За глазами Лары

Десять шагов. Лара спустилась всего шагов на десять ниже, когда услышала тихий звук камней, посыпавшихся вниз оттуда, откуда она пришла. Ее пальцы рефлекторно обхватили рукоять пистолета, который был у нее на бедре, она резко развернулась, направила дуло вверх, на потенциальную опасность, которая могла ударить ее с возвышения. Лара дважды моргнула, не совсем отчего-то веря тому, что увидела, а потом медленно опустила руку с пистолетом, изо всех сил игнорируя восторженную, даже довольную, ухмылку, которая так и рвалась расползтись на ее губах. — Я ведь могла выстрелить без предупреждения, ты знаешь? Кстати, вижу у тебя новая куртка? В шинели ты выглядел более лихо, — игриво сказала Лара, вновь какой-то часть себя прибывая в ужасе от того факта, что с ее неумелых губ начали литься слова, пропитанные нотками флирта. Яков одернул рукав коричневой холщовой куртки, которой явно обзавелся, чтобы прикрыть испачканную кровью одежду ниже, а не потому, что начал мерзнуть, и ухмыльнулся. — Ну, тогда тебе бы вновь пришлось выковыривать из меня пулю, — небрежно произнес он, неторопливым шагом спустившись по тропе и поравнявшись с ней. — Впрочем, если бы кто-то так не торопился навстречу опасности, а подождал меня еще наверху, то этого можно было избежать с самого начала. Лара закусила губу. — А зачем мне было ждать, и почему ты вообще здесь делаешь? — выпалила она, стараясь отдернуть себя и подавить нелепую радость от осознания, что он вновь пошел за ней, как тогда, когда ей пришлось направиться в собор, за Атласом, который все равно потеряла. — Я же сказала, я сама спущусь и… — Ты одна здесь не справишься, — твердо сказал Яков, с ноткой тоски и в то же время настороженности, оглядевшись вокруг. — Этот путь был запечатан после падения города и с тех пор, сюда не ступала нога человека. Уж точно не смертного… — А как же твой народ? — упрямо спросила Лара, стараясь не обижать на то, что были какие-то сомнения в ее навыках, даже если это было несколько иррационально. — Троица… — Все равно придет, — мягко прервал ее Яков. — Поэтому до Источника нужно добраться как можно скорее. А мой народ… Он сделал небольшую паузу. — Софья давно готова к тому, чтобы стать их лидером, — уверенно произнес Яков, и в его голосе была неприкрытая гордость за свою единственную дочь. — Теперь она должна только научится справляться без меня. Лара растерянно моргнула. — Без тебя? — недоверчиво спросила она, уже совсем не представляя эту долину без ее лидера и Бессмертного Пророка в одном лице. — Но… Яков положил руки ей на локти и едва ощутимо сжал, прерывая тем самым на полуслове, и едва заметно улыбнулся. — Бессмертным тоже нужен отдых, — мягко произнес он, а в его прозрачно-голубых глазах на миг мелькнуло нечто такое, что было похоже на смирение и принятие. Лара не знала почему, но внутри нее все сжалось, а в душу закралось какое-то неприятное чувство, хотя она не могла понять отчего именно. Вроде бы Яков не сказал чего-то такого ужасного, но все же осадок остался, и он был очень горек на вкус. Она с трудом сглотнула внезапно образовавшийся ком в горле и, подавив странное желание прильнуть у нему, едва заметно кивнула в сторону руин, к которым направлялась. — Значит вместе до конца? — хотела шутливо сказать она, но получилось как-то дрожаще и даже испуганно. Печальный взгляд прозрачно-голубых глаз, и пронзительно нежный поцелую в лоб, это все, что получила Лара в ответ перед тем, как мозолистые пальцы обхватили ее руку, и потянули вперед. Она безропотно шла за Яковом, и не понимала, почему на ее ресницах собралась влага. Впрочем, Лара смогла немного стряхнуть это странное тягостное