Вино и Оружие/Wine and Gun

Хорошо известно, что закон и порядок в Вестленд-Сити были невероятно ужасны. Всего за три четверти 2016 года уровень преступности в Вестленд-Сити скорее увеличился, чем уменьшался, сохраняя в среднем десять перестрелок в день; только в августе было убито девяносто человек. А еще до конца лета в городе произошло более пятиста случаев убийств. Любой житель Вестленд-Сити, кто регулярно сталкивался с убийствами, уже давно привык к трехсменной системе, заставляющей их находиться в режиме ожидания днем ​​и ночью. Вызов посреди ночи, чтобы срочно приехать на место преступления, является неотъемлемой частью их утомительной повседневной жизни. Этим можно объяснить, почему, когда Альбарино Бахус вышел из своего «Шевроле» с запахом одеколона, он воспринял это как обычное место расследования. Это было после 3 часов ночи. Полицейский кордон был вытянут возле пустынной темной рощицы: редкие ветви, на которых отражались разные жуткие цвета мигалок полицейских машин. Офицер Барт Харди из полицейского управления Вестленда охранял ленту, как волчья собака, с вздымающейся шерстью на голове: его внешнего вида было достаточно, чтобы показать, что все происходит очень необычно. Когда офицер Харди поднял голову, он увидел самого опытного и самого искусного патологоанатома в Бюро судебно-медицинской экспертизы, идущего к месту преступления с широкой улыбкой на лице, неся в руке набор инструментов судебной патологии. За ним стоял красный спортивный автомобиль, который не вписывался в словосочетание «место преступления». Волосы Альбарино были в беспорядке; выглядело так, будто его неоднократно растрепали чьи-то пальцы, и даже пряжка его ремня выглядела так, будто ее застегнули наспех. Харди уже некоторое время ждал его, в то время как группа ученых из группы по расследованию криминальных преступлений была занята, как пчелы на месте преступления. Прежде чем они закончили фотографировать и фиксировать улики, не было необходимости так срочно прибывать на место происшествия судебно-медицинскому патологоанатому. Как только Альбарино подошел ближе, Харди почувствовал запах смеси после бритья, одеколона и алкоголя, что заставило офицера нахмуриться:  — Ты ведь не пил, Ал?  — Что? Точно нет. Глаза молодого судебно-медицинского эксперта несколько преувеличенно расширились, как бы показывая, что он действительно человек с профессиональной честностью:  — Но вы прервали мой чудесный вечер с двумя красивыми девушками: очень, очень замечательный вечер. Это была полуправда: Альбарино действительно провел чудесный вечер, но с девушками он не флиртовал, а наблюдал за ними издалека. Только находясь вне сцены, можно получить общее представление о всей картине. Он провел несколько часов, наблюдая за девушками с ярким макияжем. Ему не нравился запах косметики и духов, но он считал, что они будут красивее, если с них содрать кожу. Харди, конечно, не знал, что у него на уме, но приподнял бровь: видимо, послушный офицер не хотел знать, с кем провел ночь Альбарино. По его мнению, только этот ненадежный человек, у которого работа рано утром следующего дня, мог так одержимо и безумно флиртовать с девушками. Однако Альбарино, конечно, не услышал его невысказанной критики, поскольку люди уже усвоили неизменный образ мышления судебно-медицинского эксперта. Альбарино с любопытством посмотрел за спину Харди, его тон все еще был бессердечно приятным: — Могу ли я войти? ...