За глазами Лары

Лара даже толком не успела оглядеться, едва они пересекли арку, как помимо колокольного звона, услышала те же грубые и неосвоенные голоса, что и в архиве. Бессмертные. Она вскинула голову и увидела, что туннель и арка привели их в небольшой ров, а выше был виден широкий балкон, освещенный жаровнями и по которым шагали шеренги воинов в доспехах центурионов, держащих штандарты с символом Китежа, вышитым золотыми нитями. Лара слышала, как этими же жуткими голосами отдавались приказы, эхом разносившиеся по пещере, и резонирующие со звоном колоколов, которые все еще продолжали доноситься откуда из глубин. — Они готовятся к битве, — отстраненным голосом произнес Яков, как и она, вперив взгляд в солдат. Лара закусила губу. — Кажется, придется подниматься по стене, чтобы подняться на следующий уровень, — неуверенно сказала она, не зная, что еще стоит сейчас сказать. Яков выпустил медленный вздох, отчего из его рта вырвался пар, и опустив взгляд на нее. — Нет, не придется, — твердо сказал он и решительным шагом спустился по лестнице, а потом ловко перепрыгнул через пропасть, где некогда явно был каменный мост и направился к стене, покрытой льдом. Лара нахмурилась, но последовала за ним, и отдала ему ледоруб, когда Яков тихо попросил ее об этом. Она вздрогнула и рефлекторно посмотрела на балкон, по которому шли бессмертные солдаты, когда он первый раз ударил ледорубом по толстой корке льда. К счастью, звон колоколов и их гулких голосов все заглушил. Яков еще дважды ударил по корке, а потом лед осыпался, и она с удивлением увидела, что под ней была дверь. Та открывалась во внутрь, так что не пришлось разбивать весь лед, чтобы проскользнуть внутри, в небольшой узкий коридор, где была только лестница, паутина и грязь. Судя по всему, эти входом не пользовались уже очень давно. Может быть, даже с того мига, как замуровали входы в Китеж. — Этим входом прежде пользовались астрономы, чтобы спуститься в планетарий, — тихо произнес Яков, пропуская ее с фонариком вперед. — Дальше будет балкон, несколько переходов, которые прежде соединяли казармы, тренировочные полигоны, и тюрьмы, мост к самым западным воротам, вырезанным в скалах, потом еще мост, и уже только потом будет основной вход в Китеж… Невольно ее бровь взлетела вверх, так как она ожидала что вход в город будет чуточку ближе. — Сколько их? — наконец тихо спросила Лара, переступая через раскрошившуюся ступеньку. — Бессмертных солдат? — Около двухсот скутатов и столько же псилов, а также несколько десятков лучников, — неохотно ответил Яков, и дернул плечом. — К тому моменту, как я одарил их бессмертием, многие уже были потеряны во время осады… — Но с учетом того, что теперь их нельзя убить, и этого очень много, — скривилась Лара, стряхнув с плеча паутину. — Кстати, их… их можно как-то временно нейтрализовать? Они ощущают боль, как ты, или и здесь они совсем иные? Яков замер. Они добрались как раз до самого верха лестницы, когда она задала этот вопрос, и сейчас впереди маячила толстая дверь, из-за которой теперь были слышны не только голоса, но и лязг доспехов, и грохот шагов. — Они не ощущают боль, — наконец произнес он, сведя брови на переносице. — Греческий огонь может нанести им временный вред. И еще, если ударить их в голову, шею, или сердце, они также временно обраться в пепел. А потом восстанут. Еще более злы и безжалостные, чем прежде. Лара удивленно вскинула бровь. — Не хочу показаться заезженной пластинкой, но почему же вы так отличаетесь? — с любопытством спросила она. — Или… если нанести тебе долгосрочный вред, ты тоже обратишься пеплом? Яков вздохнул. — Однажды мне попала стрела в глаз, и пронзила голову насквозь, — признался он, указав пальцем на левый глаз, чье веко и бровь пересекал едва заметный тонкий шрам. — Я пеплом не обратился. Только обрел головную боль, которая длилась почти неделю, и я плохо видел этим глазом пару часов после того, как ожил. Про то, как меня заколил копьем, я думаю, ты тоже слышала, раз была в моей гробнице в Сирии. Опять же, пеплом я не стал. Только обзавелся новым шрамом на груди. Она нахмурилась. Теперь, лично зная Якова, и видя эту вязь шрамов на его коже, часть из которых уже накладывались друг на друга, почти не оставляя на нем живого места, истории о смертях и воскрешениях Пророка, потеряли свое очарование и мифичность. Осталась только горечь и ужас о того, сколько боли вынес этот человек за те столетия, что он прожил. И небольшое желание выпустить пару магазинов в тех, кто ему ее причинил. — Впрочем, я и сам все еще не понимаю, отчего же мы такие разные, — тем временем продолжил Яков. — И почему наши смерти так отличаются. — Возможно это потому, что силы Источника не могут стольких людей сразу сделать бессмертными? — предположила Лара. — Может быть, у него