чувство, когда Яков привел ее в планетарий, внутри которого была создана и все еще работала модель земли, планет, и даже спутников, которая сияла изнутри, как и Атлас, и все еще отчасти проецировала звездные тела на стены и то, что осталось от потолка. — Это потрясающе, — выдохнула невольно она, закинув голову повыше, чтобы лучше рассмотреть медленно крутящуюся конструкцию. — Ей должно быть несколько столетий, но механизм все еще в хорошем состоянии!.. — Лучше бы ему таким быть, ведь нам нужно вон туда, — с ноткой веселья произнес Яков, и указал ей вверх, почти под самый потолок, где было несколько балконов. — Вход в Китеж спрятан в одном из альковов в кабинетах моих астрономов под самым верхом, которые прежде проводили здесь много времени, изучая звезды и движение прочих небесных тел. Лара фальшиво-тяжело вздохнула, и, подойдя ближе, многозначительно посмотрела вниз, туда, где должно было быть основание платформы, хотя разглядеть ничего было невозможно из-за тумана, что там клубился. Падать если что было далеко, а вероятность выживания равна нулю. — Ну, глупо было надеяться, что вход будет где-то совсем рядом, и чтобы добраться до него не придется рисковать жизнью, — иронично сказала она, все еще надеясь развеять эту странную тяжесть, которая повисла между ними. — Действительно, — с едва заметной ухмылкой произнес Яков, и галантно махнул рукой в сторону крутящейся конструкции. — Дамы вперед. Она фыркнула. — Так бы и сказал, что тебе нужно размять своим старые кости перед тем, как начать восхождение, — дразняще сказала Лара, и, разбежавшись, смело прыгнула на перекладину, к которой была прикреплена модель одной из планет, отчетливо слыша позади себя тихий смешок.

***

Подъем занят примерно минут двадцать. Лара еще раз не могла не восхититься мастерством кудесников Китежа, которые создали эту модель, которая не только все еще была в хорошем состояние, но и без труда выдержала то, как по ней взбирались двое взрослых людей. Тем, как ловко это сделал Яков, она тоже не могла не восхититься. И дело было не только в том, что в него стреляли меньше часа назад, а в том, что… Лара еще не встречала того, кто мог догнать ее и идти с ней нога в ногу. Сэмми была спортивной девчонкой, но не ее интересовал этот вид деятельности скорее как способ держать себя в форме и чтобы наряды на ней хорошо смотрелись, а Ротт может и научила ее очень многим трюкам, все же был именно учителем, но не тем, кто мог с ней ради веселья или спортивного азарта подняться по отвесным скалам, к примеру, или… или взобраться на старинную модель планет и звездных тел в погребенном под камнями и льдом планетарием. Она тряхнула головой. Кабинет астроном был скорее коморкой, заваленной истлевшими бумагами, и древними приспособлениями для наблюдения за звездами, а проходом оказалась щель в небольшом алькове, протиснувшись в которую они оказались в широком туннеле, как ни странно, устланном снегом и где тихо свистел ветер. Лара видела, как от ее дыхания изо рта вырывался пар, и про себя порадовалась, что у доспехов была теплая подкладка, а медвежья накидка на плечах защищала шею от холода. Жаль что она все-таки потеряла тот теплый мягкий меховой снуд, и ее уши уже начали мерзнуть. Вдруг Лара услышала отделенный гул. Пол и стены содрогнулись от едва ощутимой дрожи, а ее взгляд непроизвольно обратился сначала к небу, а потом к Якову. Его брови были нахмурены, губы плотно сжаты, а взор направлен вверх, в высокий потолок пещеры, где были прорехи, сквозь которые проникал снег и ветер, и был немного видно небо. — Анна и Константин расшифровали Атлас, — тихо произнесла Лара с нотой горечи в голосе. — Я надеялась, что