Харди две секунды думал, не скрытая ли это пошлая шутка. Он надеялся, что это не так. — Давай сначала подождем, пока люди из CSI выйдут первыми. Место преступления довольно сложное, поэтому не заходите внутрь и не возитесь, пока они не закончат фотографировать. Харди автоматически проигнорировал мучившую его мысль, — «И нам еще придется дождаться приезда Ольги» — Ольга? — Альбарино не мог не спросить. Ольга Молозер была профессором криминальной психологии в Вестлендском государственном университете, консультантом WLPD. В обычных случаях ее помощь не требовалась. — Ты ее тоже сюда позвал? Очевидно, все может быть серьезнее, чем думал Альбарино. Прежде чем Харди позвонил ему, чтобы он прибыл на место преступления, не упомянув ни одной детали, он думал, что это просто обычное дело об убийстве – конечно, под «обычным» убийством подразумевались исключительно кровавые и жестокие дела. Такова была жизнь главного судебно-медицинского эксперта. Теперь полицейский с большими темными кругами под глазами устало вздохнул и просто сказал тем тоном, который все поняли: — Пианист Вестленда. Альбарино понял. Вестлендский Пианист был серийным убийцей. Если быть более точным, в Вестленд-Сити действовали в общей сложности два серийных убийцы, которых так и не поймали. Одним из них был упомянутый пианист Харди, а другим — «Воскресный Садовник», который любил возлагать цветы на трупы. Из-за жестоких способов совершения преступления, а также того, что все его жертвы были преступниками, средства массовой информации полюбили этого Пианиста. По их провокационному выражению, он был «лучшим серийным убийцей в Вестленд-Сити, которому нет равных». Конечно, с личной точки зрения Альбарино: он считал, что Пианист в лучшем случае занимает второе место. Некоторым убийцам нравилось пытать живых людей, а некоторым нравилось расчленять трупы, но нельзя же определить, что убийца, пытавший живых людей, был более психически больным, чем тот, кто расчленял мертвых, верно? Харди, очевидно, не мог знать, что в голове Альбарино царил тайный рейтинг серийных убийц. Лицо офицера было полно беспокойства: волосы, казалось, седели каждую секунду из-за этих проклятых серийных убийц. Он сказал Альбарино: — Сегодня в отделе я работал сверхурочно до позднего утра. Прежде чем уйти с работы, я узнал, что Пианист подмешал к моей почте собственное письмо. Таким образом, Вестлендский Пианист был психопатом, который любил отправлять письма в полицейский участок после своего преступления, сообщая им о месте, где оно было совершено. Это была своего рода слепая, завышенная самоуверенность, но даже в этом случае этого человека так и не поймали. Альбарино легко мог представить, как это произошло: их уважаемый полицейский вскочил со стула, получив претенциозное рукописное письмо, ругаясь и крича, чтобы сообщить всем. Пианист из Вестленда был известен тем, что отправлял письма в полицейское управление. Они получили ряд писем от подражателей, утверждающих, что являются поклонниками серийного убийцы с тех пор, как он начал свою деятельность, но поскольку почерк пианиста никогда не был доступен публике, Харди, должно быть, сразу узнал его отличительный почерк. Каждое из писем Пианиста было достоверным, и тело точно можно было найти в указанном им месте. В этом отношении полицейские с таким же успехом могли иронически доверять серийному убийце. Альбарино вглядывался в темную ночь между деревьями, время от времени замечая синюю защитную одежду следователей и мерцающие световые столбы фонариков. — Ты что-нибудь нашел? — спросил Альбарино, с интересом рассматривая темноту. — Та же самая история. В департаменте сейчас куча людей пытается выяснить, как он отправил это письмо, хотя я подозреваю, что шансов это выяснить немного, — устало ответил Харди. Пианист совершал по три-четыре преступления в год, и этот сценарий разыгрывался год за годом с тех пор, как Альбарино начал работать. Ни разу им так и не удалось узнать адрес, по которому на самом деле было отправлено письмо. — А тот труп внутри...