого осознания мне настолько паршиво, что я… — он осекся и покачал головой. — Извини меня, Грейнджер. Ты должна знать, что мне действительно очень жаль из-за случившегося. Ошеломленная Гермиона молча слушала извинения от человека, испытывающего к ней те же неприязненные чувства, что и она к нему, и отказывалась принимать то, что это все происходило наяву. Они будто попали в параллельную реальность, где вместо ненависти их объединяли взаимопонимание и доброжелательность. Где между ними существовало то, что в настоящем считалось чуждым и до смешного абсурдным. Совершенно нереальным. — Вау, Малфой, это… было неожиданно, — изумленно выпалила Грейнджер, слыша учащенное дыхание мужчины, внимательно следившего за ее реакцией. — Я даже не знаю, что и сказать, — как-то отстраненно добавила она. И тут Драко прищурился. — Из всех возможных слов, которые были бы уместны в этой ситуации, ты выбрала эти? — возмущение очень явно слышалось в его голосе. Он просто поверить не мог! Почти вывернул свою душу наизнанку, переступил через собственную гордость, произнес вслух то, что от него можно услышать крайне редко, — и вот что он получил взамен? Гермиона изнутри закусила щеку, стараясь сдержать вырывающийся наружу смешок, но спустя пару секунд разразилась громким смехом под недовольный взгляд. — Мерлин, Малфой, — сквозь хохот начала Грейнджер, — прости. Я… боже, как неудобно, — она прикрыла лицо ладонями, понемногу успокаиваясь. — Закончила? — обиженно спросил тот, складывая руки на груди. Сделав вдох-выдох, Гермиона молвила: — Прошу прощения, Малфой, это было очень некрасиво с моей стороны. — Рад, что ты это хотя бы понимаешь. Главное, чтобы он не понял, что ее нелепая реакция была не чем иным, как защитой. Способом скрыть то, какое губительное влияние оказали на нее слова, сказанные Малфоем. Пусть лучше Драко считает ее невежественной, нежели выявит изнаночную сторону ее пораженной души, хранящую слишком много запретного. Грейнджер прочистила горло и, потупив взгляд, заговорила уже тише: — А что касаемо твоих слов… — она сглотнула. — Нет нужды оправдываться передо мной, Малфой, потому что я знаю, что это произошло случайно. Непреднамеренно. И я верю тебе, — карие радужки вновь встретились с серыми. — Верю, что ты на самом деле не хотел ничего подобного. Гермиона попыталась нащупать в себе былую злость на него, одолевшую ее ранее, но не получилось. Той попросту не оказалось. Драко с минуту сохранял тишину, будто осмысливая услышанное. Затем левый уголок его губ потянулся вверх, когда он сообщил: — Могла просто сказать, что извинения приняты, Грейнджер. К чему весь этот пафос? Та закатила глаза, легонько ударяя его в плечо. Раздался низкий бархатистый смех, вызвавший у Гермионы предательские мурашки по коже. Она невольно улыбнулась, заметив, как смягчились суровые черты лица Малфоя. Несправедливо, что он так красив. Опасно красив. Особенно в редкие моменты безмятежности, как этот. Внезапно улыбка Грейнджер погасла. Девушка отвернулась, испытывая внутреннее смятение вкупе с возникшим на днях сомнением, усилившимся в это самое мгновение. В последнее время собственные мысли сбивали Гермиону с толку. У нее никак не получалось их уразуметь. Или она просто не хотела, что было больше похоже на правду. Внутренний мир Грейнджер пришел в беспорядок ровно тогда, когда ее устоявшиеся предрассудки подверглись неожиданному сотрясению в лице Драко, отчего видение многих вещей ныне казалось не таким прозрачным, как прежде. И Гермионе это совершенно не нравилось. Ведь то, что между ней и Малфоем, называть обычной ненавистью уже не представлялось возможным, потому что оно с каждым днем все интенсивнее искажалось под натиском текущих обстоятельств, приобретая нечеткие формы, прояснить которые крайне затруднительно. Гермиона находилась в неведении того, на что теперь ей полагаться, каким суждения доверять, а от чего стоило держаться подальше. — Как рука? — донесся приглушенный голос Драко, вырывая ее из пучины размышлений. Она взглянула на него, чуть нахмурившись, и отрешенно переспросила: — Что? — Рука, — он кивнул на ее правую кисть и робко добавил: — Как она? — О, — Грейнджер перевела глаза на руку, будто только вспомнила, что та ушиблена. Вытянула перед собой и проговорила: — Уже не болит, но немного тянет. — Можно… — Малфой прокашлялся, обращая на себя внимание девушки. — Можно мне посмотреть на нее? Он ожидал отказа. Был готов получить его во второй раз. Однако вместо этого услышал тихое: — Да. Драко опешил на пару секунд, но тут же обуздал себя. Всматриваясь в лицо Гермионы, он неспешно потянулся к ней, давая шанс передумать, отшатнуться либо вовсе уйти, но та стояла неподвижно, наблюдая за ним в ответ. И так и не распознав в карих радужках ни отвращения, ни страха, Малфой испустил коротких вздох, прежде чем заключить девичью ладонь в свою, мгновенно теряясь в мягкости ее кожи. Приблизил к себе, чтобы изучить повреждения, но для этого не хватало должного освещения. — Не вижу, слишком тусклый свет, — пробормотал он и оглянулся. Затем аккуратно схватил Грейнджер за здоровую руку, машинально переплетая с ней пальцы, и повел в сторону светильника, висевшего на стене здания: — Пойдем. Гермиона проглотила панику, появившуюся из ниоткуда, и послушно последовала за мужчиной. Пройдя несколько метров, они оказались под фонарем, остановившись друг напротив друга на чертовски опасном расстоянии. Драко вновь взял правую кисть Грейнджер и принялся ее рассматривать. На свету покраснения выглядели выразительнее, вынуждая его крепко стиснуть челюсти от злости. Он осторожно покрутил тонкое запястье, проверяя на наличие боли при движении, после чего чересчур бережно провел большим пальцем по отметинам, оставленным им же. — Точно не болит? — напряженно спросил Малфой, не отрывая глаз от травмированного места. — Точно, — еле слышно ответила Гермиона. — Я вообще забыла про него. Если бы ты не напомнил… — Меня беспокоят эти покраснения, — сказал Драко скорее сам себе, не замечая, как слегка наклонился вперед. Ближе к ней. Грейнджер затаила дыхание. — Вернемся домой, и я обработаю твое запястье мазью, — бездумно произнес он, переводя взор на девушку, оказавшуюся в непозволительной близости.