у них это займет меньше времени. — Я тоже, — мрачно произнес Яков. — Но Господь сегодня благоволил им, и теперь они начали пробиваться сквозь лед. Он опустил взгляд. — Нам нужно поторопиться, — серьезно сказал Яков. — Нужно попасть в город до того, как они проникнут туда, или обрушал основную часть ледника, перекрыв улицы и вызвав дополнительные разрушения. Нам и так предстоит долгий путь до Палаты Душ. Лара нахмурилась. — Палата Душ? — спросила она с искрой любопытства в голосе, так как впервые об этом слышала. — Место, где хранится Источник, — со вздохом ответил Яков, кажется, все еще с неохотой делясь информацией о том, где хранился исток его бессмертия. — Это в главном храме, почти в самом центре города… — И вокруг него целая армия бессмертных, — со вздохом произнесла Лара, не желая признавать, что какая-то часть нее в ужасе от того, что ее ждет впереди. Точно также, как она была в ужасе после встречи в Штормовыми стражами на Яматае. Они были первыми бессмертными существами, с которыми ей пришлось столкнуться лицом к лицу, и только уже потом была Пимико. Первыми, кто дал ей окончательно поверить в том, что бредни отца могли быть не совсем бреднями. Что есть что-то за пределами ее привычного мира. — Я же сказал, я не дам им тебя тронуть, — твердо заверил ее Яков, кратко коснувшись ее щеки своими горячими пальцами. — Я знаю, — тихо произнесла Лара, откуда-то точно зная, что он не врет. Вдруг ожила рация, и сквозь помехи прорвался голос Софьи, которая сообщила, что она и группа воинов из Потомков уже начали восхождения на гору, где рядом с ледником, и что в их поле зрении виднелась Троица, начавшая взрывные работы. Лара не могла не восхититься их оперативностью. Яков велел дочери пока не высовываться, после чего они поспешили вперед, по туннелю, которые вел их куда-то все ниже и ниже, чтобы как можно скорее войти в город. Частично путь был обрушен, и вместо дороги под их ногами была глубокая пропасть, которой, казалось бы, не было конца, которые им пришлось перепрыгивать на свой страх и риск. Обычно она была не против тишины, привыкнув к ней и даже находя в ней утешение, но почему в этот момент ей страстно захотелось ее нарушить. — Она у тебя настоящий боец, и прирожденный лидер, — вдруг произнесла Лара, имея в виду Софью. — Ты должно быть впрямь гордишься своей дочерью… «В отличии, должно быть, от моего отца», — пронеслась неожиданно горькая мысль в ее голове. Чтобы кто не говорил, Лара была не настолько наивна и понимала, что ее отец был неидеален. Ни как человек, ни как… отец. Она любила его, да, но это не значит, что она забыла о том, что Ричард Крофт мог забыть о ее дне рождении, особенно после смерти мамы, и подчас не особо уделял внимание ее покоренным вехам в школе и жизни, слишком погруженный в свое горе и свою работу. А потом в отношения с Анной, отчего Лара ее изначально так и невзлюбила, обижаясь, что отец вместо того, чтобы провести наконец время с ней, был с этой женщиной. А потом он умер и это стало неважно. Неважно, но не забыто ей самой. Просто отодвинуто в сторону, так как Лара хотела помнить своего отца, не лелеять свои обиды на него, забывая все хорошее, что все же было, и копить ненависть к мертвецу, которая сгубит только ее саму. Яков повернул к ней голову. В его прозрачно-голубых глазах мелькнуло удивление, вероятно, он не ожидал, что она скажет нечто подобное, а потом он едва заметно усмехнулся, и покачал головой. Лара не могла не отметить, что в его взгляде так же проскользнула слабая вина и печаль, прежде чем он наконец ответил. — Конечно, я горжусь Софьей, — твердо сказал Яков с абсолютной искренностью в голосе. — Она сильная