несколько изуродован до неузнаваемости. В лаборатории сравнивают ДНК, и скоро мы узнаем, кто он. Это было действительно приятное и продуманное замечание о Пианисте: каждая из его жертв имела судимость, поэтому жертву легко идентифицировать. В отличие от Воскресного Садовника, еще одного известного серийного убийцы-психопата из Вестленд-Сити, где до сих пор не опознаны несколько его жертв. Подумав об этом, уголок рта Альбарино изогнулся в насмешливой улыбке. Серьезно, какой в ​​этом смысл? Лучше ли убить виновного, чем невиновного? Да ладно, ты уже убийца-психопат! Решение убить преступников, не получивших заслуженного наказания, — это всего лишь способ почувствовать превосходство над законом и правоохранительными органами, просто увидеть себя всезнающим и всемогущим карателем. Альбарино, вероятно, мог понять, откуда взялось такое поведение, но он просто считал это бессмысленным высокомерием. Офицер Харди не заметил этой холодной улыбки в уголке его рта. На этом шутки закончились, потому что с шумом другой машины, съезжавшей с обочины главной дороги, и грохотом колес, раздавливающих гнилую грязь и листья, прибыла Ольга Молозер, консультант полицейского управления. Насколько Альбарино было известно, Харди никогда не имел дела с FBI по некоторым очень сложным причинам, хотя два серийных убийцы в Вестленд-Сити, по-видимому, были настолько плохими, что полицейское управление могло бы пригласить FBI, даже если бы это не было расследованием межгосударственного уровня. В любом случае, полицейское управление Вестленда не удосужилось обратиться в отдел поведенческого анализа FBI за составлением криминального профиля, но у них была Ольга. Ольга Молозер, которая около трех лет назад стала консультантом полицейского управления, раньше работала в отделе поведенческого анализа, но потом по каким-то причинам уволилась с работы в FBI и пришла преподавать в Вестлендский государственный университет. Она была необычайно горячей, красивой брюнеткой, которая даже с некоторых ракурсов была немного похожа на Алисию Викандер. Харди слишком долго ждал, чтобы набраться терпения. Когда Ольга только вышла из машины, поставив ноги на неровную мягкую кучу листьев, Харди уже натянул полицейскую ленту, дав им знак поторопиться и залезть под нее. Ольга подбежала к ним, не забывая улыбнуться Альбарино: — Привет, Ал, сколько часов ты спал этой ночью? Никто не хотел обращать внимание на то, что у Ольги, похоже, была шелковая ночная рубашка под плащом, вероятно, ее разбудил звонок Харди. Альбарино улыбнулся ей: — Я не спал. У меня был запланирован очень насыщенный вечер. Харди, единственный, кто действительно работал до поздней ночи, шмыгнул носом, ведя их через лес. Они уже могли видеть занятых CSI. Харди явно не собирался продолжать их любезности, вместо этого он прямо сказал: — Этот лес – фруктовый сад соседней фермы, и хотя эти деревья росли не так хорошо, они действительно фруктовые деревья. Альбарино внимательно рассмотрел листья. На деревьях не было плодов, которые, вероятно, были сорваны, но он все же узнал их: — Это яблони? Харди хмыкнул, и в следующую секунду они поняли, почему Харди подчеркнул, что это фруктовый сад: они быстро приближались к телу. По всему полу были разбросаны блестящие желтые маркеры вещественных доказательств, хотя для CSI было практически невозможно извлечь ценную кровь или следы с места преступления, учитывая то, что они знали о Пианисте, который всегда был очень осторожен. Окруженный кучей этикеток с доказательствами, словно это были жертвы для поклонения, было не что иное, как последнее творение Пианиста. Тело с раскинутыми в виде христианского креста конечностями было приковано к дереву длинным колом. Невозможно было определить, был ли мужчина привязан к столбу или пронзен, как кузнечик; засохшая кровь все равно пропитала всю нижнюю половину его тела. На голове у него была соломенная шляпа, а губы были разрезаны ножом в широкую улыбку и сшиты грубыми стежками один за другим, напоминая пугало. вернее, вместо тела было чучело. — Боже мой, — с трепетом пробормотала Ольга. — Потрясающе. Никто не напомнил ей, что сейчас она говорила как