emotional highs — vinnie

Когда они успели сократить и без того небольшую дистанцию между ними? Не прерывая зрительного контакта, Драко опустил руку Гермионы вниз, но не высвободил из своей. А Грейнджер и не спешила расставаться с ощущением его прикосновений, отзывавшихся в ней сладостной дрожью. Это пленительное и невероятно интимное мгновение растягивалось, словно нуга, приносящая извращенное удовольствие двум изголодавшимся сердцам. Счет времени перестал иметь какое-либо значение, потому что все, что сейчас обладало важностью, — противостояние праведности и греховности. Того, что должно быть правильным, и того, что нельзя считать таковым. Вдруг повеял порыв ветра, задевший кудрявые волосы, в последствии чего одна из прядок зацепилась за густые ресницы девушки. Завидев это, Малфой без лишних раздумий свободной ладонью дотронулся виска Гермионы и в медленном темпе повел по направлению к уху, заправляя выбившийся локон, а затем прижимаясь к румяной щеке. Его большой палец невольно начал бережно гладить ее скулу, когда пространства между двумя разгоряченными телами стало еще меньше. Драко растворялся в карих радужках столь же стремительно, как и Гермиона утопала в серых омутах. Оба стояли на краю обрыва. Оба были обречены и истощены. И пока один отчаянно хватался за остатки здравомыслия, силясь уберечь себя от падения, второй уже смирился с собственным поражением, готовясь к окончательному коллапсу. Сердце Малфоя беспорядочно билось, и Грейнджер даже сдавалось, будто бы она слышала его стук. Ее пульс участился, когда Драко приблизился к ней еще чуть-чуть, оставляя минимальное расстояние между их лицами. Гермиона почувствовала на своих губах его тяжелое дыхание, улавливая в нем сладковатый солодовый запах виски. Однако древесно-пряный аромат Малфоя пьянил девушку сильнее. Управляемая бурлящими эмоциями, Грейнджер приоткрыла рот, замечая, как взгляд напротив стал на порядок темнее. Драко, словно в замедленной съемке, двинулся вперед, более не желая останавливаться. Гермиона закрыла глаза, отсчитывая последние секунды до взрыва, как вдруг сверху упало что-то крохотное и холодное. Она распахнула веки, осознавая, что Малфой замер так же, как и она. Его уста почти коснулись ее. Почти. Грейнджер снова ощутила нечто мокрое на своей коже. Спустя мгновение увидела, как на нос Драко опустилась маленькая снежинка. За ней следующая. И еще. Гермиона посмотрела на небо. — Снег пошел, — тихо констатировала она. Драко также поднял голову. — Похоже на то, — просто согласился он. Они простояли так еще какое-то время, пока волшебство, овеявшее их двоих, не начало рассеиваться. Первой очнулась Гермиона. Она неловко выскользнула из мужских объятий, восстанавливая безопасную дистанцию. Ее моментально атаковал холод, несмотря на то, что магия Малфоя по-прежнему действовала. Смущенно переминаясь с ноги на ногу, она прокашлялась и, с трудом взглянув на Драко, проговорила: — Наверное, нам пора возвращаться. Не то еще гости что-то заподозрят. Потеряв контакт с ее кожей, Малфой словно вернулся в реальность. Настоящую реальность, в которой он всегда находился поодаль от Гермионы, потому что не имел права быть рядом. Не теперь. Смерив взглядом расстояние, разделяющее их, Драко горько усмехнулся. Устремил глаза на обеспокоенную девушку, судорожно сжимающую юбку платья, и глухо произнес: — Конечно, Грейнджер, — и вытянул руку в сторону. — После тебя. Гермиона часто-часто заморгала, моля Мерлина остановить надвигающиеся слезы, которым была не в силах дать объяснения, затем кивнула и спешно направилась ко входу. Малфой смирно последовал за ней. Открыл дверь, пропуская ее вперед, и сам зашел внутрь. Сделал несколько шагов и остановился, когда осознание случившегося обрушилось на него. Он только что чуть не совершил, вероятно, самую глупую ошибку в своей жизни. А может, все же совершил. Однако… отчего-то это не ощущалось чем-то неправильным. И это пугало даже больше, чем то, что должно было могло произойти там, на улице. Слишком много вопросов роилось в голове Драко, но лишь один приводил его в глубокое замешательство: Как давно его ненависть к Грейнджер превратилась в мнимую иллюзию?