тоже есть какие-то ограничения?.. — Может, — с едва заметной улыбкой согласился Яков, вновь смотря на нее тем нежно-впечатленным взглядом, как, бывало, уже прежде, особенно когда он думал, что она этого не видит. Лара надеялась, что ее щеки не покраснели. — Ну, может быть, мы уже пойдем? — проворчала она, и направилась к двери, которую тут же чуть-чуть приоткрыла, чтобы выглянуть наружу. Поток солдат уже иссяк и голоса начали затихать. Они медленно покинули свое убежище и, пригнувшись, тихо направились вперед. Балкон кончился и, повернув налево, как беззвучно ей велел сделать Яков, Лара, не сбавляя темпа, направилась туда. Звуки голосов бессмертных вновь стали звучать громче, как и лязг металла, а также звук колоколов тревоги. Ненадолго пришлось замереть за очередной жаровней, чтобы не попасться солдатам, которые сейчас пересекали мост с куполообразной крышей и колоннами по бокам. Лара вытянула шею, чтобы лучше увидеть то, что было впереди, и с любопытством наклонила голову на боку, увидев, что сквозь лед виднелись головы полуразрушенных статуй. Это были изваяния каких-то воинов былых времен, судя по шлемам на их каменных головах. — Мои первые генералы, — едва слышно произнес Яков, отвечая на ее безмолвный вопрос и опаляя теплым дыханием мочку ее замерзшего уха, отчего по ее спине пробежались мурашки. — Они прошли со мной путь от Сирии до Сибири. — Да, а еще они, как и ты, ясно страдали некой формой нарциссизмом, и гигантоманией, — дразняще прошептала Лара, чем вызвала у него тихий смешок. — Такие были времена, — легко произнес Яков с улыбкой на губах. — К тому же, я же родился в Византии, также известной, как Империи ромеев, долгое время считающих себя приемниками Римской империи и уважающих античную культуру. Любовь к изваяниям, фрескам и прочим изобразительным искусствам у меня и большинства моих последователей были в крови. Он чуть заметно поморщился. — К тому же, как я уже сказал, во времена расцвета Китежа, я был несколько… опьянен властью, — поджал губы Яков. — Одним из проявлением которой были многочисленные образы меня же, высеченные в мраморе и запечатленный в мозаике. — Ну, не совсем тебя, уж точно, — с ухмылкой произнесла Лара, неожиданно даже для себя на миг положив руку ему на бороду и проведя большим пальцем по его щеке. — Они ведь даже вполовину не передают очарование и мужественную привлекательность оригинала. Яков вскинул бровь, а потом фыркнул. — Ты очень дерзкая девушка, Лара, — со вздохом произнес он, обхватив ее запястье. — Очень. Твоему мужу будет трудно за тобой поспевать. Лара не знала почему, но услышав. как Яков упомянул какого-то там безликого и только предполагаемого мужа, в ее желудке образовался тугой узел, а в горле встал ком. Она нахмурилась, и вырвала руку, какой-то частью себя тут же ощущая острую потерю тепла, которое он всегда источал. — Не будет у меня мужа, — резковато произнесла Лара, после чего продолжила красться вперед, следом за солдатами, чьи гулкие голоса все еще отскакивать от стен. Яков тактично промолчал и последовал за ней. Они пересекли небольшой туннель, вырезанный в скале, а потом поспешно свернули влево, в узкий проход, ведущий в какой-то на балкон вдоль стены, откуда был отличный вид на широкий мост, по которому стройным шагом шли солдаты и тянули за собой большую катапульту. Здесь свод ледяного потолка был высок, и впереди виднелось что-то похожее на каменные крепостные стены, покрытые льдом, ворота и внутренний двор за ними. Вероятно, это некогда был первая преграда для врагов Китежа. Под главным мостом Лара также видела мосты поменьше. Это явно был не главный вход в город, а скорее служебный, именно для армии, ввоза полезных ресурсов, и, может быть, торговцев, которые некогда, возможно, могли приходить сюда. — Нужно обойти двор перед за этими воротами, — мрачно произнес Яков, пристально смотря на ворота. — Там много бессмертных, вступать в бой с которыми просто нецелесообразно. — Куда ведет этот проход? Внутрь? — коротко спросила Лара, указывая на путь, по которому они шли вдоль стены, и ощущая, как после недавнего разговора между ними повисла атмосфера неловкости и напряжения. Яков покачал головой. — Мы просто выйдем к стенам, — ответил он, нахмурив брови, возможно, вспоминая карту некогда своего города. — Впрочем, если мы будем быстры и сумеем поднять по каменной кладке, то сможем пройти по крыше одной из казарм, тянущихся вдоль внутреннего двора, а там… Лара вскинула бровь. — А там? — многозначительно спросила она. — А там нас ждет еще более чем длинный путь, поэтому стоит поторопиться, — «обрадовал» ее Яков и, выждав пару минут, словно к чему-то прислушивался, твердой походкой направился вперед, пригнувшись так, чтобы его не было видно солдатом, все еще пересекающих мост с очередной катапультой.