социопат. Альбарино посмотрел на «чучело» и слегка нахмурился: фигура жертвы выглядела знакомой, но, учитывая, что лицо было залито кровью, он не мог вспомнить, где он видел ее раньше. Руководитель следственной группы на месте преступления Бейтс Шванднер стоял под чучелом в латексных перчатках и с камерой, с помощью которой улики крепились на шее. Он услышал их шаги и повернул голову к Альбарино: — Мы закончили с доказательствами. Ты можешь опустить тело. Бейтс не удивился, увидев их на месте происшествия; в конце концов, именно они всегда были замешаны в таких делах. В первые годы уверенности офицера Харди в поимке убийц-психопатов, бродивших по городу, это были «лучшие из лучших» из всех отделов, участвовавших в расследовании – то есть, их было немного. Сегодня эти старые друзья снова встретились в знакомой обстановке, и если бы Альбарино угадал правильно, день все равно прошел бы без каких-либо результатов. Рот офицера Харди был напряжен, когда он приказал полицейским опустить тело. Альбарино надел перчатки и вышел вперед: тело будет перевезено в бюро судебно-медицинской экспертизы для дальнейшей экспертизы, но перед этим нужно было осмотреть состояние тела. Расследованием на месте происшествия обычно занимаются судебно-медицинские эксперты, но случай с Пианистом довольно неприятный, поэтому на месте происшествия должен был присутствовать лицензированный судебный патологоанат. Альбарино сначала снял с головы жертвы рваную соломенную шляпу. Ольга присела рядом и с интересом разглядывала шляпу, вероятно, понимая извращенное чувство юмора убийцы. После того, как лицо мертвеца было обнажено, сцена выглядела еще более жутко: помимо сшитого улыбающегося лица, к глазам «чучела» были прибиты две большие пуговицы. Альбарино посмотрел на это ужасное лицо и воскликнул с шипением, вырывавшимся из горла. Как обычно, Бейтс не сказал ни слова. Он хладнокровно приложил масштабную линейку к щеке мертвого и поднял камеру, чтобы сфотографировать лицо. Альбарино подождал, пока он закончит, прежде чем осмотреть лицо умершего, сосредоточив внимание на краях ран и швах. Его пальцы коснулись грубых швов, туго натянутых по краям опухшей раны. Он подозревал, что Пианист Вестленда на самом деле умеет прекрасно шить, но он так грубо сшил человеческое лицо, чтобы имитировать нечеткое лицо чучела, из-за своего извращенного юмора. — На краю раны наблюдается жизненно важная реакция, — отметил Альбарино. — Жертва была еще жива, когда убийца разрезал ему лицо и зашил обратно нитками. Судя по всему, он был еще жив, когда ему на веки пришили пуговицы. — Совсем как Пианист, который предпочитает пытать своих жертв живьем. Вместо того, чтобы готовить сцену после смерти, большая часть работы по украшению жертвы обычно выполняется, пока жертва еще жива. — прокомментировала Ольга. — Я почти уверен, что убийца – Пианист, Ольга. — Офицер Харди холодно сказал позади них. — Я никогда не ошибусь в его почерке. — Мы верим тебе, Барт. — Ольга ласково уговаривала его, пытаясь успокоить тревогу. — Но само дело все равно должно идти по официальным процедурам. Хотя Ольга была права, Альбарино также был совершенно уверен, что перед ними определенно Пианист; он быстро закончил рассматривать окровавленное лицо жертвы. На улице проводить осмотр было неудобно. Когда он вернется в бюро судебно-медицинской экспертизы, ему придется смыть кровь с лица жертвы, тогда они смогут ясно увидеть, как он выглядит. — И мы видим, что убийца шьёт справа налево. Посмотрите на порядок стежков, — Альбарино пинцетом подтолкнул одну из ниток. — Пианист левша, не так ли? CSI ранее провело анализ почерка писем Пианиста в полицию и смогло определить, что по стилю почерка писал левша. Прошлые случаи со следами ножа на теле также могли это доказать. Несомненно, Пианист был левшой. Харди сердито пробормотал позади них; все явно вышло за рамки его