и независимая женщина с большим и добрым сердцем, даже если сразу это будет трудно заметить, так как Софья так же не очень доверяет незнакомцам, никогда прежде не видя от них ничего хорошего, которая может постоять за себя, и за кем наши люди последуют. Он нам миг сделал паузу. — Впрочем, я был бы слишком самоуверен, чтобы утверждать, что это полностью моя заслуга, — с нотами сожаления сказал Яков, кажется, даже с еще большей неохотой, чем он говорил об Источнике. — Я… я был не самым лучшим отцом. Более того, когда я только узнал о том, что Аля, ее мать, беременна, я… Скажем так, не был полон радости. Думал, что ребенок станет символом моей слабости в глаза моего народа. Лара удивленно вскинула бровь. — Почему? — ошеломленно спросила она, и подозрительно прищурилась. — Не хотел потерять ореол святости в их глазах, о великий Пророк? Яков самоуничижительно фыркнул. — Когда ты так говоришь, то даже мне кажется, что мой любой контраргумент будет звучать напыщенно и раздуто, — с ноткой укора и в то же время поддразнивания сказал он и вздохнул. — Хотя, сейчас, по прошествую времени, когда я каждый день вижу Софью, эту удивительную женщину, которой та стала… Я не могу не ощущать сожаление и желать, чтобы, когда она была мала, я уделял ей больше внимания. — И тем не менее, я не вижу в Софье ничего, кроме любви к тебе, поэтому не думаю, что ты был уж настолько плох, как думаешь, и говоришь, — мягко произнесла Лара, и едва заметно ухмыльнулась. — Даже если она иногда ворчит и зовет тебя старым принципиальным безрассудным дураком. Яков тихо засмеялся. — Ничего не может заставить тебя ощущать свой возраст так, как упрямые дерзкие юные отроки, — с доброй насмешкой произнес он, и вдруг замер, обратив взгляд вперед. — Ну, кажется, мы почти на месте. Лара проследила за его взглядом. Впрямь, за разговорами, она не заметила, как туннель с разрушенной дорогой, привел их к ступенькам, частично заметенным снегом, и которые вели прямиком к арке. Она была местами обветшалой, а вход замурован корявыми кирпичами, с течением времени выпавшими со своих мест. Пара ударов ледорубом, и проход будет чист, тут же отметила практичная часть нее. Лара невольно затаила дыхание, услышав отдаленный звон колоколов, чей звук доносился из-за замурованной арки. — Когда-то я молил Господа, чтобы мне больше никогда не пришлось слышать звон этих колоколов, в прошлый раз трезвонящих неделями напролет, когда Китеж оказался в осаде, и чей перезвон стоял у меня в ушах еще не один год после, — едва слышно прошептал Яков, мрачным взглядом смотря на арку. Лара хотела бы его утешить, но что тут можно было сказать? Она не пережила того, что пережил он. Впрочем, Лара отчего-то вдруг подумала, что для Якова вновь войти в свой некогда город было так же страшно, как ей просто подойти к столу, за которым ее отец выпустил себе пулю в висок. Или даже в пару сотен раз страшнее. Не говоря уже о вине, которая и так, как вечный груз на плечах, давил на него не одно столетие и чей вес станет только сильнее, когда он увидит разрушения, ждущие их внутри. Не говоря уже о бессмертных, созданных Яковом для защиты своего народа, и которые вместо этого оказались для всего Китежа погибелью. Поколебавшись, Лара просто коснулась его руки. Яков перевел взгляд на нее, и между ними вновь возникла эта удивительно понимающая и доверительная атмосфера, которую Лара почти никогда ни с кем не разделяла. А потом она ощутила как он чуть ощутимо сжал ее пальцы, после чего решительно направились к арке, зная, что любое промедление могло дорого стоит как им, так и людям в долине, уже столько пережившим только за эти пару ужасных и тяжелых дней.