***

Они почти попались. По очереди взобраться по стене, используя ее ледорубы, вышло поразительно легко. Пересечь по крыше первый двор тоже удалось без того, чтобы попасться на глаза солдатам, который становилось все больше. Даже если прятаться за испускающими едкий газ бочками с греческим огнем было так себе решением, по крайней мере для ее несчастных легких. Лара была поражена, как ей удалось удержаться от кашля, так и раздирающего ее глотку. А уже в следующем дворе, совсем рядом с воротами, их заметили несколько лучников, и она не придумала ничего лучше, как выстрелить в одну из бочек с греческим огнем, которые здесь были везде, стоящую прямо с тем местом, откуда на них двинулись эти трое. Грянул взрыв. Лара была ближе, чем стоило бы в этот момент, и ее отбросило прямо в стену. В ее ушах появился звон, и она была уверена, что слышала треск своего затылка о каменную кладку. Перед глазами все начало двоиться, по краям заплясали черные мушки, а на языке расцвел неприятный, но такой уже знакомый, привкус металла и ржавчины. Ее ждала смерть. Лара не сомневалась в этом. Ведь даже если этих трех она временно нейтрализовала, то на этот грохот точно сбежалась бы целая армия, которая разорвала бы ее на части еще до того, как ее взгляд смог бы вновь обрести фокус. Но так был бы, если она была одна. К счастью, Яков уже не в первый раз за эти дни пришел на помощь, не давая ей погибнуть из-за своих же безрассудных и необдуманных поступков. Он схватил ее за руку и одним рывком поднял на ноги, а потом потянул куда-то за собой. Ларе было не так важно, куда. Больше в этот миг она была озабочена тем, чтобы не отключиться и позорно не расстаться с тем немногим, что у нее все еще было в желудке к этому моменту. Лестницы, еще один полуразрушенный мост, под которым была бездонная пропасть, ворота… Это всё промелькнуло перед ней каким-то мутным неразборчивым пятном. Более или менее Лара смогла обрести фокус и прийти в себя, когда Яков затормозил и усадил ее на какой-то булыжник в ледяном туннеле. Он коснулся ее щек, осматривая ее пристальным и профессиональным взглядом того, кто часто имел дело с разными травмами. — У тебя сотрясение, приличная шишка на затылке, и явно целая палитра синяков, которые вот-вот раскрасят твои спину во все оттенки синего, желтого и зеленого, цветов, — с ноткой укора произнес Яков, кажется, пытаясь заставить ее понять, что взрывать рядом с собой такие горячие вещества, как греческий огонь, это не самое лучшее решение. Лара вяло фыркнула. — Может вместо лекций ты сотворишь чудо своими ловкими сильными пальцами, и мы пойдем дальше, о великий Пророк? — проворчала она, прищурившись и пытаясь надеясь так, чтобы очертания всего, что ее окружало перестало двоиться. Яков закатил глаза. — Я почти ощущаю желание оставить тебя так, мучится, бедовая ты женщина, чтобы ты больше так не рисковала. Вот только выучишь ли ты урок? Видит Господь, тебе это нужно, — все с тем же укором пробормотал он. А потом Яков прикрыл глаза, с его уст полились уже знакомые строчки древнегреческой молитвы о здравии, и Лара ощутила, как по ее телу растеклось то приятное тепло, что она ощущала в прошлые разы, когда он ее исцелял, и которое подобно живительной воде омывало каждую ее клетку, даря новую жизнь и открывая второе дыхание, в чем сейчас она отчаянно нуждалась. Лара выпустила вздох облегчения, и с ее губ уже были готовы сорваться слова благодарности, как вдруг случилось сразу несколько вещей. Пол и стены содрогнулись, сверху посыпался снег, лед вокруг натужно заскрипел, и в этот раз куда от более мощного толчка, а потом ожила ее рация, и она услышала голос Софьи. — Отец, Лара!.. — сквозь помехи крикнула она. — Троица с минуты на минуты пробьет лед, вы меня слышите?! Торопитесь! Мы не сможем их надолго задержать! И, не дожидаясь их ответа, та отключилась. Лара вскинула взгляд на Якова, ожидая, что его взор будет обращен на рацию, откуда только что доносился тревожный голос его дочери, но вместо этого она увидела, как он смотрел в конец туннеля, где виднелась только что замеченная ею статуя воина, покрытая золотом и частично вмерзшая в лед. Его прозрачно-голубые глаза потемнели, став скорее цвета пасмурного неба, брови были мрачно сведены на переносице, а челюсти стиснуты. Лара была не уверена, но могла предположить, что они были совсем уже близко к городу. Может быть, даже тот был за тем поворотом, куда этот сворачивал полный льда и снега туннель. Она сделала глубокий вздох. После чего Лара наклонилась вперед, обхватила запястье Якова и, встав на ноги, решительно пошла вперед, в этот раз уже сама, выполняя роль ведущего, а не ведомого, как было в предыдущие пару раз. И в то же время как будто бы безмолвно говоря, что со всеми его призраками, что там ждали, Яков не столкнется в одиночку. Что она будет рядом с ним.