ожиданий. Альбарино и Бейтс продолжали осматривать тело. В случае необходимости, когда Альбарино вернется в бюро судебно-медицинской экспертизы, Бейтс также будет присутствовать на вскрытии и, возможно, соберет с трупа одежду обратно в лабораторию CSI для судебно-медицинской экспертизы. В течение многих лет они надеялись, что Пианист из Вестленда окажется настолько неосторожен, что оставит на одежде умершего извлекаемые отпечатки пальцев и ДНК, но, к сожалению, Пианист каждый раз их разочаровывал. Тело жертвы шокировало немного больше: его не привязали к столбу, а пронзили. Заостренный кол прошел сквозь его спину, а кончик торчал из груди; тот, кто это сделал, должно быть, был очень силен. Альбарино тщательно рспахнул одежду на груди покойного; из того места, где кол торчал из груди, текло большое количество крови. А после того, как он расстегнул воротник, на шее покойного можно увидеть тонкий, красный, опухший след удушения. — Он был еще жив, когда убийца пронзил его этим. Я предполагаю, что сильное кровотечение из-за сильного удара деревом чуть не убило его, — Альбарино несколько раз цокнул языком, прежде чем заговорить. — Это было не слишком уважительно, не так ли? Однако, на самом деле, причиной его смерти, вероятно, стала механическая асфиксия: посмотрите на следы удушения на его шее. Подкожное кровотечение указывает на то, что он был еще жив, когда убийца чем-то его задушил – конечно, даже если бы убийца его не задушил, он бы умер от геморрагического шока через несколько минут. Это просто вопрос того, когда. — Типичный образ действий Пианиста, — прокомментировала Ольга, подперев подбородок. Она выглядела вполне довольной собой. — Удушение на самом деле не является необходимым для всего процесса убийства, но, очевидно, имеет важное символическое значение для убийцы: как бы жестоко он ни обращался с жертвой, в конечном итоге жертва должна умереть от удушья. Альбарино взглянул на Ольгу. У обоих было более расслабленное отношение; им действительно следовало заняться саморефлексией. Он кашлянул и посерьезнел: — Он садист. — Некоторые люди думают, что он выбрал преступников в качестве своих жертв из гневного стремления отомстить. На самом деле я так не думаю; на основе этого мы могли бы написать диссертацию. — Ольга пожала плечами, перенесла свой вес, потому что ее ноги онемели, и с трудом поерзала на земле. — Но, во всяком случае, да: он получает безнравственное удовольствие от издевательств и удушения мертвецов. Именно это стремление к удовольствиям превращает его в серийного убийцу. У него не было вкуса. Альбарино не мог не прокомментировать это в уме. В это же время снова зазвонил мобильный телефон офицера Харди. Он стоял позади них несколько минут, отвечая на телефонный звонок, звонок, который состоял из множества «угу» и кратких инструкций для офицеров. Затем офицер Харди, стиснув зубы, положил трубку и сказал им: — Подтвердилось – это он. — Личность жертвы установлена? — Бейтс был первым, кто высказался. Если бы выяснилось, что погибший был другим преступником, то, по сути, подтвердилось, что это работа Пианиста Вестленда. — Да, — Офицер Харди посмотрел на размытое лицо мертвого, сделанное из стежков и пуговиц, и сказал. — Этот человек старший брат одного из братьев Норманов, Ричарда Нормана — это «Братья Норман». Ольга прошептала «Ах», видимо, что-то припомнив: — Братья Норман. Банда из восточной части Вестленда? И когда Альбарино услышал это имя, он тоже на мгновение замер. Он наконец понял, почему жертва выглядела такой знакомой – куча запекшейся крови, грязные пуговицы и швы на лице мужчины полностью его испортили. Незаплатанный костюм чучела также изменил его фигуру и заставил Альбарино не сразу его узнать. Однако, на самом деле, он следил за этим Ричардом Норманом в течение долгого времени: он потратил три месяца, выслеживая его в перерывах между своей напряженной занятостью судебно-медицинской работой, мысленно включая тело этого человека в свою новую работу, так что этот парень, который ничего не сделал для человеческого общества (за исключением наркоманов), мог бы, по крайней мере, стать частью художественного произведения. Если бы не адское количество перестрелок в последнее время, Альбарино сделал бы это две недели назад. Он снова повернулся к улыбающемуся лицу пугала: он больше не был мертвым телом, не просто куском гниющей плоти. Теперь в глазах Альбарино – или, скорее, в глазах пресловутого серийного убийцы-психопата, Воскресного Садовника – это было так, как если бы кто-то насильно удалил большой кусок белой краски из его палитры; самая глубокая боль каждого художника. Три месяца разведки и гора чертежей были испорчены. Все материалы, которые ему были нужны и которые он купил, все еще лежали в сарае за его деревянным домом и собирали пыль. В этот долгий момент, не зная смеяться ему или плакать, Альбарино вдруг подумал: считалось ли это плагиатом или нет?

...

Примечания автора: 1. Данные об уровне преступности в этом выдуманном городе, приведенные выше, на самом деле являются реальными данными по Чикаго за 2016 год. 2. Мы все можем видеть, что действие этой истории, вероятно, разворачивается в вымышленном городе в Соединенных Штатах, хотя на самом деле не указаны Соединенные Штаты, но очевидно, что она написана по мотивам США. Итак, вот несколько фактов: криминалистическая служба США (расследование на месте преступления), Бюро судебной экспертизы, отдел поведенческого анализа ФБР и полиция, — являются независимыми департаментами друг от друга. ФБР является федеральной полицией и, как правило, не имеет права вмешиваться в дела, которые не связаны с межгосударственными делами, хотя полиция штата может обратиться к ФБР за помощью в особо крупных делах. ФБР пока не участвовало в этом деле. Харди работает детективом в департаменте полиции Вестленда. В настоящее время он расследует дело о серийном убийстве, которое было чрезвычайно ужасным, но нет четких доказательств того, что это дело касается штата. Ольга Молозер, которая после ухода из BAU работала профессором в Вестлендском государственном университете, в настоящее время работает консультантом в полиции. Очевидно, что она больше не работает в ФБР. Альбарино Бахус - главный судебный патологоанатом Вестлендского бюро судебной экспертизы (в американской судебной экспертизе они не являются полицейскими, это всего лишь своего рода обычный государственный служащий), и, в отличие от ваших типичных главных судебных патологоанатомов, он любит выезжать на место происшествия для осмотра места происшествия. Кроме того, американские судебные патологоанатомы и китайские судебные патологоанатомы – это не одно и то же...Зарплата американских судебных патологоанатомов довольно высока. 3. Алисия Викандер : актриса, исполнительница главной роли в фильме «Человек из ООН» 4. Жизненная реакция: Жизненная реакция – это реакция живого организма на различные патогенные факторы и травмы, включая морфологические и функциональные изменения. После того, как тело подвергается насилию, в поврежденной части и во всем теле может произойти ряд жизненно важных реакций, которые можно увидеть невооруженным глазом, с помощью светового микроскопа или других лабораторных методов исследования. Изменения, которые можно увидеть невооруженным глазом, включают кровоизлияние, сокращение тканей, отек, образование струпьев, раневую инфекцию, перемещение инородного тела и т.д.; гистологические изменения включают: накопление эритроцитов в подкапсульных лимфатических синусах местных узлов, тромбоз, эмболию, воспаление, заживление травмы (раны) и т.д.  Одной из задач судебно-медицинской экспертизы является выявление этих жизненно важных реакций, чтобы определить время, прошедшее от начала насилия до наступления смерти.